Распечатать Read in English
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Наталья Беренкова

К.и.н., Институт международных отношений и мировой истории ННГУ им. Н.И. Лобачевского

Одним из ближневосточных конфликтов остается неурегулированный ливано-израильский трек. Активное участие ливанского движения «Хезболла» в военных действиях на территории Сирии привело не только к трансформации внутренней и внешней политики самой партии, но и к видоизменению стратегии Израиля в отношении угроз с севера. Активная политика России в Сирии и поддержание контактов как с Израилем, так и с «Хезболлой» обуславливает ее вовлеченность в конфликт между двумя акторами и необходимость проведения гибкой политики в собственных интересах.

Одним из ближневосточных конфликтов остается неурегулированный ливано-израильский трек. Активное участие ливанского движения «Хезболла» в военных действиях на территории Сирии привело не только к трансформации внутренней и внешней политики самой партии, но и к видоизменению стратегии Израиля в отношении угроз с севера. Конфликт характеризуется не только враждебной риторикой, но и отдельными операциями, которые стороны проводят в том числе и на территории Сирии. Активная политика России в Сирии и поддержание контактов как с Израилем, так и с «Хезболлой» обуславливает ее вовлеченность в конфликт между двумя акторами и необходимость проведения гибкой политики в собственных интересах.

Сирийский кризис — это узел, где пересекаются многочисленные региональные противоречия, а ряд заинтересованных акторов многообразен и включает в себя как государства, так и негосударственные организации. К затягиванию конфликта привело то, что противоборствующие стороны были слишком сильны, чтобы проиграть и слишком слабы, чтобы выиграть. Один из ключевых игроков в Сирии — движение «Хезболла», обладающее идеологическим влиянием в регионе и значительной военной мощью. Однако интересы этой ливанской партии не ограничиваются сирийским направлением.

Взаимное сдерживание

Россия открыта к сотрудничеству со всеми акторами на Ближнем Востоке. Это логично с точки зрения ее долгосрочных интересов и реальных возможностей влияния на события в регионе.

Ливанский канал Аль-Манар 17 февраля 2016 г. выпустил новость под заголовком «Х. Насралла: Ливан обладает ядерной бомбой». Накануне за выступлением в прямом эфире генерального секретаря движения «Хезболла» следил не только Ливан, но и регион в целом. Партия представляет собой очень закрытую организацию, только осторожно сформулированный дискурс официальных лиц позволяет проследить изменения в ее политике. В этот раз речь Хасана Насраллы была посвящена памяти «лидеров мучеников сопротивления», в частности погибшим в результате израильских операций на территории Сирии. Большое внимание в его выступлении занял вопрос, лежащий в основе курса партии, а именно — противостоянию политике Израиля. Отметив слабые места своего противника (например, хранилища аммония в Хайфе), он констатировал, что любая ракета, достигшая цели, способна произвести эффект ядерного взрыва.

AFP
Расположение вооруженных сил участников
сирийского конфликта по состоянию на
25 января 2016 года

Уже через день после выступления лидера «Хезболлы» появилась информация о том, что Израиль в очередной раз нанес удар по военным целям на территории Сирии, рядом с Дамаском. Однако эта информация не комментировалась израильской армией и была опровергнута Сирией и «Хезболлой». Израиль не участвует ни в одной из действующих в Сирии коалиций, но его руководство допускает использование оружия на сирийской территории с целью предотвращения трансфера вооружений (что может изменить правила игры) и атак на израильскую территорию. При этом Израиль не отказывается от так называемой концепции Дахии — военной доктрины непропорционального ответа на обстрелы с ливанской территории. Она подразумевает полное уничтожение районов, где осуществляется активность «Хезболлы», как это произошло с жилым кварталом Бейрута Дахия в ходе войны 2006 г.

Подобная риторика может показаться слишком воинственной, если не принимать во внимание общий тон сигналов Израиля и «Хезболлы» по отношению друг к другу. Несмотря на угрожающие заявления обеих сторон, ливано-израильский фронт последнее десятилетие оставался относительно спокойным, прежде всего потому, что, в отличие от СМИ, военные умеют распознавать эти сигналы. С началом конфликта в Сирии и появлением возможности открытия второго фронта в двустороннем сдерживании начался очередной виток «прощупывания» друг друга. «Хезболла» стремилась всеми силами доказать, что участие в сирийском конфликте не ослабляет ее в военном отношении на главном фронте борьбы с Израилем и оккупацией ливанской территории [1]. Израиль, в свою очередь, задействовал необходимые, с его точки зрения, средства недопущения трансфера вооружений «Хезболле» из Сирии, ликвидируя по возможности лидеров движения.

Пристальное внимание к негосударственным транснациональным движениям, консолидированным религиозным и этническим группам, действующим во всем мире и на Ближнем Востоке в частности, становится насущной необходимостью для всех вовлеченных в региональные дела государств.

Подобная система взаимного сдерживания имеет давнюю историю. Еще в 1990-х гг. Израиль и «Хезболла» действовали по определенным правилам, которые заключались в следующем: «Хезболла» отказывается от обстрелов израильской территории, а Израиль — от обстрелов мирного населения и за пределами «зоны безопасности» [2]. После трагических событий в Кане в 1996 г. между сторонами было достигнуто очередное соглашение о взаимопонимании и прекращении огня, которое действовало до войны 2006 г. Оно предусматривало прекращение, с одной стороны, атак «Катюшами» по северу Израиля, а с другой — израильских ударов по гражданским объектам Ливана. Большую роль в согласовании этих правил сыграла Сирия во главе с Х. Асадом, который использовал свое влияние на «Хезболлу» как фактор в ходе переговоров с Израилем. После провала переговоров, прихода к власти Б. Асада и ухудшения сирийско-американских отношений позиции Сирии и «Хезболлы» стали все более сближаться вплоть до поддержки сирийского правительства в ходе «кедровой революции» 2004 г. и вмешательства «Хезболлы» в сирийскую гражданскую войну на текущем этапе.

Место России в конфликте

Присутствие и активная политика в Сирии обусловливают вовлеченность России в противоречия между Израилем и «Хезболлой». Обе стороны, так или иначе, выступают партнерами в отдельных областях ближневосточной политики. Израиль и Россию связывают тесные двусторонние отношения и сотрудничество, а «Хезболла» за последнее время стала важным игроком в Сирии, поддерживающим правительство Б. Асада. Развитие ситуации в Южной Сирии, районе Голанских высот и на ливано-израильской границе — это часть сложного переплетения проблем, вызванных затянувшейся войной в Сирии. И чтобы действовать на этом направлении, Москве необходима особо гибкая политика. У этой проблемы есть два основных аспекта — идеологический и практический.

Начало российской операции в Сирии часто трактуется как выбор позиции в широко обсуждаемом «суннито-шиитском противостоянии»: в саудовском дискурсе это поддержка Россией «шиитского полумесяца», с помощью которого Иран и его союзники осуществляют экспансию в регион; а в иранском дискурсе — это присоединение к «оси сопротивления», неформальному блоку из Ирана, Сирии, Ирака и «Хезболлы» (а также ХАМАС), который основной своей целью ставит противостояние политике Израиля, американскому доминированию в регионе и их союзникам. Однако ни первая, ни вторая цели не являются определяющими для российской позиции. Внешнеполитическое ведомство РФ старательно избегает риторики неизбежного межконфессионального противостояния и подчеркивает политические мотивы противоположных сторон. Существует четкое понимание того, что вовлечение в межконфессиональный конфликт только навредит интересам станы в регионе, которые основаны на принципе многовекторности. Россия открыта к сотрудничеству со всеми акторами на Ближнем Востоке. Это логично с точки зрения ее долгосрочных интересов и реальных возможностей влияния на события в регионе, так как фактически нет другого пути достижения своих целей за исключением дипломатического взаимодействия с отдельными акторами. Однако проблема, которую представляют собой столкновения «Хезболлы» и Израиля на территории Сирии, для России как раз и стала результатом диверсифицированной региональной политики.

Сотрудничество с российскими вооруженными силами способствует росту опыта отрядов «Хезболлы», которые уже сейчас многими признаются высокоэффективными.

Пристальное внимание к негосударственным транснациональным движениям, консолидированным религиозным и этническим группам, действующим во всем мире и на Ближнем Востоке в частности, становится насущной необходимостью для всех вовлеченных в региональные дела государств. Россия поддерживала контакты с «Хезболлой», потому что движение стало оказывать значительное влияние на внутриливанскую и региональную политику. Следует отметить, что Москва в этом плане склонна устанавливать отношения со всеми акторами, способными оказать влияние на развитие ситуации, за исключением организаций, признанных по российскому закону террористическими. В отношении «Хезболлы» Россия исходит из того, что это не «импортный продукт» из Ирана, а «результат развития ливанской политической жизни». Интенсификацию отношений и сближение позиций подтверждает и руководство «Хезболлы». Заместитель генерального секретаря и один из современных идеологов партии Наим Кассем отметил, что в последнее десятилетие позиции сторон сблизились, и сейчас осуществляется взаимодействие по всем направлениям.

В Израиле преобладает точка зрения, согласно которой только осознание неотвратимости и непропорциональности ответа на удар по израильской территории может оказать сдерживающий эффект на противника.

Что касается практических действий в Сирии, то «Хезболла» впервые в своей истории ведет наступательные наземные операции. Проведение Россией воздушной операции в Сирии и тесное сотрудничество с сирийской армией привели в свою очередь к взаимодействию «на земле» с отрядами партии, активно участвующими в боевых действиях. При этом сотрудничество с российскими вооруженными силами способствует росту опыта отрядов «Хезболлы», которые уже сейчас многими признаются высокоэффективными. Несмотря на то, что маловероятно ведение наступательных действий со стороны движения в конфликте с Израилем, этот опыт все же вызывает у израильских аналитиков и политиков беспокойство. Кроме того, в Израиле получили развитие алармистские настроения о том, что, работая в Сирии, «Хезболла» может получить новейшие виды летального оружия, использование которого возможно в будущем. Израиль рассматривает эту организацию как угрозу более актуальную, чем ИГ или «Джабхат ан-Нусра», так как она находится на его границе и является союзником Ирана.

Столкновения на территории Сирии

EPA/WAEL HAMZEH/Vostock Photo
Алексей Сарабьев:
Ливан под прицелом джихадизма

В первые годы войны в Сирии многие на Западе и Израиле были убеждены, что дни правительства Б. Асада сочтены и что необходимо предотвратить лишь возможные однозначно негативные последствия для собственной безопасности. В Израиле существовало две точки зрения по поводу конфликта в Сирии: а) активно участвовать в свержении режима Б. Асада, тем самым разрывая связь между Ираном и «Хезболлой» и б) вмешиваться только в случаях, непосредственно угрожающих безопасности. Однако со временем обстановка стала намного сложней, а сценарии многочисленны и неопределенны.

Первые удары по Сирии израильтяне нанесли в 2013 г., когда присутствие «Хезболлы» в стране официально еще не было подтверждено. Удары направлялись против отдельных отрядов, которые, по мнению израильского руководства, могли представлять опасность. Цель этих действий заключалась в том, чтобы показать: Голанские высоты не могут стать территорией, на которой возможно проведение антиизраильских операций. В Израиле преобладает точка зрения, согласно которой только осознание неотвратимости и непропорциональности ответа на удар по израильской территории может оказать сдерживающий эффект на противника.

Возможность проведения развернутой израильской операции с целью уничтожить противника раз и навсегда остается.

В то же время «Хезболла» отвечала на удары с территории Ферм Шебаа, которую считает оккупированной Израилем ливанской территорией. Таким образом, партия указывает на сохранение боеспособности организации в Ливане и сохранение патриотического вектора в своей политике. Участие в сирийском конфликте отвлекает силы и ресурсы «Хезболлы» от фронта борьбы с Израилем: она несет человеческие потери, подвергается критике внутри страны. Однако, демонстрируя свои возможности атаковать цели на израильской территории, хотя и не переступая определенные границы, движение стремится предотвратить возможную эскалацию.

Двумя операциями, в которых Израиль уже не просто определял красные черты, но и преследовал дополнительные цели, обусловленные представлениями о собственной безопасности, стали: операция около города Кунейтра в январе 2015 г., в результате которой были убиты Джихад Мугния [3], несколько членов партии и один из генералов иранского КСИР [4]; и операция в декабре 2015 г. рядом с Дамаском, в результате которой погиб легендарный Самир Кунтар. С. Кунтар — ливанский друз, в возрасте 16 лет будучи членом Палестинского фронта освобождения в 1979 г. участвовал в операции по захвату заложников в израильском городе Нагарии. После этого он был приговорен в Израиле к нескольким пожизненным заключениям и в 2008 г. был отпущен на свободу в ходе обмена заключенными и телами погибших солдат между Израилем и «Хезболлой». После этого сотрудничал с движением. Израильская операция в Сирии была болезненно воспринята «Хезболлой»: С. Кунтар помещен в пантеон мучеников партии, погибших в борьбе с такфиризмом и сионизмом.

Российское присутствие в определенной степени может оказывать сдерживающий эффект на игроков, в частности на конфликтующие интересы Ирана и Израиля.

Увязывание последних двух феноменов в риторике партии становится все более распространенным явлением. В своих заявлениях Х. Насралла делает акцент на негативной роли Израиля и монархий Персидского залива в разжигании межконфессионального противостояния и антишиитских настроений. В последней своей речи он обратил внимание на печально известное рукопожатие министра обороны Израиля Моше Яалона и бывшего начальника саудовской разведки Турки аль-Фейсала на полях Мюнхенской конференции и обвинил монархии в том, что они способствуют образу Израиля как защитника суннитов Ближнего Востока, в то время как Палестинские земли до сих пор остаются под оккупацией. Таким образом, в очередной раз борьба с Израилем увязывается с действиями Саудовской Аравии в регионе, что становится особенно актуально в свете давления королевства на Ливан и партию в частности. Так, в начале марта 2016 г. Саудовская Аравия отменила долгожданный грант Ливанской армии на закупку вооружений, в которых она так нуждается перед лицом угрозы проникновения радикальных группировок с территории Сирии. Одновременно «Хезболла» была признана террористической организацией Советом сотрудничества государств Персидского залива и Лигой арабских государств.

Израильская операция, в результате которой погиб С. Кунтар, вызвала не только негодование действиями Израиля, но и вопросы к российской позиции, поднимаемые в связанных с партией СМИ. Известно, что сразу после начала российской операции в Сирии Тель-Авив и Москва договорились координировать действия с целью предотвращения возможных столкновений. Главный вопрос, адресуемый России: знало ли руководство о готовящейся операции и если да, то почему не предотвратило ее? Между тем МИД РФ осудил эскалацию на границе и призвал стороны проявить выдержку. Таким образом, в действиях «на земле» в Сирии «Хезболла» (или шире — «ось сопротивления») и Россия — союзники, но стало очевидно, что любые антиизраильские действия не будут находить одобрение с российской стороны.

Возможные последствия эскалации

EPA / NABIL MOUNZER
Алексей Сарабьев:
Неоднозначный прорыв в кризисе Ливана

В случае если на юге Сирии усилятся позиции «Хезболлы» и КСИР, то Израиль будет ощущать большую угрозу. Возможность проведения развернутой израильской операции с целью уничтожить противника раз и навсегда остается, учитывая, что это уже долгие годы находится в центре внимания израильских военных. Следует также принять во внимание, что в Ливане может появиться президент, который будет тесно связан с «блоком сопротивления». В последнее время существует тенденция на преодоление христианскими партиями своих разногласий перед лицом угрозы радикализма, приникающего из Сирии, а также их кооперация с шиитской партией. С другой стороны, Израилю предпочтителен конфликт только лишь с «Хезболлой», а не вмешательство в более широкий ливано-сирийский конфликт. Как уже отмечалось, вероятность наступательных действий со стороны партии невелика, лидеры движения не раз подчеркивали, что не заинтересованы в конфликте. Однако возможность того, что небольшая операция приведет к взаимной эскалации существует.

Пересечение интересов многочисленных негосударственных политически мотивированных игроков в районе Голанских высот является взрывоопасным. Однако российское присутствие в определенной степени может оказывать сдерживающий эффект на игроков, в частности на конфликтующие интересы Ирана и Израиля. Новая ливано-израильская война не выгодна никому в условиях незавершенного сирийского кризиса. В интересах Москвы быстрее завершить в каком-либо виде войну в Сирии, не углубляясь в дополнительные противоречия отдельных игроков. Видимо, это одна из причин решения о сворачивании операции ВКС в Сирии, о котором было объявлено 14 марта 2016 г. Начало российской операции по сдвижению с мертвой точки политического процесса и подталкивание оппозиции к переговорам, а также заявление об окончании операции в момент проведения встреч в Женеве, — все это было направлено на смягчение позиции сирийского правительства в текущих переговорах. Любопытными стали сообщения о возвращении многочисленных отрядов «Хезболлы» из Сирии после заявления российского президента. Между тем, российское присутствие сохраняется в рамках военного сотрудничества и военных баз на территории Сирии, поэтому лавирование в контактах с «Хезболлой» и Израилем будет необходимо.

1. Фермы Шебаа — спорная территория, расположенная между Сирией, Ливаном и Израилем. Территориальный спор возник из-за того, что ливано-сирийская граница не была демаркирована. ООН и Израиль относят Фермы Шебаа к Голанским высотам, оккупированным Израилем, тогда как Ливан считает их своей территорией и требует вывода израильских войск из этого района.

2. «Зона безопасности» — территория Южного Ливана, которая сначала была оккупирована Израилем в результате Ливанской войны 1982 г., а затем контролировалась совместно с армией Южного Ливана, военизированным формированием времен гражданской войны, вплоть до 2000 г.

3. Сын одного из основателей вооруженного крыла «Хезболлы» Имада Мугния, погибшего в 2008 г. По некоторым сообщениям, он был убит в результате операции израильских спецслужб.

4. Корпус стражей Исламской революции.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся