География сецессионизма в современном мире

Тема: Многополярный мир
Год издания: 2012
Автор:

Описание

Издательство: Новый хронограф

ISBN: 978-5-94881-187-1

Монография Ф.А.Попова представляет собой попытку обосновать право на жизнь новой географической субдисциплины – политической географии сецессионизма. Определение ее контуров потребовало уточнения используемого понятийного аппарата и систематизации политологических и географических подходов к изучению феномена. Особое внимание уделено факторам и закономерностям распространения сецессионизма, а также его типологизации на основе критериев уровня общественной поддержки и контроля над территорией.

Особую актуальность работе придают эмпирическая база данных, содержащая характеристику около 200 зон распространения сецессионизма, и сопутствующие карты и таблицы.

Рецензия на монографию

Рецензия.
Мир воображаемых границ

Ирина Кудряшова К.полит.н., доцент кафедры сравнительной политологии МГИМО (У) МИД России

Фото: india.nydailynews.com
Protesters in Kashmir

Сецессионизм многозначен, многообразен и политически остр. Борьбу за определение его смыслов, потенциала и тенденций ведут философы и политологи, историки и юристы, социологи и культурные антропологи. Своей работой Ф.А.Попов решительно вводит в научную полемику голос географов. С одной стороны, это логично, ведь любое сецессионистское движение - определенным образом маркированный участок политического пространства. С другой – встает вопрос: а как определить и географически интерпретировать эти маркеры, если во многих случаях они имеют лишь ментальный характер?

Автор подходит к решению этой задачи весьма основательно. По сути, рецензируемая монография представляет собой попытку систематизировать основы новой географической субдисциплины – политической географии сецессионизма. Определение ее контуров в первую очередь потребовало уточнения категориально-понятийного аппарата. Это действительно нужно: упрощение и затемнение понятий не только запутывает реальность, но и становится средством разрушения созидательной политической работы (вспомним распространенное романтически-восторженное отношение к «борцам за свободу и независимость» всех мастей).

Регионализм, индепендизм, ирредентизм и «полунезависимость»

Как справедливо отмечает Ф.А.Попов, понятия сепаратизма и сецессионизма необходимо различать. Сепаратизм как категория обозначает стремление к «обособлению части территории государства» и включает в себя сецессионизм и автономизм. Сторонники первого стремятся к выходу территории из состава существующего государства, второго – лишь к повышению степени ее автономии (с.23). Сам сецессионизм распадается на индепендизм (создание нового центра власти) и ирредентизм (присоединение к иному центру или создание нового целого на базе частей нескольких государств). Несмотря на отмечаемую в ряде случаев конъюнктурную размытость целей этих направлений (так, Партия Уэльса некоторое время выступала за «полный национальный статус», а центристы партии Демократическое действие Квебека преподносили себя как «умеренные сторонники суверенитета» (с.32), главным для классификации выступает отношение к сохранению государственных границ.

Сецессионизм имеет любопытные разновидности, которые нелегко бывает диагностировать. Он может быть «условным», когда развивается на территориях, не имеющих однозначного правового статуса и международно-признанных границ (Палестина, Испанская Сахара), «юридическим» (сочетающимся с выдвижением требования формального суверенитета) и «фактическим» (без оного). А также «инструментальным», «договорным», «побочным» и проч. Увидеть эти лики сецессионизма помогают многочисленные примеры: где-то центральная власть отдает мятежникам территории «на кормление» в обмен на мир (Мьянма), а где-то сторонники свергнутого режима провозглашают независимость из-за границы (Республика Логоне в Южном Чаде).

Для разрабатываемой проблематики существенное значение имеет констатация автором следующих положений:

  • сецессионизм всегда есть не только политическое, но и политико-географическое явление, ибо проецируется на территорию и может быть определено на карте в виде зоны распространения сецессионизма (ЗРС);
  • сецессионизм как деятельность включает в себя и конфронтационные политические проекты, и соответствующую риторику, поскольку «в политике публичное слово тоже есть дело» (с.31);
  • сецессионизм как глобальное явление – тип движений, выделяемых на основе общности формы преследуемых целей при существенном различии их содержания.
«Сецессионизм - политическое движение, направленное на выход территории из состава материнского государства под действием внутренних импульсов» (с.9).

Где обитает сецессионизм: «пиратские республики» и «острова транзитной государственности»

Сецессионизм отличается не только множеством проявлений. Существенно разнятся (нормативно и содержательно) также подходы к его изучению. Ф.А.Попов выделяет три основных типа интегральных разработок рассматриваемой проблематики: это исследования легитимности юридической сецессии, национализма и, наконец, фактической сецессии и порождаемых ею образований (с.50).

Право на сецессию имеет неутомимых защитников и столь же неутомимых противников, так как по сути амбивалентно. Коллизия принципов самоопределения народов и территориальной целостности государств – самое яркое тому подтверждение. К теоретическим спорам в этой сфере часто примешиваются идейно-политические убеждения: можно, как показывают события недавних лет, приветствовать независимость Косово в качестве единственного пути урегулирования вооруженного конфликта и отрицать такой же путь для Абхазии и Южной Осетии.

Прочные связи сложились между исследованиями сецессионизма и национализма, хотя предмет последнего значительно шире. Ф.А.Попов прав, когда пишет, что апелляция к ценностям нации и национального государства «служит одним из важнейших способов придать сецессии легитимность» (с.64). Анализ национализма, при всем разнообразии теоретических подходов (примордиализм, конструктивизм, этносимволизм), проливает свет на механизмы формирования групповой идентичности и значение особенностей ее восприятия для политического процесса.

«…Если сецессионизм есть одна из форм выражения национализма, то национализм есть инструмент моральной легитимизации сецессионизма» (с.65).

Сецессии можно изучать и через территориальные образования, возникающие в результате фрагментации единого пространства государственной власти. Эти образования получили в научной литературе разнообразные и порой живописные названия («безгосударственные территории», «зоны слабой государственности», «серые зоны», «острова транзитной государственности», «пиратские республики», «несостоявшиеся государства» и проч.), что свидетельствует как об определенной грубости существующих типологий, так и об ограниченной представительности любой из них. Тем не менее, это исследовательское направление позволяет наилучшим образом понять территориально-политическое измерение сецессионизма.

Групповая идентичность и зоны распространения сецессионизма

Раздел о факторах и закономерностях распространения сецессионизма представляется несущим для монографии. Да и сам автор отмечает, что его работа посвящена в первую очередь «исследованию эндогенных процессов, провоцирующих дробление политического пространства мира» (с.36). В этом контексте основным процессом выступает формирование территориальной идентичности - сецессии невозможны без соответствующего группового самосознания.

Выбранный ракурс представляется весьма плодотворным. В 2012 г. увидело свет двухтомное издание «Политическая идентичность и политика идентичности», выведшее исследования идентичности в российской науке на качественно новый уровень благодаря анализу влияния ее динамики на социально-политические изменения и разработке словаря терминов и понятий. Эта работа представляет идентичность как базовую категорию политического анализа в силу ее способности моделировать самоопределение индивида в системе координат политического процесса [1].

К факторам формирования сецессионистской идентичности Ф.А.Попов относит псевдоэтнические (воображаемо этнические), конфессиональные, внешнеполитические, исторические, в меньшей степени – экономические, а также факторы личного авторитета, административных границ, территориальной изолированности, показывая возможности и пределы их действия (с.108-147).

«В характере сецессионистской идентичности заключены основные особенности сецессионистского движения – состав и адресность его притязаний, допустимые формы конфронтации и диалога» (с.102).

Сецессионистские движения (и производные от них ЗРС) значительно различаются по внешним формам: от активной пропаганды до партизанских действий и гражданской войны. Положив в основу классификации два комплексных показателя (общественная поддержка сецессионистских идей и фактический контроль над территорией) и ранжировав их по степени интенсивности / полноты, Ф.А.Попов получает 12 ячеек референтной сетки, или типов ЗРС. Результаты анализа наглядно представлены в виде таблицы, и любознательный читатель может увидеть, что, например, сецессионисты Квебека, Тибета, Бермудских и Гавайских островов – соседи по общей ячейке, где степень поддержки сецессионистских целей – средняя, а фактический территориальный контроль – минимальный.

Обработка обширного эмпирического материала дает жизнь еще одной типологии сецессионизма – географической. Систематизация пространственных закономерностей развития сецессионистских движений позволяет выделить соответствующие типы-ареалы, которые легко ложатся на карту. Что можно сказать по поводу проделанной работы? В предисловии к выпущенному в 2011 г. издательством «Эшгейт» «Компаньону исследователя сецессий» редакторы-составители, известные специалисты А.Павкович и П.Радан, сетуют, что не смогли найти автора, который написал бы о взаимосвязи сецессий и национализма, как не смогли (уже по техническим причинам) включить в издание карту с очагами обсуждаемых в книге случаев сецессионизма [2]. Ф.А.Попов сделал и первое, и второе. Помимо базы данных по 199 случаям сецессионизма (с.237-620) рецензируемое издание содержит 12 карт, визуализирующих распространенность выведенных типов ЗРС в различных регионах мира.

С чем можно поспорить и что можно предложить

И все-таки, по нашему мнению, «география сецессионизма» обречена иметь междисциплинарный характер. Сецессионизм, как отмечает сам автор, во многом является продуктом социально-политического конструирования и воображения. Именно поэтому для понимания закономерностей возникновения и функционирования сецессионизма и, соответственно, политических перспектив создаваемых им географических зон требуется обращение к арсеналу многих научных дисциплин. Неслучайно мы приветствовали использование в работе интегрального идентичностного подхода, который позволяет объяснить представления человека о своем месте в обществе и их преломление в социальном поведении, основания этого поведения, психологическую мотивацию политического действия, социально-политическое самоопределение и пр.

Чтобы понять, что происходит с изменившимся и меняющимся миром, следует уметь выделять масштабные процессы. Ответы на многие поставленные в монографии вопросы - о критериях признания новых государств, о временных рамках существования сецессионизма как явления, о его влиянии на политическую карту мира – могут быть найдены в рамках изучения мировой системы суверенитета и ее трансформаций.

Формальные основы этой системы были заложены Вестфальским мирным договором (точнее, двумя договорами – Мюнстерским и Оснабрюкским) 1648 г. Документ дал «путевку в жизнь» современному государству, которое в силу исторических причин ассоциируется с нацией-государством. Известный исследователь проблематики суверенитета С.Краснер четко определил вестфальскую модель как «делающую акцент на обладании территорией и исключении внешних акторов из внутренних конфигураций власти» [3].

Исторически параллельно суверенитету государства как состояния развивались понятие народного суверенитета и теория разделения властей, что в ХIХ веке привело к формированию понятия суверенитета нации (сообщества с коллективной идентичностью и общей судьбой). «Качество» внутреннего суверенитета, отождествляемого со способностью государственных структур эффективно влиять на поведение населения и поддерживать необходимый уровень контроля, имеет прямое отношение к возникновению и развитию сецессионистских движений. Очевидно, сецессионизм как посягательство на часть территории материнского государства и как проект группового самоопределения не мог иметь места в традиционных государствах (города-государства, феодальные системы, централизованные бюрократические империи и др.), где отсутствовали не только ясные границы, но и, как правило, представления о суверенитете, монопольном авторитете, национальности, конституционности [4].

С течением времени форма нации-государства натягивалась на политическое пространство, освобождавшееся после распада империй, или перенималась в результате культурной диффузии и имитации. Многие попытки постимперского (постколониального) национального строительства так и не привели к появлению наций, но сложившийся идеализированный мир территориальных государств поддерживался и поддерживается благодаря заинтересованности международного сообщества в сохранении status quo. Развитие сецессионистского сознания во многих случаях – естественный процесс, связанный с хронополитической незрелостью обширной группы «наций-государств».

Вряд ли можно согласиться, что сецессионизм уже не является актуальным фактором изменения политической карты мира. Глобализационные процессы объективно благоприятствуют сецессионизму. Среди причин этого Л.Кокс, например, называет относительное сужение возможностей государства, которое в первую очередь касается «слабых» политий; распад устойчивой системы государственных союзов биполярной эпохи; дифференцированное восприятие глобализационных процессов на локальном, национальном и региональном уровнях, вызывающее рост национализма; широкое использование технологических и культурных продуктов глобализации в качестве «медиумов» националистического возрождения [5].

***

Соображения, высказанные в порядке научной дискуссии, не умаляют достоинств труда Ф.А.Попова, предпринявшего смелую попытку выработать комплексный подход к изучению сецессионизма, осуществить типологизацию его проявлений на основе собранной базы данных и нанести на карту невидимые большинству границы его локусов. Это, безусловно, творческая и нужная работа, позволяющая полнее понять динамику мирового суверенитета и новые политические риски.

Данную книгу можно порекомендовать всем, кто интересуется политологией, международными отношениями и, конечно, политической географией. Она будет полезна как студентам и аспирантам, так и зрелым исследователям: первые найдут в ней хорошо организованный учебный материал, вторые – новые теоретические подходы к изучению проблематики сецессионизма, вписанного в мировой политический ландшафт.

1. См. Политическая идентичность и политика идентичности: в 2 тт. / отв.ред.И.С. Семененко. – М.: РОССПЭН, 2012.

2. The Ashgate Research Companion to Secession / Pavcović A., Radan P. – Famham, Burlington: Ashgate Publishing, Ltd., 2011. - 568 p.

3. Krasner S.D. Sovereignty: Organized Hypocrisy. – Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1999. – P.20-21.

4. Eisenstadt S.N. The Political Systems of Empires. – Glencoe: Free Press, 1963. - P.10.

5. Cox L. Neo-Liberal Globalisation, Nationalism, and Changed ‘Conditions for Possibility’ for Ceseccionist Mobilization // On the Way to Statehood: Secession and Globalization / ed. by Pavković A., Radan P. – Aldershot: Ashgate, 2008. – P.43-48.


Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся