Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 7, Рейтинг: 3.86)
 (7 голосов)
Поделиться статьей
Андрей Чупрыгин

Старший преподаватель, факультет мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, эксперт РСМД

Итак, выборы в состав временного правительства Ливии состоялись. Голосовали в Швейцарии, так как, судя по всему, были опасения физической небезопасности выборщиков и возможного давления на них. Все ожидали победу «тяжеловесов». Приоритетным считался список Агилы Салеха — Фатхи Башаги, однако сценарий пошел «влево». Выбор с перевесом в пять голосов пал на команду Мухаммада Юниса Менфи — Абдель Хамида Мухаммада Дубайбы. Судя по волне комментариев и твитов, для многих, если не для большинства, это стало сюрпризом. Насколько неожиданным в действительности стал этот выбор?

Ливия сегодня не готова к плавному политическому процессу. Гражданские общественные процедуры, осуществляемые изнутри, практически невозможны, а продавливаемые снаружи — вызывают отторжение у большой части населения и племенных элит.

Сегодня единственным инструментом организации консенсуса представляется обещание доли участия в политическом и экономическом распределении, что само по себе есть фактор ситуативный и временный. При отсутствии гражданского общества, развитой партийной системы, в ситуации муниципальной раздробленности и региональной конкуренции любые процедуры, срисованные с европейской традиции государственного строительства, обречены на провал. Именно по этой причине оптимизм по поводу предстоящих выборов кажется преждевременным, хотя, без сомнения, первый важный шаг уже сделан — соревнование сторон сместилось с полей сражений военных в залы битв политических. Идет выбор приемлемых вариантов.

Итак, выборы в состав временного правительства Ливии состоялись. Голосовали в Швейцарии, так как, судя по всему, были опасения физической небезопасности выборщиков и возможного давления на них. Все ожидали победу «тяжеловесов». Приоритетным считался список Агилы Салеха — Фатхи Башаги, однако сценарий пошел «влево». Выбор с перевесом в пять голосов пал на команду Мухаммада Юниса Менфи — Абдель Хамида Мухаммада Дубайбы. Судя по волне комментариев и твитов, для многих, если не для большинства, это стало сюрпризом. Насколько неожиданным в действительности стал этот выбор?

Немного истории

Григорий Лукьянов, Руслан Мамедов:
Игра в бирюльки на ливийском поле — 2

Швейцарскому мероприятию предшествовал насыщенный событиями период в политической жизни Ливии. Начался он с провала триполийской авантюры Халифы Хафтара и его Ливийских арабских вооруженных сил (ранее известных как ЛНА). В этот период наблюдалась резкая активизация внешних акторов. Турция, подписавшая с правительством Фаиза Сарраджа договор о демаркации морских границ и соглашение о военном сотрудничестве, в моменте вышла в лидеры клуба внешних участников ливийского конфликта. Прямое вмешательство Турции вызвало ответную реакцию Франции и НАТО. Россия активизировалась на ливийском направлении, используя уже существующие механизмы координации действий с Анкарой. Заметно усилилась интернационализация конфликта и, как следствие, острота противостояния между противоборствующими сторонами.

На этом фоне особое внимание привлекают два обстоятельства. Первое — возросшая активность Вашингтона на ливийском направлении, второе — достижение перемирия вдоль линии противостояния Сирт — аль-Джуфра. Если первое обстоятельство в некотором смысле было ожидаемым, то второе стало если не неожиданным, то, по крайней мере, мало предсказуемым — практически все наблюдатели ждали победоносного развития успеха частей ПНС, при поддержке Турции, аж до египетской границы. Перемирие, как считают некоторые обозреватели, не обошлось без договоренностей между Россией и Турцией. Не обошлось и без США, замеченных в переговорном процессе, результатом которого стало прекращение огня. Перемирие вывело за рамки процесса военные элиты с обеих сторон конфликта, ограничив их «полезность» участием в переговорах в рамках комитета 5+5, то есть практически сведя на нет влияние военных на развитие политического процесса в стране. Впервые за последние 10 лет инициатива стала постепенно переходить в руки представителей гражданского общества в том его виде, в котором оно в Ливии существует.

Интрига политического процесса

20 января 2021 г. на фоне продолжающегося перемирия стороны ливийского конфликта договорились о проведении референдума по новой конституции страны. Вторая встреча Конституционного комитета состоялась в египетской Хургаде при участии делегатов от парламента и Высшего госсовета. Место сбора делегатов символично и подчеркивает роль Египта, выступающего оппонентом Турции, в урегулировании ливийского кризиса.

Встреча и принятая на ней резолюция совпали с активизацией работы Форума ливийского политического диалога, созданного усилиями действующего руководителя миссии ООН в Ливии Стефани Вильямс. Несмотря на сложности в достижении договоренностей и сопровождавшие работу форума коррупционные скандалы, встреча в пригороде Женевы закончилась избранием новой команды переходного руководства страны, которая предположительно будет работать вплоть до выборов, намеченных на декабрь 2021 г.

Несмотря на кажущуюся неожиданность победы списка Менфи — Дубайбы, выбор именно этой команды вполне объясним. Во-первых, второй (или первый) по предпочтению вариант Салех — Башага предусматривал баланс между про- и антихафтаровской позициями, что явно уже не устраивало ни внутренние элиты, ни ключевых внешних игроков. Во-вторых, фигуры вышеупомянутых «тяжеловесов» уже успели порядком надоесть электорату: слишком много претензий накопилось в адрес Агилы Салеха и Фатхи Башаги. А в последнее время и А. Салех потерял поддержку большинства в парламенте, спикером которого является, и Ф. Башага растратил потенциал поддержки прежних союзников из числа участников вооруженных формирований.

В свою очередь команда победителей являет собой относительно новые лица в политическом поле, таящие в себе притягательные обещания нового и ранее неизведанного. Неважно, насколько реальны эти обещания, важно, что от команды повеяло ветром перемен. При этом показательным кажется то, что в новой команде нет ни одного персонажа, которого можно было бы заподозрить в симпатиях к Х. Хафтару. Наверное, в этом и есть основная интрига выбора. И еще в том, что вместе с Абдель Хамидом Дубайбой в политический процесс, вместе с крупным бизнесом, в новом качестве входят элементы организации «Братья-мусульмане» (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ), в связях с которой подозревают Абдель Хамида и его брата. Вообще в новой команде ключевой фигурой стал именно будущий премьер. Его брат, Али Ибрагим Дубайба, будучи делегатом Форума ливийского политического диалога, активно лоббировал кандидатуру Абдель Хамида. Именно вокруг него и его брата чуть было не разгорелся коррупционный скандал, который вовремя был потушен не без участия извне.

Сразу после избрания новой команды зазвучали сомнения в том, что новому составу удастся «бесшовно» получить реальную власть в стране. Резон в этом есть. Несмотря на то, что сам А.Х. Дубайба встречался в Мардже с Х. Хафтаром, что предполагает некие договоренности, и даже на то, что некоторые наблюдатели указывают на вероятную поддержку избранной команды, полученную от России и Турции, можно, тем не менее, ожидать недовольства сторонников Х. Хафтара. При таком составе президентского совета и правительства он теряет возможность дальнейшего участия в политической и, что немаловажно, экономической жизни страны. Вероятно, пошатнувшийся было блок Салех — Хафтар получит новый импульс в форме оппозиции новому правительству. Высказываются предположения о том, что это «правительство неизвестных» не получит достаточной поддержки на местах. Действительно, не все в Ливии поддерживают Форум и его выбор: есть традиционная оппозиция решениям, навязываемым извне, а именно так многие в стране расценивают энергичные действия UNSMIL в лице Стефани Вильямс. Более того, распространено мнение о том, что в действительности это процесс, спонсируемый США, использующими платформу ООН для достижения своих политических целей. А присутствие США во внутренней повестке страны не везде в Ливии встречает поддержку.

Так ли это в действительности, покажет время. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что политический процесс начал приобретать новое содержание. Вместе со свежими лицами в руководство приходит крупный бизнес, представителем которого является Абдель Хамид Дубайба, новая интрига возникает в отношении перераспределения влияния внешних акторов. Судя по всему, несмотря на поражение Фатхи Башаги, позиции Турции останутся неизменно сильными, так как связи семьи Дубайба с Турцией широко известны. В отношении других внешних участников вопрос остается открытым.

Что дальше?

Избранная команда приходит не навсегда, а лишь до выборов, запланированных на декабрь. Ключевое слово здесь — «запланированных»: впереди много времени и вариантов развития событий, которые не обязательно приведут к выборам.

Предположим, что под руководством нового временного правительства Ливия в едином порыве пришла к выборам. Это означает, что на сцену политической борьбы выйдут те же персонажи, которые все предыдущие годы вели военную и политическую перестрелку, борясь за лидерство: новым просто неоткуда появиться и времени для подготовки новых кандидатов практически не осталось.

Это означает, что в предвыборной гонке будут участвовать те же лица, к которым мы привыкли и на которые есть смысл посмотреть еще раз повнимательнее.

Халифа Хафтар. Фигура одиозная, маршал и крупный военачальник по ливийским меркам; человек, предпринявший с 2011 г. несколько попыток встать во главе страны. Все они закончились провалом, однако амбиции остались. Можно предположить, что Х. Хафтар будет участвовать в битве за лидерство на выборах. Вряд ли у него много шансов — в стране поддержка съежилась, а внешние спонсоры уже давно ищут способы выйти из проекта с малыми потерями. При этом поддержка ближнего круга может оказаться в новых условиях не безоговорочной — вариант размена лояльности на место в «новом будущем» может оказаться неодолимо притягательным.

Агила Салех. Спикер парламента, проигравший предварительные выборы, в которых считался фаворитом, не вызывает оптимизма с точки зрения шансов на победу в грядущих выборах. Поддержка собственного парламента утрачена, альянс с Х. Хафтаром развалился и восстанавливать его по большому счету не на чем. Поддержку со стороны племен вряд ли удастся получить — они пойдут за победителем: «ничего личного, просто бизнес».

Файез Саррадж. Участие Ф. Сарраджа в выборах скорее вызовет удивление. Его время прошло, и шансов даже на минимальную поддержку внутри страны у него нет. Из внешних союзников не осталось никого. ООН своего временного кандидата выбрала, а что будет в декабре — планировать не в состоянии. Турция, скорее всего, будет делать ставку на А.Х. Дубайбу, и действительно, зачем искать нового кандидата, когда уже есть готовый победитель? Для России Ф. Саррадж никогда не был фигурой предпочтения. Можно вполне представить себе, что кандидатура Абдель Хамида Дубайбы будет вполне приемлема и для Москвы, в особенности, если есть договоренности в отношении востока страны, ведь не зря же А.Х. Дубайба в Мардж ездил. По крайней мере, такая позиция будет отражать реальную ситуацию, если она сохранится к декабрю.

Ахмад Майтыг. Динамичная фигура, настойчивый политик и медийная личность. В последнее время А. Майтыг занимал видное место в политической повестке. Обладая сильными президентскими амбициями, он будет активно бороться за победу на грядущих выборах и вполне сможет составить сильную конкуренцию любому кандидату. На фоне других кандидатов А. Майтыга отличает мощная, напористая PR-кампания, направленная на формирование имиджа многовекторного справедливого и неподкупного политика. Его шансы на победу в выборах в декабре, если таковые состоятся, достаточно велики.

Сейф аль-Ислам Каддафи. Комментировать эту кандидатуру не просто тяжело, а невозможно. Во-первых, совершенно не понятно, где он и чем занимается: общаться через представителя, не показываясь на публике даже удаленно, не лучшая стратегия. Во-вторых, есть большие сомнения в наличии у него достаточной базы поддержки как внутри страны, так и за ее пределами. Создается впечатление, что некая политическая группа пытается сделать из Сейфа Каддафи спойлера перед предстоящими выборами.

Рассматривать кандидатов второго эшелона нет особой необходимости, поскольку ландшафт будут меняться динамично в преддверии декабря. Возможно, мы увидим очередные попытки со стороны старых знакомых Абдель Басита Иктета et al — время покажет. Ливия всегда была и остается страной невероятных возможностей для предприимчивых людей. Но это все в том случае, если до выборов дойдет дело. Пока можно с уверенностью говорить о том, что, скорее всего, события в Женеве не приведут к прекращению противостояния. В случае возрождения, блок Салех — Хафтар будет бороться за влияние хотя бы на тех территориях, которые до сих пор контролируются ЛНА. Они не согласятся отдать вновь пришедшим с таким трудом заработанные источники экономического благополучия — с чего вдруг? А это очень даже может означать возврат к планам 2016 г. об отделении востока страны от западной ее части, то есть возврат к варианту сецессии или федерализации. Уж не об этом ли вел переговоры Абдель Хамид Дубайба во время такого своевременного визита в Мардж к Х. Хафтару? И не потому ли Халифа Хафтар формально выразил поддержку вновь избранной команде? В целом в последнее время растет уверенность в том, что Ливия все-таки движется в сторону федерализационных вариантов решения внутреннего кризиса. Учитывая то, что все попытки достичь консенсуса между весьма несхожими элитами трех исторических регионов — Триполитании, Киренаики и Феццана — заканчивались в лучшем случае ничем, в худшем — усилением конфронтации, вполне логично возникает предположение о том, а не будет ли федерализация тем самым заветным решением, которое позволит этой североафриканской стране спокойно строить мирную жизнь? И кто сказал, что федеральное устройство — это плохо? Достаточно посмотреть на Швейцарию. Не зря же выборы временного правительства Ливии проходили именно в этой стране.

Так или иначе, точку в романе ставить еще рано: Ливия сегодня не готова к плавному политическому процессу. Гражданские общественные процедуры, осуществляемые изнутри, практически невозможны, а продавливаемые снаружи — вызывают отторжение у большой части населения и племенных элит.

Сегодня единственным инструментом организации консенсуса представляется обещание доли участия в политическом и экономическом распределении, что само по себе есть фактор ситуативный и временный. При отсутствии гражданского общества, развитой партийной системы, в ситуации муниципальной раздробленности и региональной конкуренции любые процедуры, срисованные с европейской традиции государственного строительства, обречены на провал. Именно по этой причине оптимизм по поводу предстоящих выборов кажется преждевременным, хотя, без сомнения, первый важный шаг уже сделан — соревнование сторон сместилось с полей сражений военных в залы битв политических. Идет выбор приемлемых вариантов.


Оценить статью
(Голосов: 7, Рейтинг: 3.86)
 (7 голосов)
Поделиться статьей

Текущий опрос

Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся