Распечатать Read in English
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Игорь Истомин

К.полит.н., преподаватель кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, эксперт РСМД

С 2014 г. Россия и Запад пошли на существенное укрепление механизмов взаимного сдерживания. В докладе «К новому равновесию: минимизация рисков новой конфигурации вооруженных сил России и НАТО» европейские эксперты предложили пути предотвращения дальнейшей эскалации в отношениях сторон. Публикация содержит ряд полезных рекомендаций по укреплению регионального баланса сил и взаимного доверия в вопросах национальной обороны. Между тем основные риски и перспективы деэскалации связаны с решениями, принимаемыми в политической области, в то время как противоборство в военной сфере сохраняет инструментальное значение.

С 2014 г. Россия и Запад пошли на существенное укрепление механизмов взаимного сдерживания. В докладе «К новому равновесию: минимизация рисков новой конфигурации вооруженных сил России и НАТО» («Towards a New Equilibrium: Minimising the Risks of NATO and Russia’s New Military Postures») европейские эксперты предложили пути предотвращения дальнейшей эскалации в отношениях сторон. Публикация содержит ряд полезных рекомендаций по укреплению регионального баланса сил и взаимного доверия в вопросах национальной обороны. Между тем основные риски и перспективы деэскалации связаны с решениями, принимаемыми в политической области, в то время как противоборство в военной сфере сохраняет инструментальное значение.

Европейский взгляд на региональный баланс сил

Доклад Европейской сети лидеров, подготовленный директором исследовательских программ ELN Лукашем Кулесой при участии других специалистов, продолжает серию публикаций, посвященную вызовам эскалации напряженности в отношениях России и Запада. Предыдущие работы представителей центра получили широкое признание среди интеллектуального и политического истеблишмента евроатлантического сообщества. От основной массы произведений западных «мозговых центров» эти работы отличает стремление избегать голословных обвинений, внимание к фактологической стороне и построение выводов на основе эмпирически подтверждаемых свидетельств.

Л. Кулесе российская критика развертывания систем ПРО в Румынии и Польше в условиях достижения договоренностей по иранской ядерной программе представляется обоснованной.

Новый доклад продолжает традицию фундированных аналитических публикаций Европейской сети лидеров. Цели авторов доклада — оценить результаты параллельного расширения военной активности России и НАТО в Европе на протяжении 2014–2015 гг., выявить перспективы дальнейшего развития нынешних тенденций и сформулировать программу укрепления стабильности в регионе.

Управление ущербом и минимизация рисков

В отличие от многих западных коллег Л. Кулеса стремится сформировать сбалансированный взгляд на политику Москвы. Он признает наличие в России глубоко укорененных опасений относительно военного потенциала Запада и недовольство натоцентричной архитектурой евроатлантической безопасности, навязанной США и их союзниками в 1990-х гг. Л. Кулесе российская критика развертывания систем ПРО в Румынии и Польше в условиях достижения договоренностей по иранской ядерной программе представляется обоснованной. Он также обращает внимание на то, что расширение военной активности России в 2014–2015 гг., вызвавшее столь негативную реакцию на Западе, обусловливалось не только кризисом в отношениях с НАТО, но и необходимостью оценить результаты проводимых реформ вооруженных сил.

Вместе с тем эксперт выражает обеспокоенность ростом военной активности России у западных границ страны и в Арктическом регионе. Он отмечает потенциальный дестабилизирующий эффект практики внезапных проверок боеготовности, которые предполагают развертывание значительных боевых сил без предварительного уведомления западных государств. Кроме того, опасения вызывает и возможность расширения российской опоры на тактические ядерные силы, которые могут быть размещены в Калининградской области и в Крыму.

Логика взаимной уязвимости

Признавая центральную роль опасений по поводу безопасности страны в расширении военной активности России, следует понимать, что лидеры НАТО руководствуются схожей логикой. С точки зрения Брюсселя, развертывание военной инфраструктуры Североатлантического альянса в Центральной и Восточной Европе, вызывающее обеспокоенность Москвы, — это прежде всего инструмент политического сдерживания, причем используемый в ограниченных масштабах.

С точки зрения Брюсселя, развертывание военной инфраструктуры Североатлантического альянса в Центральной и Восточной Европе, вызывающее обеспокоенность Москвы, — это прежде всего инструмент политического сдерживания.

Страны Североатлантического альянса обосновывают размещение у его восточных границ дополнительных сил и средств, а также интенсификацию совместных учений локальным военным превосходством России в регионе. Между тем Москва обращает внимание на общий диспаритет в конвенциональных вооружениях в пользу западного блока. Кроме того, российское руководство с тревогой следит за реализацией инициатив американского военного строительства, воспринимая НАТО в первую очередь как инструмент закрепления и расширения влияния Соединенных Штатов. Среди инициатив — развертывание глобальной системы ПРО, программа «Быстрый глобальный удар», наращивание наступательного потенциала в киберсфере и т.д. Хотя ни одна из них в отдельности сегодня не представляет угрозы для российских сил сдерживания, в качестве единого комплекса они могут в долгосрочной перспективе создать вызовы поддержанию глобального стратегического баланса [1].

Различия в восприятии приводят к тому, что Россия и Запад становятся жертвами «дилеммы безопасности».

Различия в восприятии приводят к тому, что Россия и Запад становятся жертвами «дилеммы безопасности» — обе стороны не стремятся к военной конфронтации, но ожидают от оппонента недружественных шагов и хотят их предотвратить. Следует отметить, что подозрения Москвы в отношении НАТО восходят еще к середине 1990-х гг., тогда как альянс обнаружил «российскую опасность» только в 2014 г. В современных условиях это уже не имеет практического значения — симметрия если не страха, то взаимной подозрительности восстановлена.

Технические решения и политические вызовы

С учетом динамики взаимных ожиданий эксперты Европейской сети лидеров не видят возможности возвращения к прежнему формату отношений между российскими и западными военными. С их точки зрения, главная задача — предотвратить дальнейшую региональную гонку вооружений, обеспечив согласованное поддержание взаимного сдерживания на минимально приемлемом уровне. Для решения этой задачи они предлагают сосредоточить усилия в пяти областях: повышение транспарентности учений вооруженных сил; налаживание диалога по военным доктринам; ограничение наращивания конвенциональных сил вблизи границ; подтверждение отказа от использования тактического ядерного оружия в качестве механизма поддержания регионального баланса; выстраивание новых правил игры между Москвой и НАТО.

Предложения по каждому из этих направлений представляются логичными и полезными. В то же время концентрация на технических вопросах заслоняет более серьезные вызовы поддержанию регионального баланса и предотвращению эскалации напряженности. Они связаны скорее с политическими изменениями, а не с дальнейшим наращиванием присутствия вооруженных сил России и НАТО у границ друг друга, которое, похоже, достигает точки насыщения.

Эксперты Европейской сети лидеров не видят возможности возвращения к прежнему формату отношений между российскими и западными военными.

Речь может идти о дальнейшем привязывании нейтральных государств, расположенных вблизи российских границ, к западному военно-политическому блоку. Например, Финляндия и Швеция с 2014 г. интенсифицировали дипломатические и операциональные связи с альянсом. В то же время политическое руководство этих стран до сих пор не ставило на повестку дня вопрос о вступлении в НАТО. Изменение этой позиции и тем более активные попытки их завлечь со стороны нынешних членов альянса будут восприняты Москвой крайне негативно и, скорее всего, спровоцируют новый виток напряженности.

Концентрация на технических вопросах заслоняет более серьезные вызовы поддержанию регионального баланса и предотвращению эскалации напряженности.

В этом случае логично ожидать дополнительных мер военного сдерживания со стороны России, которые запустят столь пугающую авторов доклада спираль эскалации. Болезненная реакция Москвы на перспективы присоединения к НАТО Черногории, которые ранее не вызывали особых эмоций, стоит рассматривать именно как демонстрацию возможного реагирования на потенциальное расширение альянса на север. В случае включения в Североатлантический блок Финляндии и Швеции или даже дальнейшего практического сближения ответ может оказаться гораздо более жестким.

DMITRY ASTAKHOV / SPUTNIK
Игорь Иванов:
Мюнхенский диагноз

Примат политики над военной безопасностью

Логика доклада Европейской сети лидеров предлагает фокусироваться на укреплении доверия в военной сфере — раз уж невозможно достичь политической нормализации. В то же время динамика отношений между Россией и Западом с 1990-х гг. демонстрирует обратную взаимосвязь. Интенсификация взаимного сдерживания или сдержанности в вопросах обороны следует за приливами и отливами в политике. В случае кризисов связи между военными становятся первой жертвой конфронтации. В периоды сближения они используются для демонстрации прогресса в сотрудничестве сторон. Так или иначе они остаются прежде всего удобным элементом политического сигнализирования. Подобное положение обусловливается убежденностью руководства России и Запада (за исключением, вероятно, ряда стран Центральной и Восточной Европы) в невозможности реальной вооруженной эскалации. Даже на фоне украинского кризиса и разногласий по другим вопросам международной повестки прямое столкновение ядерных держав по-прежнему воспринимается как невозможный сценарий.

Интенсификация взаимного сдерживания или сдержанности в вопросах обороны следует за приливами и отливами в политике.

Показательно, что в 2014–2015 гг., несмотря на рост опасений, связанных с Россией, расходы стран НАТО относительно размера их экономик продолжали снижаться и все больше отставали от заявленного показателя в 2% ВВП. В этом плане ситуация в Европе все же отличается от классической «дилеммы безопасности», которая предполагает гораздо более острое ощущение уязвимости каждой из сторон, а также самостоятельное и даже приоритетное значение военного баланса в отношениях между странами.

Перспективы стабилизации европейской среды

Сформулированные в докладе предложения получают шанс на реализацию в свете наблюдаемого сегодня смягчения политической среды отношений России и Запада. Л. Кулеса утверждает, что Москва, присоединив Крым и поддержав протесты на Донбассе, выступила инициатором конфронтации. Теперь же, по его мнению, именно она должна сделать первый шаг к сближению. Не вдаваясь в обсуждение изначального тезиса автора (весьма спорного), стоит отметить, что в последнее время от России исходит все больше сигналов, свидетельствующих о стремлении к компромиссу.

Яркий пример подобных попыток — выступление главы российского правительства Д. Медведева на международной конференции по безопасности в Мюнхене в феврале 2016 г. Появление на авторитетной западной площадке второго лица российской официальной иерархии было призвано продемонстрировать добрую волю Москвы, но и в самом его выступлении содержался призыв договариваться. Тем не менее некоторые западные слушатели восприняли его выступление как угрозу, а не как декларацию стремления к деэскалации.

В 2014–2015 гг., несмотря на рост опасений, связанных с Россией, расходы стран НАТО относительно размера их экономик продолжали снижаться.

Между тем усталость от противостояния растет и среди европейских членов западного блока, что проявляется в первую очередь в заявлениях о необходимости преодоления логики санкционной политики ЕС. Если подобные шаги получат продолжение, можно будет ставить вопрос о переходе от политической нормализации к выстраиванию механизмов укрепления взаимного доверия и военной сдержанности. Правда, для этого нужно будет привлечь Соединенные Штаты, которые пока не демонстрируют аналогичного стремления к смягчению позиции по вопросам европейской повестки дня.

1. Веселов В. Нераспространение ракетных технологий: вклад России в укрепление международного режима (часть вторая) // Международные процессы. 2012. Т. 10. № 3. С. 52.


Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся