Acquisition of Space Systems

Тема: Безопасность
Год издания: 2016

Описание

Издательство: RAND Corporation

ISBN: 978-0-8330-8895-6

Space systems deliver critical capability to warfighters; thus, acquiring and deploying space systems in a timely and affordable manner is important to U.S. national security. However, many Department of Defense (DoD) space programs experienced large cost growth, schedule delays, and unanticipated technical problems for years, raising concerns about potential operational gaps in some critical space capabilities, because satellites were not being delivered as scheduled to replace the aging legacy systems in orbit. The difficulties faced during development of these systems may have been mostly resolved, because the systems have been delivered or are entering the production phase, but as DoD plans for the next-generation space systems in increasingly challenging fiscal and security environments, it is important to apply lessons learned from the past DoD space acquisition experience. RAND was asked to identify key factors that contributed to the difficulties in DoD space acquisition.

This report should interest policymakers concerned with military acquisition and related issues.

Электронная версия доклада

Рецензия


Рецензия

REUTERS/Mike Brown

Ждите нас, звезды?

Kim Y., Axelband E., Doll A. et al. Acquisition of Space Systems. Volume 7. Past Problems and Future Challenges. RAND Corporation, 2015.

Алексей Фененко, к.и.н, в.н.с. Института проблем международной безопасности РАН, доцент факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова, эксперт РСМД

Минувшие пять лет стали временем застоя в изучении космической политики. Немногочисленные работы [1] опирались преимущественно на интеллектуальный потенциал, наработанный американскими исследователями в середине 2000-х гг. — в период [2], получивший название «вторая космическая гонка» [3].

Сегодня космические исследования вновь не в тренде. Свертывание Россией и США амбициозных проектов по изучению дальнего космоса в 2011–2012 гг. символизировало финал очередной попытки великих держав совершить масштабный прорыв в космическое пространство. В ближнем космосе после разворачивания российской системы ГЛОНАСС весной 2012 г. также не наблюдалось крупных успехов. Отошли на второй план и проекты милитаризации космоса. Если в 2008–2009 гг. проекты противоспутникового оружия были в центре дипломатических баталий, то сегодня они стали достоянием редких конференций по разоружению.

На этом фоне специальный доклад RAND Corporation «Приобретение космических систем» представляет собой попытку вернуться к изучению проблем милитаризации космоса. Примечателен его подзаголовок — «Прошлые проблемы и будущие вызовы». Авторы тем самым перебрасывают мостик от нынешней ситуации к прошлым военно-космическим исследованиям и к моделированию будущих проблем. На первый взгляд, эта работа — сугубо технический анализ современных военно-космических программ США. В действительности в ней содержится пласт информации, побуждающий к размышлениям.

Цель своего анализа эксперты RAND видят в выявлении системных проблем, которые создавали трудности при изучении космического пространства. Авторы выдвигают следующие задачи: проанализировать эффективность космических программ Министерства обороны США с точки зрения их стоимости, соответствия графику ввода в эксплуатацию военно-космических систем и эффективности; охарактеризовать современное состояние космических программ Министерства обороны США; выявить сложности, которые могут возникнуть при создании нового поколения космических систем.

Словосочетание «системные проблемы» придает тексту особую направленность. Эксперты RAND признают, что предыдущие военно-космические программы столкнулись с некими системными, т.е. почти неустранимыми или по меньшей мере трудно устранимыми, проблемами. При этом они не дают ответа, в чем именно заключались сложности. Однако сама постановка вопроса о том, что военные программы прошлого были не слишком эффективными, примечательна. По сути, это признание неудач военной политики середины 2000-х гг. Несмотря на то, что напрямую об этом не говорится, в заключении к работе авторы рекомендуют правительству США провести переоценку производственной базы и ценообразования на соответствующие заказы. Сам факт подобной необходимости указывает на малоэффективность предыдущей политики. Иначе зачем понадобилось бы ее менять? Видимо, ситуация действительно непростая: американцы не любят признавать собственные неудачи.

Выводы авторов носят критический характер. Четыре из пяти выбранных для анализа программ требуют, по мнению экспертов, увеличения расходов и явно не окупают затраченных на них средств. Только программа GPS III пока остается относительно перспективной. Причины этого эксперты RAND видят в завышенных ожиданиях, введении в действие недостаточно проработанных технологий и неэффективной системе заказов. В долгосрочном плане они усматривают истоки кризиса в сокращении финансирования военно-космических программ в 1990-х гг. Перспективным решением представляется оптимизация расходов, т.е. урезание средств, выделяемых на неэффективные проекты, и расширение финансирования эффективных.

Вялотекущая стагнация?

Сама постановка вопроса о том, что военные программы прошлого были не слишком эффективными, примечательна.

Однако приведенные факты — лишь верхушка айсберга. Самое интересное эксперты RAND оставляют в стороне. С 1992 г. каждая администрация США заявляла об оптимизации расходов на военно-космические программы. Но почему-то спустя каждые пять–семь лет приходится напоминать о необходимости таких шагов. Это можно объяснить двояко. Первое — в силу каких-то причин средства, выделяемые на военно-космические программы, тратятся предельно неэффективно, и тогда придется признать высокий уровень коррупции или некомпетентность исполнителей. Второе — сами по себе программы представляют собой набор вялотекущих проектов и не имеют потенциала для прорывных решений. Верным решением выступает, пожалуй, второе. Ни одна из упомянутых в работе военно-космических программ за минувшие сорок лет не принесла сколько-нибудь ощутимых результатов, несмотря на частую смену исполнителей. Не принесли результатов и многочисленные проекты пилотируемых космических аппаратов «нового типа»: их, по сути, сокращает каждая новая администрация США. Лозунг «победа любой ценой», характерный для «первой космической гонки» 1960-х гг., заменился на хорошо знакомый русскому читателю девиз ревизионистов «цель — ничто, движение — все».

Если у американцев отсутствуют по-настоящему прорывные проекты, а их программам присущи технические сложности, то стоит ли России их копировать?

Такая смена была не случайной. В Советском Союзе в начале 1970-х гг. изучался вопрос о возможности создания полноценного «космического оружия» на основе орбитальных станций, способного уничтожать баллистические ракеты противника[4]. В США аналогичные дискуссии шли в период разработки программы «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ) середины 1980-х гг.[5]. В обеих странах ведущие эксперты признали, что создать космическое оружие на существующем технологическом уровне невозможно[6]. Никакого научно-технического прорыва за минувшие тридцать лет не произошло. Отсюда закономерный переход когда-то казавшихся прорывными военно-космических проектов в разряд мелких.

Еще одна проблема — устаревание военно-космических программ. Авторы неслучайно отмечают, что большинство проектов датируется первой половиной 1970-х гг. Некоторые из них модифицировались в конце 1990-х гг., но даже в этом случае приходится признать, что им уже не менее 16 лет, а это весьма серьезный срок. Можно, конечно, говорить о сложности программ. Тем не менее, если вспомнить середину прошлого века, разница очевидна: военная ядерная программа США была осуществлена в течение трех лет (1942–1945 гг.), «лунная» — восьми лет (1961–1969 гг.). С начала 1970-х гг. ситуация изменилась. Пилотируемые полеты на Луну и создание орбитальных станций[7] оказались замороженными. Пилотируемый полет на Марс, не говоря уже о других планетах Солнечной системы, остается столь же недосягаемым, как и в 1970 г. Что-то странное происходит в американской военно-космической политике, если в 2016 г. программы 1970-х гг. все еще находятся в стадии реализации.

Авторы вскользь упоминают еще об одной проблеме — изношенности космического оборудования. Современные космические аппараты часто основаны на конструкциях 1970-х гг. Кроме того, идейный багаж исследований базируется на идеях сорокалетней давности и не отличается новизной. Любопытно, что только программы GPS, которые авторы относят к перспективным, имеют четкий конечный результат — создание определенных спутников. Другой вопрос, плохие они будут или хорошие. Остальные программы представляют собой набор пожеланий: перспективные проекты, которые когда-то должны увенчаться неким результатом, важным для военных исследований.

Лозунг «победа любой ценой», характерный для «первой космической гонки» 1960-х гг., заменился на хорошо знакомый русскому читателю девиз ревизионистов «цель — ничто, движение — все».

На основе всего вышесказанного можно сделать интересное наблюдение: современные военно-космические проекты символизируют крах третьей попытки создания полноценного «космического оружия». Первая была предпринята в 1960-х гг.: и в США, и в СССР разрабатывались проекты боевых космических кораблей, противоспутниковых систем и боевых орбитальных станций. Вторая попытка пришлась на 1980-е гг. — тогда была разработана рейгановская программа СОИ, делавшая упор на экзотические проекты вроде боевых химических лазеров или электромагнитных ускорителей частиц. На третьей стадии (середина 2000-х гг.) администрация Дж. Буша-младшего вернулась к проектам использования противоспутникового оружия и противоракетной обороны. В 2010-х гг. Соединенные Штаты, похоже, отказались от амбициозных проектов. Вернуться к ним американцы в ближайшее время вряд ли смогут: каждая из программ потребует по меньшей мере серьезного научно-технического прорыва.

Россия за кадром

Эксперты RAND не упоминают о России, что объяснимо: предмет их исследования ограничен космической политикой США. Однако повод для размышлений есть и у российского читателя. На протяжении последних пятнадцати лет «Роскосмос» фактически дублировал программы НАСА — в той мере, в какой позволяли бюджет и технологические ресурсы. Российские проекты изучения Луны, Марса, Солнца были, в свою очередь, некой оппозицией проектам НАСА. Создание ГЛОНАСС стало альтернативой американской GPS. Похожая ситуация сохраняется и в отношении российской военно-космической политики. При создании Воздушно-Космических сил РФ в 2015 г. потребовалось учесть американский опыт.

На протяжении последних пятнадцати лет «Роскосмос» фактически дублировал программы НАСА.

На данном этапе Россия и США находятся примерно на одинаковом уровне космических исследований. Обе страны опираются на технологический потенциал 1970-х гг. Американцы в ближнем космосе опирались на Space Shuttle (1981 г.) и GPS (1974–1993 гг.), в дальнем космосе — на прорывные технологии автоматических межпланетных станций «Пионер-10» (1972 г.) и «Вояджер» (1977 г.). В военно-космической сфере действующие программы представляют собой либо модификацию GPS, либо отработку перспективных идей администрации Р. Никсона (1969–1974 гг.) по использованию новых физических возможностей. Однако и в России пока преобладают технические наработки СССР: от космических кораблей типа «Союз» (1967 г.) до грузовых ракет-носителей «Стрела» и «Рокот», созданных на основе МБР SS-19 «Стилет», которые были ликвидированы по Договору СНВ-1 (1991 г.). Внушительного технологического прорыва не добилась ни одна из сторон.

Россия свернула амбициозные космические проекты по изучению дальнего космоса почти одновременно с США в 2010–2012 гг. Наиболее масштабными неудачами стали гибель спутника «Коронас-Фотон», изучавшего Солнце (2010 г.), и автоматической станции по изучению Марса «Фобос-Грунт» (2012 г.), а также замораживание проекта «Луна-Глоб» (2013 г.). По срокам эти события совпали с ключевыми неудачами американцев: гибелью автоматической марсианской станции «Феникс» (2008 г.) и закрытием программы «Space Shuttle» (2011 г.). И это закономерно. Россия и США шли по одной программе освоения космоса и, следовательно, создания военно-космических технологий. Таким образом, Россия словно признала провал своих попыток в дальнем космосе, а США — в ближнем.

Нечто похожее произошло и в военном космосе. Еще 11 января 2001 г. комиссия Пентагона под руководством Д. Рамсфелда подготовила доклад о перспективах военно-космической политики США. Авторы сфокусировали внимание на росте зависимости американских вооруженных сил от космических систем навигации и связи. Эта зависимость повышала, по их мнению, опасность нанесения превентивного удара по американской спутниковой группировке. Возник запрос на разработку оборонительных операций по защите центров связи и региональных группировок вооруженных сил США. В июне 2002 г. корпорация RAND представила доклад о возможностях использования боевых лазеров воздушного базирования, бронебойных снарядов и авиационных транспортных средств для защиты американских космических аппаратов. Но, как показал нынешний доклад RAND, результаты двенадцати лет работы оказались скромными.

«Вторая космическая гонка» середины 2000-х гг., похоже, носила имитационный характер и, несмотря на попытки осуществить прорыв в изучении Солнечной системы, пока не завершилась внушительным успехом сторон. Возможно, за ее имитацией стояло стремление соответствующих ведомств реализовать собственные интересы. Также не исключено, что у великих держав не было достаточных технических ресурсов для реализации столь амбициозных проектов.  Так или иначе, несмотря на многочисленные попытки, США и России не удалось даже приблизиться к повторению своих же технологических достижений 1960-х гг. В процесс включилась группа стран третьего мира, претендующая на освоение непилотируемого космоса, — Китай, Индия, Япония, возможно, Иран и Южная Корея. Пока их успехи колеблются на уровне достижений СССР и США конца 1950-х гг.

* * *

До начала 2010-х гг. мейнстримом российских исследований космоса была идея догнать Америку. Отечественные авторы не без оснований сокрушались по поводу того, что у нашей страны нет аналога НАСА и сопоставимого с США бюджета для космических исследований. Доклад экспертов RAND позволяет по-новому взглянуть на эту проблему. Если у американцев отсутствуют по-настоящему прорывные проекты, а их программам присущи технические сложности, то стоит ли России их копировать?

Современные военно-космические проекты символизируют крах третьей попытки создания полноценного «космического оружия».

Причины неудач эксперты RAND оставляют за кадром. Их изучение потребовало бы специального исследования. Возможно, виной всему недостаточный уровень научно-технических знаний. Не исключено, что речь идет об отказе от прорывных мобилизационных проектов, которые в СССР и США осуществлялись любой ценой, несмотря на финансовые издержки. Долгосрочного планирования в военно-космической сфере практически не существует — преобладают ситуативные проекты с неясной перспективой. Очевидно, что без мобилизации военно-космическая отрасль обречена на стагнацию, даже если внешне кажется, что в ней реализуются перспективные программы.

В 1967 г. космонавт А. Леонов и художник А. Соколов выпустили альбом космической живописи «Ждите нас, звезды!» В нем под видом «космической живописи» издавался план для человечества на XXI век: от создания постоянно действующих лунных баз до находки внеземных цивилизаций в других звездных системах. Однако в середине 2010-х гг. ведущие космические державы по-прежнему осваивают технологический ресурс, накопленный в конце 1960-х гг. Второго прорыва в космос, которого ожидали в 1980-х и середине 2000-х гг., так и не произошло. Стагнация в военно-космических программах США как нельзя лучше показывает, что в освоении космоса пока достигнут предел. Россия и США не обмениваются успешным опытом в освоении ближнего и дальнего космоса, вернувшись к геополитическому соперничеству в стиле XIX в. Однако в мире баланса сил в духе Крымской войны космос закономерно занимает скромное место центра связи и обеспечения воздушной и морской мощи. «Визит к звездам», предсказанный А. Леоновым, похоже, вновь отодвинулся на столетия.

 

1. Россия и международная безопасность в космосе / Под ред. А.А. Кокошина (отв. ред.), А.Д. Богатурова (науч. ред.). М.: КомКнига, 2013.

2. Moltz J.C. The Politics of Space Security. Strategic Restraint and the Pursuit of National Interests. Stanford: Stanford University Press, 2008; Freeze J.J. Space as a Strategic Asset. N.Y.: Columbia University Press, 2007; Temple P. Shades of Gray: National Security and the Evolution of Space Reconnaissance. Washington: American Institute of Aeronautics, 2004.

3. Фененко А.В. Конкуренция в космосе и международная безопасность // Международные процессы. 2008. Т. 6. № 3(18). С. 26–41.

4 Кокошин А.А. «Ассиметричный ответ» на «Стратегическую оборонную инициативу» как пример стратегического планирования в сфере национальной безопасности // Международная жизнь. 2007. № 7. С . 29 — 42.

5 Ознобищев С.К., Потапов В.Я., Скоков В.В. Как готовился «ассиметричный ответ» на «Стратегическую оборонную инициативу» Р. Рейгана. Велихов, Кокошин и др. М.: ЛЕНАНД, 2008.

6 Макнамара Р. Путем ошибок - к катастрофе. Опыт выживания в первом веке ядерной эры». М.: Наука, 1988.

7 «Скайлэб» (Skylab) никогда не считался в США полноценной орбитальной станцией: он был создан на основе модификации корпуса верхней ступени ракеты «Сатурн-1B». Для его обозначения американцы использовали термин «частично-орбитальная станция» (partial space station).

 

 

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся