Многополярность с китайской спецификой

Стремится ли Китай возглавить процесс реформ от имени обделенного глобального Юга, утвердить за собой роль лидера глобальных изменений? Какие могут быть положительные стороны у китайского видения многополярности? И во всем ли такая система подойдет для остальных, кроме Китая?

В 2025 г. произошел новый виток обострения китайско-американских противоречий. Выдвинув инициативу глобального управления, Китай решает две практические задачи. Во-первых, получает непосредственную политическую поддержку в условиях конфликта с США в форме публичного сплочения вокруг китайской инициативы. Во-вторых, Пекин закрепляет за собой статус мирового оплота стабильности, последовательности и предсказуемости на годы вперед. На контрасте с внешнеполитическим поведением Вашингтона, безусловно, это будет иметь последствия для восприятия двух держав в мире.

Хотя положения китайских глобальных инициатив и так во многом общепринятые, Китай, по сути, пытается «зафиксировать» их за собой. На фоне американских подходов позиция Китая выглядит более конструктивной для большинства стран не только глобального Юга, но и Европы.

При этом не нужно воспринимать Китай как всемирный центр добра и благородства. В основе его дискурса лежит очень конкретный и прагматичный интерес. Экономическая глобализация жизненно необходима Китаю с его все еще экспортноориентированной моделью развития. Отсутствие конфликтов, стабильный диалог, предсказуемая общественно-политическая ситуация в странах-партнерах — залог развития самого Китая. Курс Вашингтона пока ведет в противоположную сторону. Ответ на вопрос, стремится ли Китай утвердить за собой роль лидера глобальных изменений, представляется скорее положительным.

Многополярность по-китайски имеет как положительные, так и спорные аспекты. С одной стороны, многополярный мир по Си Цзиньпину обещает стать более управляемым в сферах, как говорят китайцы, где наблюдается «острый дефицит управления»: международные финансы, искусственный интеллект, киберпространство, изменение климата, торговля, космическое пространство. Работающие с Китаем страны могут рассчитывать на то, что деловой интерес будет стоять на первом месте и предварительные политические условия выдвигаться не будут. В таком мире, вероятно, может повыситься общее качество жизни населения, а Китай как великая держава будет стремиться к ответственному поведению в вопросах мира, безопасности и развития.

С другой стороны, в инициативе глобальной безопасности поднимается вопрос о «безопасности, основанной на моральных принципах и верных идеях» (基于道义和正确理念的安全) как единственно возможном устойчивом варианте. В этой связи возможен риск подмены международного порядка. Продвигая международные площадки с ведущей китайской ролью, Китай получает больше возможностей по продвижению собственной повестки в мире, выгодных для себя решений. При сохранении ООН как таковой есть риск размывания роли ее Совета Безопасности, что может навредить интересам Китая как одного из пяти постоянных членов с правом вето.

В условиях фактически отсутствия гарантий безопасности и механизмов имплементации международного права Китай на данном этапе не готов защищать свои экономические интересы за рубежом силовыми методами. В этом состоит уязвимость китайских внешнеэкономических партнерств.

Глобальное управление, многополярность, многосторонность концептуально предполагают вовлечение всех участников. В условиях глобального раскола возможно участие многих, но не всех. И это сильно отразится на нашем мире, в какой бы форме китайские инициативы ни были реализованы.   

Происходящие в мире события создают впечатление, что устоявшиеся нормы международного поведения не просто меняются, а разносятся в щепки. Односторонние действия администрации США с такой частотностью попадают в главные заголовки СМИ, что другие темы попросту выпадают из обозрения. Между тем на фоне такой разрушительной политики по-иному воспринимается уже ставший привычным для российской аудитории внешнеполитический дискурс о многополярности. Кроме России, одним из главных его приверженцев выступает Китай, о котором и пойдет речь.

В последние годы руководство КНР выдвинуло ряд инициатив: глобального развития, глобальной безопасности, глобальной цивилизации и глобального управления. Напомним, что в основе последней из них лежат «пять упорных отстаиваний» (五个坚持): упорное отстаивание равенства суверенитетов, верховенства международного права, многосторонности, принципа ориентированности на человека и стремления к достижению практических результатов. В контексте глобальной турбулентности данные положения звучат более привлекательно и актуализируются.

Однако пространные формулировки китайских коллег часто ставят обозревателей в тупик: в чем смысл перечисления общеизвестных положений и проблем без конкретных предложений? После выдвижения очередной инициативы каждый раз начинаются дискуссии, которые не приводят к однозначным ответам. Возможно, ответов нет и у китайской стороны. Однако ясно, что политические последствия китайских инициатив будут долгосрочными. В свете осложнения международной обстановки можно задаться вопросами.

Первое. Постоянный член Совета Безопасности ООН в сентябре 2025 г. выдвигает инициативу глобального управления, позиционируя себя как самую большую развивающуюся страну, созидателя мира, активного участника глобального развития, защитника международной системы и поставщика общественных благ. Является ли это попыткой возглавить процесс реформ от имени обделенного глобального Юга, утвердить за собой роль лидера глобальных изменений? В данном случае сделаем оговорку, что лидерство не равно доминированию, скорее это возможность переформатирования системы на более выгодных для себя условиях.

Второе. В контексте реформирования глобального управления китайское государство говорит о необходимости выстроить «более справедливую и разумную» систему, чтобы совместно двигаться в сторону сообщества единой судьбы человечества. Какие могут быть положительные стороны у китайского видения многополярности? И во всем ли такая система подойдет для остальных, кроме Китая?

Попытаемся предложить возможные ответы на озвученные вопросы.

Илья Виноградов:
Глобальный Юг сближается: о саммите АСЕАН — ССАГПЗ — Китай

О китайском лидерстве

Наиболее прямое отношение к первому вопросу имеет инициатива глобального управления. Прежде всего отметим наличие символизма в обстоятельствах выдвижения инициативы, которые нельзя игнорировать. Во-первых, она предложена Китаем изначально в роли лидера, когда им выполнялись функции председателя ШОС. Во-вторых, она была предложена в 80-ю годовщину ООН и на площадке ШОС, которая является относительно новым институтом. Тем самым подчеркивается необходимость обновления при сохранении преемственности. В-третьих, инициатива была озвучена на саммите в расширенном формате, что придает ей открытый характер. В совокупности эти факторы формируют лидерский образ Китая, объединяющего многие страны по вопросу обновления международной политической системы. В схожем ключе рассуждают и ведущие китайские эксперты, комментирующие инициативу.

Вернемся к глобальному контексту. В 2025 г. произошел новый виток обострения китайско-американских противоречий. Среди американских элит по нарастающей стала проявляться тенденция решать внешнеполитические вопросы с позиции права сильного как с оппонентами, так и с партнерами. В долгосрочной перспективе для многих государств — это сигнал для переоценки роли Вашингтона в иерархии их международных партнерств, степени его надежности. В более широком смысле малая предсказуемость развития международных процессов формирует социальный и экономический запрос на стабильность.

Выдвинув инициативу глобального управления, Китай решает две практические задачи. Во-первых, получает непосредственную политическую поддержку в условиях конфликта с США в форме публичного сплочения вокруг китайской инициативы. Во-вторых, Пекин закрепляет за собой статус мирового оплота стабильности, последовательности и предсказуемости на годы вперед. На контрасте с внешнеполитическим поведением Вашингтона, безусловно, это будет иметь последствия для восприятия двух держав в мире.

Хотя положения инициативы и так во многом общепринятые, Китай, по сути, пытается «зафиксировать» их за собой. Сравним их с риторикой Вашингтона. Пекин призывает к равенству суверенитетов, невмешательству во внутренние дела, свободе в выборе пути развития, равному участию в процессах глобального управления, демократизации международных отношений и повышению роли развивающихся стран. В китайском видении великие державы должны подавать пример другим как защитники международного права. В основе китайского подхода лежит совместное обсуждение глобальных вопросов, совместное строительство системы управления и разделение достижений при недопустимости унилатерализма. Глобальное управление, по мнению китайцев, должно быть ценностно ориентировано на народы государств, обеспечивать доверие и стабильность, давать новые приобретения, ощущение безопасности и счастья. Китай говорит, что при решении вопросов сегодняшнего дня нужно иметь в виду долгосрочные последствия. Развитые страны должны по-настоящему выполнять свои обязательства, предоставлять больше ресурсов и общественных благ, тогда как развивающиеся страны должны совместно усиливаться и делать свой посильный вклад.

В то же время внешнеполитический дискурс и практика американской администрации входят в противоречие почти со всем, что говорит Китай. В Стратегии национальной безопасности 2025 г. США называют коренным национальным интересом американское доминирование в Западном полушарии. Страны полушария должны рассматривать США в качестве приоритетного партнера, и ни одна другая держава не должна физически доминировать в регионе. Говорится о намерении восстановить доктрину Монро. Фактически американцы отказываются от принципа равенства суверенитетов.

Вашингтон заявляет, что США не могут не вмешиваться в дела других государств, открыто говорит о намерении влиять на внутреннюю политику Европы, англоязычных стран и «остального демократического мира». Также заявлено о намерении влиять на торговую политику других стран для решения собственных торговых проблем с Китаем. Добавим к этому открытое убийство главы суверенного государства, поддержку и участие в бомбардировках по ядерным и гражданским объектам в Иране, похищение президента Венесуэлы, вполне реализуемые угрозы проведения переворотов в других латиноамериканских странах. Таким образом, очевиден полный отказ от международного права как такового. Глобальное управление как феномен ни в целом, ни по отдельным вопросам в американском видении мира не предполагается в принципе.

Чжао Хуашэн:
Три ключевые повестки международного сотрудничества Китая и России

В таком сравнении позиция Китая выглядит более прогнозируемой и конструктивной для большинства стран не только глобального Юга, но и Европы. Китайские эксперты целенаправленно противопоставляют китайский взгляд на мир американскому как более правильный, эта тактика — сознательная. В этом смысле время для объявления инициативы Китай выбрал подходящее.

При этом не нужно воспринимать Китай как всемирный центр добра и благородства. В основе его дискурса лежит очень конкретный и прагматичный интерес, выраженный в Белой книге «Совместное строительство сообщества единой судьбы человечества: инициативы и действия Китая». Основная идея этого массивного документа состоит в двух тезисах: «Глобализация — это не выбор, а реальность… Взаимосвязанный мир уже с нами, и кто откажется от этого мира, от того мир сам избавится». Экономическая глобализация жизненно необходима Китаю с его все еще экспортноориентированной моделью развития. Отсутствие конфликтов, стабильный диалог, предсказуемая общественно-политическая ситуация в странах-партнерах — залог развития самого Китая. Курс Вашингтона пока ведет в противоположную сторону. Ответ на вопрос, стремится ли Китай утвердить за собой роль лидера глобальных изменений, представляется скорее положительным.

Характеристики китайского видения мира

Перейдем к разбору характеристик китайского видения мира и начнем с положительных аспектов:

1. Повышение управляемости в отдельных сферах

Многополярный мир по Си Цзиньпину обещает стать более управляемым в сферах, как говорят китайцы, где наблюдается «острый дефицит управления»: международные финансы, искусственный интеллект, киберпространство, изменение климата, торговля, космическое пространство. В свою очередь с разрешением проблемы дефицитов управления мир теоретически должен стать более последовательным, стабильным и устойчивым.

2. Равноправие и преобладание прагматизма в межгосударственных отношениях

В контексте равенства суверенитетов Китай говорит о равенстве прав, норм, возможностей, а также о равенстве интересов безопасности и праве на существование в мирной и стабильной среде для всех. Многополярность по-китайски предполагает открытость. Китай призывает к уважению цивилизационного многообразия и поддержанию равенства цивилизаций, укреплению международных обменов и глобального диалога цивилизаций. Работающие с Китаем страны могут рассчитывать на то, что деловой интерес будет стоять на первом месте и предварительные политические условия выдвигаться не будут. При таких обстоятельствах новые центры роста среди стран глобального Юга должны усиливаться и увеличиваться в количестве.

3. Повышение качества жизни населения

КНР призывает инвестировать в сокращение бедности, решение вопросов продовольственной безопасности, зеленого развития, индустриализации, цифровой экономики и транспортной логистики. Как сказал Си Цзиньпин, только в условиях сотрудничества возможно доводить дела до конца, делать это хорошо и в большом масштабе. Это отвечает запросу большинства стран и говорит о готовности Китая учитывать интересы развития партнеров.

Иван Тимофеев:
Почему многосторонняя дипломатия в кризисе?

4. Ответственное поведение великих держав

Китай говорит о том, что великие державы несут особую ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Страны, идущие впереди, должны помогать другим странам в развитии. Китай готов оказывать широкую поддержку развивающимся странам в ускорении развития, реализации индустриализации и модернизации, делать вклад в сокращение разрыва между развитыми и развивающимися странами. Как говорят в Пекине, китайская модернизация не идет по пути колониальных разграблений и узурпаторства сильных государств, модернизация не должна быть объектом монополии малого круга стран.

Теперь затронем ряд противоположных характеристик и рисков:

5. Риск подмены международного порядка

Повышение управляемости подразумевает выработку принципов, норм, правил. Например, в инициативе глобальной безопасности поднимается вопрос о «безопасности, основанной на моральных принципах и верных идеях» (基于道义和正确理念的安全) как единственно возможном устойчивом варианте. Возникают вопросы: с точки зрения кого идеи будут «верными»? На принципах чьей морали? Если безопасность может быть устойчивой только в таком видении, то означает ли эта рамка отказ от альтернативных формул? Как было сказано на Центральном рабочем совещании по вопросам иностранных дел в декабре 2023 г., Китай должен «прочно занять командную высоту международной морали, сплотиться в борьбе за Мировое большинство» (牢牢占据国际道义制高点，团结争取世界大多数). Пока внешнеполитическая практика КНР показывает, что у Пекина нет ни амбиций, ни возможности стать новым гегемоном. Но мир постоянно меняется.

6. Рост китаецентричности мировых политических процессов

Данный пункт развивает предыдущий. В рамках инициативы глобальной безопасности Китай предлагает следующие дискуссионные площадки в качестве основных: Китайско-Африканский форум по вопросам мира и безопасности, Форум по безопасности на Ближнем Востоке, Сяншаньский форум по безопасности, Глобальный форум по сотрудничеству в области общественной безопасности. Во всех из них Китаю принадлежит ключевая роль организатора и инициатора, что упрощает для китайцев задачу по продвижению собственной повестки в мире, выгодных для себя решений. В условиях, когда эффективность ООН оставляет желать лучшего, а США дискредитируют себя беспринципной политикой, страны глобального Юга пойдут к Китаю, и его влияние будет расти.

При этом стоит сказать, что Китай действует осторожно и этот риск компенсируется наличием других площадок с более сбалансированной представленностью, которые Китай тоже приводит и считает важными, например: ШОС, БРИКС, СВМДА, Восточноазиатский саммит. К тому же Пекин выступает за расширение координации ШОС с ООН, АСЕАН, ЕАЭС, СВМДА в целях поддержания международной торгово-экономической системы и совершенствования глобального и регионального управления, — это положительный аспект.

Чжао Хуашэн:
Война и мир: куда движется мир?

7. Постепенная перекалибровка системы ООН по вопросам безопасности

КНР говорит об основной роли ООН в глобальном управлении безопасностью, однако в порядке очередности ставит на первое место Генеральную Ассамблею (ГА) и ее комитеты, а Совет Безопасности (СБ) следует после. Возможная логика такой приоритизации может заключаться в расчете на использование поддержки стран глобального Юга, которые широко представлены именно в ГА ООН, а не в СБ ООН. Обратим внимание, что экспорт Китая в страны глобального Юга составляет около 1,6 трлн долл. (более чем на 50% больше, чем в США и Западную Европу вместе взятые). С высокой вероятностью этот круг стран будет поддерживать китайские предложения, что будет усиливать политические позиции КНР. Активизация ГА ООН по вопросам безопасности может размыть роль СБ ООН. В свою очередь это может навредить интересам самого Китая как одного из пяти постоянных членов с правом вето.

8. Де-факто отсутствие гарантий безопасности и эффективных механизмов имплементации международного права

Как показали события в Латинской Америке и на Ближнем Востоке, Китай не готов защищать свои экономические интересы в зарубежных странах силовыми методами. Даже терпя экономические потери и рискуя утратить торговых, инвестиционных партнеров, КНР не пойдет на активное прямое вмешательство в кризисной ситуации. Во-первых, Китай не брал на себя таких обязательств. Во-вторых, в Пекине имеют в виду, что это может нанести еще больший вред по другим, более важным для него направлениям. Из этого следует вывод о наличии уязвимостей во внешнеэкономических партнерствах Китая. В случае очередной попытки США сменить неугодное правительство в стране N или оказать давление с целью ослабить связи с Пекином — последний что сможет сделать? В будущем это может подразумевать два пути для Китая: либо значительный пересмотр подходов к защите внешнеэкономических интересов после решения внутренних задач по укреплению технологического суверенитета; либо смириться с данностью. В КНР, по всей видимости, возрастает озабоченность этим вопросом. Например, на пресс-конференции в рамках «Двух сессий» в марте этого года один из вопросов журналистов главе МИД Китая Ван И был посвящен именно защите китайских интересов за рубежом. Вероятно, в среднесрочной перспективе КНР может пойти на пересмотр подходов в сторону их ужесточения.

Вместо заключения

Перевешивают ли плюсы минусы или наоборот — оставим этот вопрос читателю, тем более списки, вероятно, можно продолжить. Отметим другое: не случайно в первой части большое внимание уделено разнице в мировосприятии двух держав. Глобальное управление, многополярность, многосторонность концептуально предполагают вовлечение всех участников. В условиях глобального раскола возможно участие многих, но не всех. И это сильно отразится на нашем мире, в какой бы форме китайские инициативы ни были реализованы.