Распечатать Read in English
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Игорь Истомин

К.полит.н., доцент кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, эксперт РСМД

С приходом к власти в США Д. Трампа вероятность смены парадигмы во внешней политике остается низкой. Судя по декларируемым концептуальным ориентирам внешней политики, именно Д. Трамп, а не Х. Клинтон, выступает истинным наследником Б. Обамы. В связи с этим опыт 44-го президента США показателен для прогнозирования перспектив выполнения предвыборных обещаний Д. Трампа. Пока личность самого необычного президента Соединенных Штатов не дает оснований ожидать принципиального поворота в американской стратегии.

В ходе предвыборной кампании в США противники и союзники Хиллари Клинтон не раз представляли ее будущее правление как «третий срок Барака Обамы». Несмотря на критику отдельных шагов действующей администрации (прежде всего соглашения по созданию Тихоокеанского партнерства), бывшая госсекретарь и сама позиционировала себя в качестве преемницы нынешнего руководителя страны. Она и ее сторонники подчеркивали схожесть базовых политических представлений лидеров Демократической партии в противовес идейной разобщенности республиканцев.

Дональд Трамп, напротив, в ходе кампании регулярно обрушивался с выпадами в адрес правящей администрации. В его риторике звучали как персональные нападки на Барака Обаму, так и обвинения в ошибочности его политической линии. На фоне ожесточенности предвыборной гонки из виду выпала парадоксальная близость риторики республиканского кандидата и объекта его критики по вопросам международной стратегии. В вопросах внешней политики курс, постулируемый Дональдом Трампом, гораздо больше, чем заявления Хиллари Клинтон, походил на программу Барака Обамы, с которой последний боролся за президентское кресло восемь лет назад.

В вопросах внешней политики курс, постулируемый Дональдом Трампом, гораздо больше, чем заявления Хиллари Клинтон, походил на программу Барака Обамы, с которой последний боролся за президентское кресло восемь лет назад.

На фоне провала наступательной стратегии Джорджа Буша-мл., политики «смены режимов» и форсированной демократизации на Ближнем Востоке и в других регионах мира в 2008 г. в то время кандидат от демократов Барак Обама призывал к выстраиванию кооперации с другими центрами силы (такими как Китай и Россия), отказу от интервенционизма и чрезмерной опоры на военную мощь. В 2016 г. Дональд Трамп пропагандировал схожие ценности стратегической сдержанности и внешнеполитической осмотрительности.

Напротив, его конкурент — Хиллари Клинтон — на протяжении всей предвыборной кампании выступала глашатаем либерально-интервенционистского мейнстрима. Кандидат от демократов обещала освобождение Сирии от режима Башара Асада, дальнейшую поддержку демократических сил на Украине и продолжение сдерживания российской агрессии. По декларируемым концептуальным ориентирам внешней политики не она, а Дональд Трамп выступает истинным наследником Барака Обамы.

В этом качестве он также оказывается не столько «белой вороной», кем его пытались представить СМИ, сколько очередным представителем устоявшейся национальной традиции. Недовольство чрезмерно затратной стратегией вмешательства в дела регионов, проблемы которых имеют мало общего с интересами значительной части населения страны, в американском обществе проявляется регулярно. Несмотря на то, что идеи изоляционизма в чистом виде в современных Соединенных Штатах имеют малое распространение, стремление к большей прагматичности с точки зрения «обычного американца» проявляется в общественной дискуссии достаточно часто.

Более того, в интеллектуальном истеблишменте логика внешнеполитической сдержанности получила оформление в виде концепции «удаленного балансирования» (offshorebalancing). В этом смысле многие идеи, пропагандируемые Дональдом Трампом (а ранее Бараком Обамой), в значительной степени согласуются с позицией американских интеллектуалов, относимых к реалистскому лагерю внешнеполитической мысли, таких, как Джон Миршаймер, Барри Позен, Стивен Уолт.

С учетом тех параллелей, которые можно проследить в предвыборной риторике Барака Обамы и Дональда Трампа, опыт 44-го президента США представляется показательным для прогнозирования перспектив осуществления обещаний нового хозяина Белого дома.

На начальных этапах правления демократической администрации в 2009 г. попытки улучшить отношения с Китаем и Россией действительно предпринимались. Атмосфера двусторонних встреч существенно улучшилась. С обеими странами были созданы специальные двусторонние комиссии, ответственные за развитие многоформатного сотрудничества. Кроме того, в период руководства Барака Обамы Соединенные Штаты удержались от ввязывания в новые долгосрочные вооруженные конфликты. Наконец, большая гибкость Вашингтона позволила заключить соглашение по ядерной программе Ирана и начать процесс нормализации отношений с Кубой.

Вместе с тем курс на сдержанность так и не стал доминирующим в американской внешней политике. США продолжили войну в Афганистане, способствовали разрушению ливийского государства, спонсировали противников правительства Б. Асада в Сирии и вновь направили свои войска в Ирак (на этот раз для борьбы с «Исламским государством»).

Отношения с Россией достигли худшего уровня с середины 1980-х гг. В результате чего тенденция предыдущих двух десятилетий к сокращению военного присутствия в европейском регионе оборвалась. Напротив, по всей Центральной и Восточной Европе американские военные создают новую инфраструктуру (хотя и весьма ограниченную).

Попытки Вашингтона наладить сотрудничество с Пекином, хотя и не закончились столь серьезным разрывом как с Москвой, также оказались недолговечными. Они эволюционировали в очевидно направленный против Китая «разворот в Азию» и военно-политическое «перебалансирование». В результате на протяжении последних лет Южно-Китайское море порождает растущее число дипломатических пикировок и инцидентов опасного сближения военно-морских сил с вовлечением обеих сторон.

Общественная коалиция, приведшая республиканского кандидата к власти, в полной мере разделяет веру в американскую исключительность, которая порождает мессианские устремления в международной стратегии США.

Интервью Барака Обамы журналу «Атлантик» весной 2016 г. продемонстрировало, что американский лидер не отказался от взглядов, с которыми он шел на выборы в 2008 г. В отдельных случаях ему удалось ограничить наиболее опасные инициативы, грозившие эскалацией конфликтности, такие, как расширение поставок вооружений на Украину, нанесение ударов и создание бесполетных зон в Сирии. Тем не менее он не смог преодолеть доминирование либерально-интервенционистской логики в американской стратегии на международной арене.

Даже если Дональд Трамп действительно привержен тем планам, которые он озвучивал в ходе кампании, он столкнется с не меньшим сопротивлением попыткам проведения более реалистского курса, чем его предшественник. Либерально-интервенционистская модель внешней политики не только укоренилась в политическом истеблишменте и институциональной культуре национальной бюрократии. Общественная коалиция, приведшая республиканского кандидата к власти, в полной мере разделяет веру в американскую исключительность, которая порождает мессианские устремления в международной стратегии США.

В этой связи показательны просочившиеся в прессу утечки информации относительно потенциальных кандидатов на должность нового госсекретаря Соединенных Штатов. Среди часто называемых фамилий — глава сенатского комитета по международным делам Боб Коркер. Не являясь большим поклонником России (он лоббировал ужесточение санкций против Москвы и выступил спонсором законодательства о поддержке Украины в 2014 г.), Б. Коркер в то же время выступает за осмотрительность на международной арене и ограничение вмешательства во внутренние дела других государств.

Вместе с тем два других часто называемых кандидатов — бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич и бывший представитель США в ООН Джон Болтон — по своим взглядам ближе к неоконсерваторам, а отнюдь не изоляционистам. Неудивительно, что оба они в последние годы были аффилированы с одним и тем же аналитическим центром (Американским институтом предпринимательства), который играл существенную роль в подготовке внешнеполитических идей для администрации Дж. Буша-мл.

Окончательный выбор на должность руководителя дипломатического ведомства не обязательно будет ограничиваться только этими фигурами, но сам круг кандидатов подтверждает — с победой Дональда Трампа борьба интервенционистов и реалистов не завершилась победой последних. Она только обостряется. По сути, каждый из американских президентов постбиполярной эпохи (Билл Клинтон, Дж. Буш-мл., Б. Обама и теперь Д. Трамп) шел на выборы под лозунгами снижения вовлеченности Соединенных Штатов в международные дела, но до сих пор неизменно либерально-интервенционистское лобби оказывалось сильнее.

REUTERS/Mike Segar
Максим Сучков:
Восстание «ос»:
как победил Д. Трамп

Сможет ли новый руководитель США преодолеть устоявшуюся логику эволюции правящих администраций, от выступлений в пользу сдержанности к практике глубокой вовлеченности в международные дела? 8 ноября республиканский кандидат победил на выборах, несмотря на то, что его шансы котировались невысоко (влиятельный аналитик Нейт Сильвер оценивал вероятность его успеха в 29%, остальные — еще меньше). Казалось бы, это дает повод для оптимизма. Но вероятность смены парадигмы во внешней политике, на самом деле, остается низкой.

Преимущество сторонников либерал-интервенционистов связано не только с особенностями представлений национальной элиты или стратегической культуры страны — оно имеет фундаментальную природу. Это преимущество обусловлено величиной как материального преобладания, так и позиционного доминирования США над потенциальными конкурентами на мировой арене. Подобный разрыв создает риски стратегической безответственности.

Между тем внутриполитическая динамика Соединенных Штатов (как, впрочем, и любых других государств) побуждает национальных лидеров к регулярной демонстрации решимости на международной арене. Бездействие в условиях кризисов, даже далеких от стратегических американских интересов, становится поводом для обвинения правящей администрации «незаменимой нации» в слабости и безволии.

Подобная логика, по-видимому, продолжит подпитывать интервенционистский уклон во внешней политике США в ближайшие годы. По крайней мере до тех пор, пока Китай не превратится в реального конкурента американскому доминированию. Пока даже личность самого необычного президента Соединенных Штатов не дает оснований ожидать принципиального поворота в американской стратегии. Он, как и Барак Обама, скорее всего, сможет оказывать лишь корректирующее воздействие на логику американского поведения.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
 
Социальная сеть запрещена в РФ
Социальная сеть запрещена в РФ
Бизнесу
Исследователям
Учащимся