Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Антон Цветов

Эксперт ЦСР, эксперт РСМД

Вьетнамские СМИ были в числе первых, кто написал об окончании переговоров по соглашению о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), даже не дожидаясь официальных заявлений. Такое рвение, в общем, неудивительно, потому что этому и без того рубежному для мировой торговли событию в Ханое придавали особое значение. Эксперты с самого начала переговоров неоднократно повторяли, что Вьетнам — одна из наиболее проблемных стран нового блока, но и выиграть может едва ли не больше всех.

Вьетнамские СМИ были в числе первых, кто написал об окончании переговоров по соглашению о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), даже не дожидаясь официальных заявлений. Такое рвение, в общем, неудивительно, потому что этому и без того рубежному для мировой торговли событию в Ханое придавали особое значение. Эксперты с самого начала переговоров неоднократно повторяли, что Вьетнам — одна из наиболее проблемных стран нового блока, но и выиграть может едва ли не больше всех.

Поворотный момент

Чтобы понять, зачем вьетнамцам ТТП, нужно четко представлять нынешний этап развития страны. Те, кто считает Вьетнам отсталым, и те, кто с минуты на минуту ожидают экономического чуда, одинаково неправы. В начале 2000-х на страну возлагались большие надежды, когда рыночные реформы политики «обновления» (дой мой) давали результаты: темпы роста ВВП выше 7%, стремительное падение уровня бедности и при этом достаточно низкая инфляция. Хлынувшие в страну иностранные инвестиции и вступление в ВТО открывали вьетнамскую экономику миру, а появившиеся в стране деньги активно закачивались в крупные госкомпании.

Праздник кончился в 2009 году, когда накопившиеся внутренние проблемы неудачно совпали с мировым кризисом. Обвал рынка акций, двузначная инфляция, массовые банкротства предприятий и растущий бюджетный дефицит показали, что с моделью роста вьетнамской экономики что-то не так. С тех пор страна постепенно восстанавливается (в этом году прогнозируется рост в 6,5%), но структурные реформы, начатые под давлением кризиса, еще далеки от завершения. Можно утверждать, что они даже не набрали полный ход.

В центре преобразований, которые проводит Ханой, — госкорпорации. В тучные времена они не очень умело вкладывали дешевые деньги, руководствуясь не только коммерческими соображениями. Неэффективное управление, растраты и коррупция завели многие из них в тяжелое финансовое положение. Показательным примером стала компания Vinashin, которую премьер-министр Нгуен Тан Зунг мечтал превратить в глобального игрока на рынке судостроения. В 2010 году у корпорации обнаружились долги в $4,5 млрд, а в 2011 году ее пришлось реструктуризировать.

Потонувший флагман вьетнамского госсектора едва не стоил премьеру работы. Поэтому сегодня, наравне с консолидацией банковской сферы и решением проблемы плохих долгов, Нгуен Тан Зунг сосредоточен на частичной приватизации госкорпораций и повышении их эффективности. При этом ясно, что внутри страны не хватит капитала на эту масштабную программу, тем более что далеко не все компании привлекательны для инвесторов. Например, у одного из «осколков» той же Vinashin, судоходной компании Vinalines, на $990 млн капитализации в 2014 году приходилось почти $600 млн долгов. Даже вполне успешная Vietnam Airlines не самым удачным образом провела IPO — удалось продать акций только на 3,5% от стоимости компании, и ни один зарубежный инвестор не проявил интереса.

Открытость остается ключевым элементом стратегии реформаторов в руководстве страны. «Диверсификация связей» (да фыонг хоа, да занг хоа) наравне с «международной интеграцией» (хой няп куок те) сегодня стоит в первых строках любого официального внешнеполитического документа. Только в 2015 году Вьетнам заключил соглашения о свободной торговле с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС), Южной Кореей и завершил переговоры с Европейским союзом. И вот очередная веха — вступление в ТТП.

Логика торговли

Тот факт, что Китай — самый крупный торговый партнер Вьетнама, никого не удивит, учитывая географическую, политическую и культурную близость двух стран. Однако в последние годы торговый дефицит Вьетнама в отношениях с КНР вызывает все большее беспокойство — только по итогам девяти месяцев 2015 года он составил $24,3 млрд при общем обороте за этот же период в $49,3 млрд. Многие экономисты видят спасение в развивающихся торговых отношениях с США, для которых Вьетнам стал одной из опорных точек перебалансировки в сторону Азии.

Сегодня США — крупнейший рынок сбыта вьетнамских товаров (около 18% общего экспорта), особенно текстильной продукции: почти треть американского импорта одежды приходится на Вьетнам. Обнуление таможенных пошлин на товары швейной промышленности предоставит вьетнамским производителям существенную выгоду — получается, что ТТП дает вьетнамцам беспошлинный экспорт своего главного товара на свой главный рынок.

Правда, здесь все не так просто. Похоже, что в итоговое соглашение прошло положение о правилах происхождения yarn-forward («от нитки»), которое подразумевает, что для применения к ввозимой одежде нулевой пошлины сырье должно быть также импортировано из страны Партнерства. При этом большую часть сырья для швейной промышленности вьетнамские компании закупают все в том же Китае, который вряд ли в ближайшее время окажется в ТТП. Так что о взрывном эффекте для вьетнамского экспорта говорить рано, хотя со временем отдача будет существенной.

Логика геополитики

ТТП — настолько всеобъемлющее и сложное соглашение, что многие склонны сводить его к геополитике, считая Партнерство в первую очередь экономической частью американской системы сдерживания Китая и сохранения своего глобального лидерства. Но и в этой логике у Вьетнама есть свой интерес в ТТП.

Экономическая зависимость от Китая и рост его политического влияния не может не вызывать беспокойства во Вьетнаме. Инцидент с китайской буровой платформой в 2014 году, а затем и активное строительство Китаем искусственных островов в Южно-Китайском море стали для Ханоя напоминанием о необходимости искать помощи у США. Вашингтон идет навстречу, стремясь укрепить обороноспособность Вьетнама и тем самым повысить ставки для Китая, если тот решит изменить статус-кво и силой установить контроль над островами Спратли.

С этой целью в прошлом году с Вьетнама было частично снято эмбарго на поставку американских летальных вооружений, а подтверждением высокого уровня отношений стал первый визит генсека вьетнамской компартии Нгуен Фу Чонга в Вашингтон и подписание заявления об общем видении отношений в области обороны. Президент США Барак Обама принял Чонга в Белом доме, хотя тот, в отличие от Си Цзиньпина, не занимает никакой должности в государственном аппарате страны. Визит показал: американцы готовы мириться с идеологической несовместимостью демократии и коммунизма ради интересов в духе Realpolitik.

При этом отношения с США не являются для Вьетнама самоцелью, а скорее служат критически важной задаче укрепления переговорной позиции в общении с Китаем. От дружбы с КНР Вьетнаму не уйти, но сделать эту дружбу чуть более равноправной вполне возможно. Ханою нужны рычаги влияния, нужна самостоятельность, но ни в коем случае нельзя спровоцировать КНР на разрыв — например, вступив в какой-либо политический альянс с США. Можно предположить, что ТТП — это как раз компромиссный вариант, «мягкий союз», который поможет Вьетнаму укрепить партнерство с США, не слишком сильно вовлекаясь в их политическую орбиту.

Логика реформ

Про ТТП говорят, что это торговля, геополитика и «все остальное». И хотя «всему остальному» уделяют меньше внимания, чем следовало бы, оно-то как раз самое важное. Это как раз то, что делает этот документ, пользуясь термином американских пиарщиков ТТП, «соглашением XXI века»: высокие стандарты по торговле услугами, правам интеллектуальной собственности, трудовому законодательству, деятельности госпредприятий. Здесь Вьетнам мог бы извлечь для себя максимальную пользу.

В следующем году реформам во Вьетнаме исполнится 30 лет, и их темпы явно ослабевают. Подписывая соглашение о ТТП, вьетнамцы задают сами себе высочайшую планку, потому как многие из условий соглашения Вьетнаму будет нелегко выполнить. Так что вхождение в ТТП — это своего рода внешний стимул для нового витка реформ. Соглашение создаст небывалое давление на вьетнамские компании, и им придется адаптироваться к новым условиям. Например, сегодня вьетнамские рабочие не могут создавать независимые профсоюзы, а ТТП обяжет правительство разрешить такую форму ассоциации. Скорее всего, руководство Вьетнама будет ограничивать эту практику, но это неизбежно станет важным шагом к развитию институтов рабочего представительства в стране.

Есть здесь и внутриполитический подтекст. В начале 2016 года состоится 12-й съезд компартии Вьетнама, и вопрос о новом руководстве страны по-прежнему не решен. Нынешний премьер Нгуен Тан Зунг, несмотря на все его взлеты и падения, является одним из самых влиятельных политиков в стране за весь постреформенный период. Именно он сегодня стоит в центре усилий по приватизации госкомпаний, укрупнению банковской сферы и развитию конкурентоспособности вьетнамского бизнеса. Высокие требования ТТП создадут в экономической элите запрос на опытного реформатора во главе страны. Как нельзя кстати окажется кандидатура Зунга, который и был в числе инициаторов участия Вьетнама в проекте.

Разыграет премьер и внешнеполитическую карту. ТТП станет символом его политики на осторожное сближение с США, целью которой, по крайней мере для внутренней аудитории, станет большая независимость от Китая как в экономическом, так и в политическом плане. При этом вьетнамцы смогут по-прежнему придерживаться политики «трех нет», которая в числе прочего предусматривает отказ от вступления в военные союзы.

Тридцатилетие политики «обновления» вьетнамцы встречают не с легким сердцем — у некоторых складывается ощущение, что прежняя модель реформ перестает давать результаты. Снова слышны разговоры о «дой мой 2.0», то есть той самой политической реформе, которая по изначальному замыслу должна была последовать за рыночной. А если настанет время для политических перемен, то и вопрос о роли компартии снова может оказаться на повестке дня.

Поэтому сейчас самое время придать экономическим преобразованиям второе дыхание. Партия сможет оставаться у власти, только доказывая свою способность повышать качество жизни населения и решать конкретные экономические задачи. Тогда она сможет сохранить свою «легитимность через успех». А обеспечить этот успех пообещает нынешний премьер Нгуен Тан Зунг, который, похоже, не собирается никуда уходить.

Впервые опубликовано на сайте Московского центра Карнеги

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся