Американский след в трансформации конфессионального ландшафта Армении

В условиях возобновления больших и малых игр великих держав, в том числе — на пространстве Южного Кавказа, статистически подтверждаемая монолитность конфессионального ландшафта Армении может создавать обманчивую иллюзию безопасности для Армянской апостольской церкви, с которой идентифицируют себя 95,2% граждан страны. Сегодня ААЦ подвергается беспрецедентному внутреннему и внешнему давлению. Наблюдая за кампанией Никола Пашиняна по нейтрализации политической оппозиции в лице иерархов ААЦ, не готовых отказываться от «исторической» Армении в обмен на Армению «реальную», стоит задуматься, а чьим еще интересам отвечают действия властей, нарушающие священный для всех демократий принцип разделения религии и государства?

Представляется, что решимость внерегиональных игроков, в частности отчаянно пытающихся удержать свой «однополярный момент» США, использовать все инструменты для продвижения собственных интересов на Южном Кавказе выводит противостояние премьер-министра и католикоса всех армян Гарегина II за пределы исключительно внутренней политики Армении. Более того, это противостояние, выплеснувшееся с учетом диаспорального фактора за пределы государственных границ, приобретает поистине экзистенциальный характер, а его исход может стать точкой бифуркации в выборе армянским народом дальнейшего пути развития.

Системная работа по трансформации религиозного ландшафта пространства Армении под видом идей терпимости к религиозным меньшинствам, их недискриминации проводилась американскими НКО с 2008 г. Подтвердив на практике ограниченность мобилизационного потенциала протестантизма в практически моноэтничной стране с иной религиозной традицией, США обновили свой подход, обратившись к стратегии размывания конфессионального ландшафта и воспитания в рамках новых религиозных движений сторонников однозначного выбора прозападной геостратегической ориентации, дополненной мерами по дезавуированию престижа ААЦ. Можно предположить, что в качестве завершения этой кампании планируется замещение реальной ААЦ ее симулякром и погружение общества в гиперреальность Армении «усеченной», но отвечающей геостратегическим чаяниям американских партнеров правительства.

Поколение назад армяне указывали на свою христианскую веру как на доказательство принадлежности к Европе, сегодня же, чтобы получить доступ к Западу, от них требуется готовность эту веру (или ее политическое влияние) ослабить. Однако путь этот крайне опасен, в том числе и для тех, кто сознательно открывает ящик Пандоры. В отношении прошлого символы создают нашу общую память, благодаря которой мы становимся народом. В отношении будущего символы соединяют нас в народ, указывая, куда следовало бы стремиться и чего следовало бы опасаться. И тем свойством, благодаря которому символы выполняют свою легитимирующую роль, является авторитет. И когда современная политическая власть под внешним влиянием прилагает столько усилий для разрушения авторитета такой опоры нации, как ААЦ, они забывают о рисках, прекрасно описанных известным католическим богословом Романо Гвардини: «Авторитет есть основа всякой человеческой жизни… он не только помогает слабому, но воплощает сущность всякой высоты и величия; и потому разрушение авторитета неизбежно вызывает к жизни его извращенное подобие — насилие».

Удержат ли армянское общество от насилия те, кто сегодня разрушает его историческую совесть и духовный хребет? Исход этого противостояния определит не только будущее ААЦ, но и то, останется ли армянская государственность связанной с тысячелетним религиозным наследием или превратится в светский проект, открытый для внешнего управления.

В современных условиях возобновления больших и малых игр великих держав, в том числе –– на пространстве Южного Кавказа, статистически подтверждаемая монолитность конфессионального ландшафта Армении может создавать обманчивую иллюзию безопасности для Армянской апостольской церкви (ААЦ), с которой идентифицируют себя 95,2% граждан страны. Сегодня ААЦ, которая, согласно статье XVIII Конституции Республики Армения (РА), признается хранителем национальной идентичности, культуры и духовной жизни, подвергается беспрецедентному внутреннему и внешнему давлению. Наблюдая за кампанией Никола Пашиняна по нейтрализации политической оппозиции в лице иерархов ААЦ, не готовых отказываться от «исторической» Армении в обмен на Армению «реальную», стоит задуматься, а чьим еще интересам (помимо правительственных) отвечают действия властей, нарушающие священный для всех демократий принцип разделения религии и государства?

Представляется, что решимость внерегиональных игроков, в частности отчаянно пытающихся удержать свой «однополярный момент» США, использовать все инструменты для продвижения собственных интересов на Южном Кавказе выводит противостояние премьер-министра и католикоса всех армян Гарегина II за пределы исключительно внутренней политики Армении. Более того, это противостояние, выплеснувшееся (с учетом диаспорального фактора) за пределы государственных границ, приобретает поистине экзистенциальный характер, а его исход может стать точкой бифуркации в выборе армянским народом дальнейшего пути развития.

При рассмотрении столь многоаспектного сюжета, как конфликт властей Армении с ААЦ, сфокусируем внимание на влиянии США на трансформацию конфессионального ландшафта Армении. Обобщив доступные количественные и качественные данные, покажем, как со временем за общими лозунгами Вашингтона о необходимости поддержки «религиозного плюрализма» стали все отчетливее проступать инструментальное отношение к вопросу «свободы веры» и его манипулятивное использование сообразно задачам геополитики.

Антон Чаблин:
Южный Кавказ в переломный момент между суверенитетом, экономическими ограничениями и геополитическими вызовами

Усложнение конфессионального ландшафта Армении с распадом СССР

За годы, прошедшие с распада СССР, публичная сфера Армении серьезно изменилась. Активность зарубежных НКО, среди которых были и религиозные, привела к качественному усложнению структуры конфессионального ландшафта. В частности, в стране появилось немало протестантских организаций, прежде не имевших здесь распространения.

Как справедливо отмечают М.А. Казаков и К.Е. Макарова, «этому во многом способствовал ценностный характер публичной дипломатии США, направленный на распространение демократических и псевдодемократических прав и свобод человека, в том числе свободы вероисповедания» [1]. Обоснованием экстерриториального применения санкций против стран, нарушающих, с точки зрения официального Вашингтона, свободу вероисповедания своих граждан, служит принятый в 1998 г. Конгрессом акт «О международной свободе вероисповедания», в соответствии с положениями которого в Государственном департаменте США создан Офис международной свободы вероисповедания. Сотрудники подразделения отслеживают случаи преследования и дискриминации во всем мире и разрабатывают программы по содействию свободе религии. В 2016 г. акт был дополнен: под рассмотрение попали не только страны, но и «негосударственные субъекты», задействованные в религиозных преследованиях.

Уже в 1988 г. под предлогом помощи жертвам Спитакского землетрясения в Армении начала свою работу христианская (экуменического толка) некоммерческая корпорация World Vision United States. В 1989 г. в Ереване открылось одно из подразделений Церкви адвентистов седьмого дня — Адвентистское агентство помощи и развития (Adventist Development and Relief), обозначившее свою миссию как помощь в ликвидации последствий Спитакского землетрясения. В тех же целях один из представителей мормонов, основатель американской корпорации Хантсман (Huntsman Corp.) и миллиардер, отдавший 10% своего состояния мормонской церкви, Джон Хантсман-старший начал инвестировать средства в Армению. В 1990–1991 гг. правительством Армении и семьей Хантсман было создано предприятие Huntsman-Armenia Corporation. Предполагалось построить завод бетонных конструкций для обеспечения республики строительными материалами и восстановления разрушенных регионов. С увеличением объема прямых инвестиций проекта со стороны семьи Хантсман изначальное равенство долей государства и американской стороны было нарушено, и контроль перешел к последней (в соотношении 85% акций к 15%). Отметим, что династия Хантсманов проявляла и проявляет себя не только в бизнесе, но и в политике. Джон Хантсман-младший –– единственный американский посол, служивший как в России, так и в Китае (будучи послом США в Китае при Бараке Обаме с 2009 по 2011 гг. и послом США в России при Дональде Трампе с 2017 по 2019 гг.).

Хотя структура конфессионального ландшафта Армении начала постепенно меняться с 1988 г., зарегистрироваться новые религиозные организации смогли только в 1991 г. после принятия соответствующего закона. Изначально общественное мнение по отношению к религиозным меньшинствам было скорее безразличным. Большинство армян считали себя принадлежащими к ААЦ и воспринимали это как этнический маркер. Закон 2007 г. о взаимоотношениях между церковью и государством формализовал ее особый статус в области образования, культуры и пастырской опеки в соответствии со стандартами Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и Совета Европы. Тем не менее такая структура оставляет достаточно пространства для маневра, особенно когда правительство пытается изменить процедуру выборов католикоса, нарушив баланс между духовной автономией и государственной властью.

Демографические показатели религиозной динамики

Сформулировать более содержательные выводы о трансформации религиозного пространства Армении позволяет сравнительный анализ данных двух переписей населения 2011 и 2022 гг.

Таблица 1. Религиозный состав населения Армении (2011 и 2022 гг.)

Источник: составлено автором на основе данных АРМСТАТ

Интерпретируя эти данные, можно заключить, что рост самоидентификации с ААЦ на 2,6 процентных пункта при одновременном сокращении абсолютной численности населения свидетельствует о консолидации этнорелигиозной идентичности под действием внешних угроз. В условиях поражения Армении и непризнанной Нагорно-Карабахской Республики (НКР) во Второй карабахской войне 2020 г. религия стала естественной точкой опоры и поддержки для многих армян.

Участие в помощи беженцам из Нагорного Карабаха после событий сентября 2023 г. также заметно повысило авторитет ААЦ. Однако последнее обстоятельство в сочетании с неготовностью данного института разделить политику властей, приняв отказ от Арцаха и армянского наследия в целом, превратило католикоса и его соратников в политическую мишень для действующего режима.

Сокращение евангелических групп (с 1% до 0,5%) может указывать на снижение эффективности протестантского миссионерства, активно поддерживавшегося США в 1990–2000-х гг. Однако с уверенностью заявить, что ситуация обстоит именно таким образом, нельзя, поскольку выросла доля категории «отказались ответить» (с 0,4% до 1,7%), что косвенно свидетельствует о поляризации общества и нежелании идентифицировать религиозную позицию.

Тем не менее релевантной представляется гипотеза, что, подтвердив на практике ограниченность мобилизационного потенциала протестантизма в практически моноэтничной стране с иной религиозной традицией, США обновили свой подход к работе с публичным пространством Армении. Стратегия размывания конфессионального ландшафта и воспитания в рамках новых религиозных движений (НРД) сторонников однозначного выбора прозападной геостратегической ориентации была дополнена мерами по дезавуированию престижа ААЦ. Далее мы все стали свидетелями правительственной кампании по подрыву общественной репутации нелояльных режиму представителей церковной элиты и созданию формального повода для вмешательства государства в дела церкви. Можно предположить, что в качестве завершения этой кампании планируется замещение реальной ААЦ ее симулякром и погружение общества в гиперреальность Армении «усеченной», но отвечающей геостратегическим чаяниям американских партнеров правительства.

Сергей Маркедонов:
В погоне за лаврами миротворца: Дональд Трамп и американская политика на Южном Кавказе

Модальности американского влияния: от поощрения религиозного плюрализма к институциональному насыщению

Качественный анализ позволяет выделить следующие механизмы распространения американского влияния на конфессиональный ландшафт РА.

Механизм № 1, активно применявшийся до 2000-х гг., — ставка на принцип «пусть расцветают сто цветов».

М.А. Казаков и К.Е. Макарова подчеркивают, что публичная дипломатия США в этот период была направлена на поощрение религиозного плюрализма как маркера демократизации и разрыва с «постсоветским» прошлым. Качественно это выражалось в поддержке протестантских общин и новых религиозных движений [2].

К настоящему времени в Армении действуют около 65 официально зарегистрированных религиозных организаций, причем, по данным Центра реабилитации жертв деструктивных культов от 2017 г. (а более свежих в открытом доступе найти невозможно), примерно 54 из них можно квалифицировать как деструктивные секты. Также, по данным того же Центра, в стране активно действуют еще около 200 незарегистрированных религиозных организаций. Последние прибегают к скрытой евангелизации (деятельность через оздоровительные и спортивные клубы, общественные фонды и т.п.). Число адептов НРД доходит до 350 тыс. человек, то есть приблизительно 10% от населения РА.

Показательно, что запрещенная в России организация «Свидетели Иеговы»* прошла регистрацию в Армении в 2004 г. и благополучно работает до сих пор. Возможно, по той причине, что идеологические установки «свидетелей» — в частности, отсутствие понятия Родина — коррелируют с установками внешних сил, оказывающих влияние на политику властей.

США сыграли значимую роль в увеличении числа НРД в Армении, исподволь навязывая обществу позитивное отношение к ним за счет содействия распространению дискурса религиозной толерантности и недискриминации по религиозному признаку. Утверждение такого подхода нашло отражение как в правовой сфере, так и в публичной. В 2001 г. были приняты поправки к закону «О свободе совести и религиозных организациях», изменившие порядок признания организаций юридическим лицом, а в 2003 г. — принят новый закон «О массовой информации». Согласно последнему, выпуск и распространение средств информации осуществляются без предварительной или текущей государственной регистрации, лицензирования, аккредитации (статья 4). Вероятно, основными выгодоприобретателями данной поправки оказались НРД.

В 2002 г. был упразднен Совет по религиозным делам, созданный в 1993 г., который имел полномочия накладывать запрет на деятельность организаций, в случае если эта деятельность не соответствовала их статусу. Появились должность уполномоченного при премьер-министре по религиозным делам и консультативный орган — Управление по национальным и религиозным меньшинствам. В 2003 г. был принят закон об альтернативной гражданской службе.

В 2006 г. Армения заключила соглашение с американской государственной корпорацией Millennium Challenge Corporation (независимое агентство США по оказанию иностранной помощи), по которому страна получила около 236 млн долл. с условием соответствия индикатору «хорошего управления», включающему стандарты соблюдения свободы вероисповедания. Стандарты соблюдения гражданских свобод (Civil Liberties), которые отслеживает MCC, включают оценку свободы совести и вероисповедания.

Публичное пространство Армении постепенно насыщалось организациями, аффилированными с американскими структурами. С 2008 г. в Армении действует Евразийский фонд сотрудничества (Eurasia Partnership Foundation, EPF) — частная некоммерческая организация, крупнейшим донором которой является правительство США. Совместно с соросовскими институтами «Открытое общество»** он также реализует программы и проекты, направленные на создание атмосферы благожелательности по отношению к религиозным меньшинствам.

В августе 2011 г. Министерство юстиции Армении представило пакет изменений, где предлагалось регулировать публичные богослужения (вне культовых зданий) по правилам закона «О свободе собраний». Распространение НРД вызвало обеспокоенность определенных элитарных групп, и была предпринята попытка усилить контроль, приравняв любое религиозное мероприятие вне специализированных зданий к массовым собраниям, требующим предварительного уведомления властей. Также авторы законопроекта хотели конкретизировать содержание термина «прозелитизм» и установить за деятельность подобного рода уголовную ответственность. Однако Венецианская комиссия и ОБСЕ в своем заключении от октября 2011 г. указали, что инициатива предоставляет ААЦ неоправданную монополию и чрезмерно ограничивает права меньшинств. Законопроект был отозван.

Сам закон «О свободе собраний» был принят еще в апреле 2011 г. Он не создал специальный «религиозный» регламент, но де-юре перевел публичные проявления веры в общегражданское правовое поле, лишив их особого статуса и подчинив общим правилам проведения митингов и шествий. Закон разграничил «стихийные» (могут проводиться без уведомления, если являются немедленной реакцией на событие; длительность ограничена шестью часами) и «срочные» (проводятся с упрощенным уведомлением, когда соблюсти стандартный срок в 72 часа невозможно по причине экстренности ситуации) собрания. Был установлен порог в 100 человек: собрания с меньшим числом участников не требуют предварительного уведомления, если они не препятствуют движению и правам других лиц.

В ходе «бархатной революции» Никол Пашинян мастерски использовал лазейку о «стихийности». Децентрализованные группы протестующих (менее 100 человек) блокировали перекрестки, что формально не требовало уведомления. Когда же группы сливались в многотысячные митинги, те объявлялись «срочными» в ответ на действия властей, что делало их разгон юридически спорным.

В мае 2024 г. аналогичную схему, но под принципиально иные задачи попытался применить глава Тавушской епархии. В знак протеста против заключенного с Баку соглашения о делимитации границ, в соответствии с которым армянская сторона передавала под контроль Азербайджана территории четырех сел, находившихся под контролем Армении с 1990-х гг., архиепископ Баграт инициировал марш из села Киранц в Ереван. Изначально движение «Тавуш во имя Родины» позиционировалось как духовное паломничество, но по достижении столицы 9 мая архиепископ официально потребовал отставки премьер-министра Никола Пашиняна, придав акции политический статус. Движение получило название «Священная борьба» и привлекло к себе другие оппозиционные силы. По прибытии в Ереван организаторы использовали нормы закона 2011 г., объявив акции «срочными» в ответ на действия властей. Это позволило им проводить митинги на площади Республики без предварительного уведомления за 72 часа. Ориентируясь на заявленный в законе лимит в 100 человек, активисты, подобно сторонникам Пашиняна в 2018 г., применяли тактику «рассредоточенных» групп, перекрывая улицы небольшими отрядами, что формально не требовало согласования с властями. Политизация движения нарастала, и архиепископ Баграт в попытке избежать прямого нарушения запрета на участие клира в политике обратился к католикосу всех армян Гарегину II с просьбой приостановить его духовную службу (сохранив сан), чтобы иметь возможность выдвигаться в премьер-министры.

Закон «О свободе собраний» продемонстрировал способность служить мощным мобилизационным ресурсом для самого разного рода групп, но он же дал юридические основания для обвинений клира, когда «стихийные» протесты переросли в попытку смены власти вне избирательного цикла. В июне 2025 г. события перешли в плоскость уголовного права, что стало беспрецедентным для отношений государства и ААЦ: архиепископ Баграт (в миру Вазген Галстанян) и его сторонники были задержаны. Власти предъявили им обвинение в попытке государственного переворота и захвата власти. Несмотря на то, что действия архиепископа оценивались руководством ААЦ неоднозначно, его уголовное преследование было воспринято как давление на институт церкви и внесло свою лепту в конфликт ААЦ с властями. В конечном итоге принцип «Закон — что дышло: куда повернешь — туда и вышло» в очередной раз подтвердил свою актуальность применительно к реформам 2011 г. Диаметрально противоположным образом интерпретируя идентичные по своей форме действия идеологов «бархатной революции» и сторонников «Священной борьбы», западные эксперты и в том, и в другом случае ссылались на одни и те же правовые нормы.

Милан Лазович:
Курс на Запад: зачем Пашинян отправился в Германию?

Переформатирование американского подхода: интеллектуальная инженерия и геополитическое замещение

Механизм № 2, актуализировавшийся с 2020 г. и активно используемый в настоящее время, — целенаправленный подрыв авторитета ААЦ как института, составляющего опору «неудобной» США версии армянской идентичности.

Религиозный фактор стал инструментом обеспечения геополитического разворота, что качественно выражается в поддержке Западом правительства Никола Пашиняна в его конфликте с ААЦ. Церковь, которая веками была хранителем национального духа, воспринимается прозападными элитами как препятствие для интеграции РА в евроатлантические структуры из-за ее исторической связи с Россией.

То, что на ААЦ более не распространяется американская система экстерриториальной поддержки «свободы веры», следует из ежегодных отчетов Госдепа США, посвященных религиозной свободе в Армении. Так, например, в последнем опубликованном в открытом доступе отчете за 2023 г. приводился следующий сюжет, призванный проиллюстрировать необъективность ААЦ во взаимодействии с религиозными меньшинствами. В октябре ереванский суд приговорил баптиста Давида Назаретяна к двум годам тюрьмы за уклонение от военной или альтернативной службы или призыва, несмотря на его неоднократные просьбы об альтернативной гражданской службе. Суд заявил, что он не смог доказать, что военная служба противоречит его религиозным убеждениям. Государственный следователь по делу обратился к богословскому факультету Ереванского государственного университета, тогда еще возглавлявшемуся епископом AAЦ Анушаваном Жамкочяном, с просьбой дать оценку религиозным убеждениям Назаретяна — шаг, который EPF (а именно его оценка транслируется в отчете) раскритиковал, поскольку богословие, преподаваемое на богословском факультете, «в основном относится к Армянской апостольской церкви. Очевидно, что она не может быть беспристрастной».

В том же документе упоминается, что для планомерной работы с журналистами Фонд учредил ежегодный конкурс, ориентированный на продвижение свободы религии или убеждений через укрепление профессиональных возможностей СМИ. В 2023 г. EPF рассмотрел 55 заявок от 34 авторов, охватывающих отчеты за 2022–2023 гг., констатировав увеличение числа претендентов в каждом последующем цикле присуждения. 6 июня Фонд при поддержке посольства Нидерландов провел церемонию награждения, в которой среди прочих лауреатов был отмечен британский журналист Эмилио Криччо за статью с весьма конъюнктурным названием: «Еврейское возрождение в Армении на фоне исхода из России».

Тема еврейских общин в целом оказалась благодатной для обсуждения. Составители отчета Госдепа 2023 г. выразили обеспокоенность тем, что «антисемитские теории заговора распространились среди внутренних маргинальных групп, а также в Интернете в связи с военной операцией Азербайджана 19–20 сентября в Нагорном Карабахе, во время которой Азербайджан использовал израильское оружие». И далее — без какого-либо смыслового перехода, что позволяло увидеть признаки антисемитизма в ААЦ, заявлялось: «Некоторые священники AAЦ, по сообщениям, продолжали распространять видео в социальных сетях и давать интервью, в которых называли религиозные меньшинства “сектами” (то есть культами) и называли их угрозой национальной безопасности. По мнению одной из евангельских групп, хотя эти действия отражали отношение отдельных духовенств, а не ААЦ как института, постоянные публикации и интервью в социальных сетях свидетельствовали о том, что руководство AAЦ закрывало на них глаза». Здесь мы видим целый ряд языковых манипуляций: создание ложного соответствия между понятиями; использование отрицания, чтобы замаскировать смысл фразы; ссылка на анонимные авторитеты.

Последние шесть лет сотрудники посольства США работали одновременно по двум трекам. Не порывая окончательно с ААЦ, что вызвало бы недоумение и раздражение многочисленной армянской диаспоры в США, находили время для встречи с действующий Верховным Патриархом и Католикосом всех армян Гарегином II. В этом случае тематика обсуждения намеренно сводилась к актуальнейшей для ААЦ проблеме сохранения исторических и культурных памятников Арцаха. Одновременно под лозунгом защиты свободы религиозного вероисповедания проводились встречи с представителями правительства Армении и нетрадиционных религиозных движений, действующих в Армении (свидетелями Иеговы, мормонами, бахаи и др.).

Ключевой новеллой публичной дипломатии США последних лет стало использование академических исследований как инструмента влияния. Так, в 2025 г. Национальный фонд гуманитарных наук (NEH) выделил 60 тыс. долл. на исследование «Другой восточной церкви России: армянская конфессия и империя Романовых». В условиях острой конфронтации правительства Пашиняна с ААЦ финансирование изучения «болевых точек» взаимодействия армянской церкви и России было призвано служить созданию научно обоснованного нарратива, дискредитирующего пророссийскую ориентацию церковной иерархии. Это — яркий пример переформатирования исторической памяти, когда научное исследование превращается в инструмент политического влияния. Собранный материал может быть использован для обоснования тезиса о том, что ААЦ всегда была инструментом имперского влияния, а значит, ее нынешняя оппозиция прозападному курсу — не защита национальных интересов, а сохранение пережитков «колониального прошлого».

Американская сторона содействовала разработке и продвижению закона, уравнивающего в правах ААЦ с другими религиозными организациями (проект закона «О равенстве»), который пока не принят. Но получилось другое — изъять из школьной программы обязательный предмет «История Армянской Церкви», введенный во всех школах Армении в 2004 г. Еще в 2014 г. в докладе Комитета ООН по правам ребенка отмечалось, что предмет «История Армянской Церкви» должен быть исключен из обязательной школьной программы, поскольку его изучение якобы нарушает свободу вероисповедания детей и противоречит Конституции. Отчеты Госдепа последних лет регулярно фиксировали недовольство представителей общин езидов наличием в программе данного предмета, что якобы способствовало ассимиляции их детей и размыванию этнической идентичности.

Изменения в преподавании активно продвигали выходцы из программ фонда Сороса «Открытое общество» — в их числе нынешний министр образования и культуры Армении Жанна Андреасян. Одновременно правительство Армении утвердило смену названия школьного предмета «Армянская история» на «История Армении». В обосновании было сказано, что «преподавание должно быть направлено на анализ и представление исторических событий с позиции современной Армении — Республики Армения». Подобный «подъем на башню государственного восприятия», если использовать тезисы премьер-министра Никола Пашиняна, очевидно, обоснован фактической капитуляцией режима перед Азербайджаном [3], сдачей территорий и изменением баланса сил в Закавказье. Принципиальное несогласие ААЦ с таким политическим курсом привело к конфликту церкви и власти в 2020 г., новый виток которого мы наблюдаем сегодня.

Тигран Мелоян:
Российско-армянское взаимодействие на современном этапе

Исход конфликта правительства РА с ААЦ как точка бифуркации на пути развития армянского общества

Сколь ни горько это признавать, позиция современного руководства Армении куда ближе к харизматическим неопятидесятническим сектам, чем к традиционному наследию армянского народа. Политику команды Никола Пашиняна, находящейся под активным воздействием из Вашингтона, можно оценить как лояльную в отношении НРД, антагонистично (несмотря на все декларации) настроенную по отношению к ААЦ. Системная работа по трансформации религиозного ландшафта пространства Армении под видом идей терпимости к религиозным меньшинствам, их недискриминации проводилась американскими НКО с 2008 г. На современном этапе можно говорить о качественной трансформации американского подхода: от поддержки религиозного плюрализма к финансированию политических нарративов, дискредитирующих ААЦ.

Порой можно услышать суждения, что 350 тыс. условных адептов НРД — это не так уж много в сравнении с населением всей Армении, однако данные исследований свидетельствуют о том, что помимо количественных параметров значением обладают качественные: уровень сплоченности и политической агентности. Независимо от конфессиональной принадлежности общества, доля тех, для кого религия действительно является основой мировоззрения, не превышает 10–15%. Они формируют настроение, влияют на общественное сознание. Поэтому, если какая-то группа ставит целью изменить духовный облик народа, трансформировать его идентичность, ей не нужно охватывать все население — достаточно выявить и переориентировать те самые 10–15%. Подобного рода «молекулярную революцию» в совершенно грамшианском духе, возможно, мы наблюдаем сегодня в Армении. Реализуется интенсивная программа по разрушению идей-символов, которыми легитимировалась внешняя и внутренняя политика государства.

Качественный парадокс: поколение назад армяне указывали на свою христианскую веру как на доказательство принадлежности к Европе. Сегодня, чтобы получить доступ к Западу, от них требуется готовность эту веру (или ее политическое влияние) ослабить. Однако путь этот крайне опасен, в том числе и для тех, кто сознательно открывает ящик Пандоры. В отношении прошлого символы создают нашу общую память, благодаря которой мы становимся народом. В отношении будущего символы соединяют нас в народ, указывая, куда следовало бы стремиться и чего следовало бы опасаться. И тем свойством, благодаря которому символы выполняют свою легитимирующую роль, является авторитет. И когда современная политическая власть под внешним влиянием прилагает столько усилий для разрушения авторитета такой опоры нации, как ААЦ, они забывают о рисках, прекрасно описанных известным католическим богословом Романо Гвардини (1954): «Авторитет есть основа всякой человеческой жизни… он не только помогает слабому, но воплощает сущность всякой высоты и величия; и потому разрушение авторитета неизбежно вызывает к жизни его извращенное подобие — насилие».

Удержат ли армянское общество от насилия те, кто сегодня разрушает его историческую совесть и духовный хребет? Ведь «тогда ничего уже не будет безнравственного, все будет позволено». Исход этого противостояния определит не только будущее ААЦ, но и то, останется ли армянская государственность связанной с тысячелетним религиозным наследием или превратится в светский проект, открытый для внешнего управления.

* Организация признана экстремистской и запрещена в РФ.

** Организация признана нежелательной в РФ.

1. Казаков М.А., Макарова К.Е. Факторы трансформации структуры конфессионального пространства Армении // Вестник Томского государственного университета. 2021. № 469. С. 130.

2. Там же. С. 137.

3. Показательно, что 12 марта 2026 г. на брифинге после заседания правительства Никол Пашинян заявил, что в новой Конституции Армении, референдум по принятию которой ожидается после парламентских выборов 2026 г., не должно быть ссылки на Декларацию о независимости. В действующей Конституции Армении упоминается, что она основана на Декларации о независимости страны, которая была принята 23 августа 1990 г. Декларация основывается в том числе на совместном постановлении Верховного Совета Армянской ССР и Национального Совета Нагорного Карабаха «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха».