Антироссийские санкции как причина германского экономического кризиса

В октябре 2022 г. на ежегодной конференции послов ЕС экс-глава европейской дипломатии Жозеп Боррель открыто признал, что благосостояние Европы традиционно основывалось на потоке дешевых энергоресурсов из России. Это, однако, не помешало ему в той же речи призвать к поиску новых поставщиков и реструктуризации экономики. Воплощением данного призыва стали принятый ЕС план REPowerEU по постепенному полному отказу от российских энергоресурсов, а также сокращение самой Германией доли прямого импорта сырой нефти и природного газа из России до около нулевых значений, несмотря на то, что раннее Россия являлась ключевым экспортером данных энергоносителей в Германию. Как следствие, уже в 2025 г. новоизбранный канцлер Фридрих Мерц был вынужден заявлять о том, что Германия сталкивается со структурным кризисом собственной экономики, а большое количество ее секторов больше не являются конкурентоспособными. Отмечалось также, что Европа при сохранении текущих тенденций может стать не более чем «экономическим придатком» США или Китая.

Источник: Freepik

Краткий обзор экономики Германии

Германия всегда именовалась первой экономикой ЕС, что демонстрируют следующие показатели. В 2021 г. и по итогам 2024 г. Германия являлась третьей экономикой мира (после США и Китая) по показателю номинального ВВП. По показателю ВВП по ППС данные показали схожие значения: в 2021 г. и в 2024 г. Германия занимала 6 место, при этом находясь выше любой страны ЕС. Средний годовой рост ВВП за последние 20 лет в Германии составил 1,1% (что находится на уровне, например, Франции), при этом периодами темпы роста превышали 2% и даже 3%, что для стран, отнесенных к категории развитых, с учетом масштабов их экономического хозяйствования, является ожидаемым уровнем.

Важно отметить, что Германия, несмотря на «всеобщий западный тренд» на перенос промышленных мощностей в развивающиеся страны, остается одной из самых индустриализированных стран ЕС. Например, в 2024 г. вклад промышленности в создание валовой добавленной стоимости в Германии составил 19,9%, что выше показателей Италии (16,6%), Испании (11,9%) или Франции (10,7%).

Говоря о торговой составляющей германской экономики, внешняя торговля Германии традиционно является значительно профицитной. Кроме того, Германия всегда была главным экспортером среди стран ЕС. Так, в 2024 г. ее доля в экспорте товаров как вовне (27,4% от всех стран ЕС), так и внутри (21%) союза была лидирующей с заметным отрывом. Наконец, как до начала СВО, так и по итогам 2024 г. Германия была третьей экономикой мира по объемам экспорта товаров и услуг.

С учетом вышеприведенных комплементарных характеристик экономики ФРГ и соответствующих показателей наличие германского экономического кризиса не является очевидным. Однако, к настоящему моменту все больше становится понятно, что процесс восстановления и реструктуризации затянулся, а сама экономика находится в длительной рецессии со всеми характерными проблемами.

На пути к больному человеку Европы

Для начала рассмотрим траекторию ВВП Германии за последние 5 лет. В 2020 г. в условиях кризиса, вызванного пандемией COVID-19, экономика Германии сократилась на 4,5%, после чего в 2021 г. начался ожидаемый восстановительный рост в 3,9%, который вышел на привычную для Германии отметку в 1,9% в 2022 г. Все проблемы стали в полной мере проявляться с задержкой в год: в 2023 г. ВВП Германии сократился на 0,7%, а в 2024 г. – еще на 0,5%.

Согласно недавно опубликованным расчетам, по итогам 2025 г. германская экономика наконец-то показала небольшой рост в 0,3%. Вместе с тем, во-первых, это может рассматриваться как стагнация и продолжение экономического кризиса. Во-вторых, в позапрошлом году Еврокомиссия ожидала от Германии рост в 0,7% в 2025 г., которого, однако, не произошло. В-третьих, прямо сейчас экономика Германии находится примерно на уровне 2019 г. и, чтобы вернуться на предкризисный уровень потеницального ВВП, по некоторым оценкам, Германии необходимо расти с темпом в 2,5% на протяжении следующих 6 лет, что даже в «лучшие годы» было бы нереалистичным сценарием. Таким образом, даже учитывая влияние пандемии (от которой страна восстановилась уже на следующий год), фактически четыре года экономического развития оказались упущены.

При этом единственными составляющими, которые стимулируют германскую экономику являются расходы домохозяйств и обширный сектор услуг. Объемы инвестиций в промышленное оборудование имеют стабильно понижательный тренд и по сравнению со своим последним пиком в третьем квартале 2022 г. по итогам третьего квартала 2025 г. снизились на 9,8% до уровня 2016 г. Инвестиции в строительный сектор сократились на 17,9% по сравнению с показателями четвертого квартала 2020 г. и находятся на уровне 2010 г. Если обращаться к объемам созданной добавленной стоимости и сравнивать результаты третьего квартала 2025 г. с данными на конец 2021 г., то в производительном секторе данный показатель снизился на 7,8%, а в строительном – на целый 21%. Более того, объем промышленного производства ожидаемо также имеет тренд к сокращению, и при сравнении результатов ноября 2025 г. со значениями на начало 2022 г. он сократился на 7,6%. Таким образом, фактически наблюдается процесс частичной деиндустриализации экономики Германии, который непонятно, когда будет прекращен.

В данном контексте необходимо затронуть и вопросы занятости населения. В частности, уровень безработицы имеет стабильно повышательный тренд со времен своего минимума в мае 2022 г. (4,9%), так что в декабре 2025 г. он равнялся уже 6,2%, полностью копируя свои показатели времен пандемии. Доля же занятых в промышленности в 2025 г. снизилась на 0,4 п.п. Данное сокращение может показаться малозначительным, учитывая давний тренд на уменьшение доли занятых в промышленном секторе, однако подобное одномоментное сокращение за последние годы наблюдалось только дважды: из-за мирового экономического кризиса 2008 г. и из-за пандемии.

Согласно недавно опубликованному исследованию германского аналитического центра Initiative Neue Soziale Marktwirtschaft, с июля 2024 г. на 88 крупнейших немецких предприятиях было объявлено о сокращении персонала общей численностью в чуть менее 150 тыс. человек. Лидерами данного списка являются главный оператор ж/д путей Deutsche Bahn (30 тыс.), производитель автокомплектующих ZF (14 тыс.), а также такие знаменитые компании, как ThyssenKrupp (11 тыс.), Bosch (10 тыс.) и Volkswagen (10 тыс.). Volkswagen, в частности, под давлением профсоюзов хотя и отказался в конце 2024 г. от идеи одномоментного закрытия 3 заводов в Германии и снижения заработной платы, но все так же планирует сокращение объемов производства и 35 тыс. рабочих мест к 2030 г. С другой стороны, BASF объявила о закрытии ряда производств и сокращении персонала в германском Людвигсхафене, фактически перенося свои мощности в китайские Нанкин, Чанша и Чжаньцзян.

Наконец, стоит рассмотреть и некоторые исследования Торгово-промышленной палаты Германии (Deutsche Industrie- und Handelskammer). Согласно первому из них, если в 2022 г. уже 36,6% промышленных предприятий с персоналом в более 500 человек (т.е. достаточно крупные компании) либо планировали, либо уже начали реализовывать сокращение объемов производства или его вынос за границу, то за последние годы данный показатель только продолжал ухудшаться и в 2025 г. составил 59,0%. Согласно второму, в ходе которого проводился опрос среди германских фирм, сальдированная (положительные минус отрицательные ответы) оценка нынешней экономический ситуации равнялась 0, при этом, во-первых, данный показатель имеет стабильный понижательный тренд с 2022 г., и, во-вторых, хуже всего ситуацию оценивают именно промышленные предприятия – там значения уже давно в отрицательной области.

Сальдо экономических ожиданий компаний с 2023 г. колеблются примерно у одной отрицательной отметки, при этом самые негативные оценки дают предприятия из сфер торговли и строительства. Аналогичным образом с 2023 г. примерно у одной отрицательной отметки колеблются и экспортные ожидания фирм, при этом среди предприятий вторичного сектора меньше всего «в светлое будущее» верят компании химической и автомобильной промышленности. Эти данные могут показаться очередным заурядным соцопросом, но важно понимать, что в экономике ожидания зачастую несут в себе роль самосбывающегося пророчества.

Что касается внешней торговли, в критические моменты после 2022 г. сальдо торгового баланса в течение пары месяцев падало до значений ниже времен пандемии, что для экспортоориентированной экономики Германии является из ряда вон выходящим событием. Более того, несмотря на первоначальное восстановление, произошедшее в 2023 г., начиная с 2024 г., данный показатель снова имеет понижательный тренд, сократившись с тех времен на момент ноября 2025 г. на 31,8%.

Отдельно стоит отметить и политику германского правительства, которое вместо концентрации усилий и финансовых средств на решение экономических проблем, пошло на увеличение государственного долга ради усиления армии. С этой целью в 2025 г. были внесены поправки в «долговой тормоз», вынуждавший правительство иметь профицитный бюджет, и благодаря чему в заложенном на 2026 г. бюджете 82 из 179,7 млрд. евро кредитного финансирования пойдут на нужды Бундесвера. На самом деле, в госдолге при успешном росте экономики нет ничего плохого, как и в отмене неработающего со времен пандемии «долгового тормоза», так как германский бюджет уже давно дефицитный. Тем не менее, в условиях кризиса, высокой для Европы ключевой ставки ЕЦБ в 2,15%, а также отсутствия какой-либо военной угрозы или вооруженного конфликта подобное финансируемое за счет заемных средств военное кейнсианство выглядит избыточным.

Причина всех бед

Механизмы всех подобных экономических кризисов, вызванных резким скачком стоимости энергоресурсов, хорошо известны странам Запада еще со времен Войны Судного дня. В свое время ФРГ в том числе пострадала от нефтяного эмбарго арабских стран. Однако уроки истории оказались забыты, и именно поэтому, если в январе 2020 г. затраты на импорт природного газа в соотношении €/ТДж были равны 4,3 тыс. евро, то в ноябре 2025 г. данные числа равнялись уже 9,4 тыс., при этом в своем пике в 2022 г. они достигали отметки в 46,4 тыс. Аналогично и с затратами на нефть, которые в 2025 г. хоть и вышли на уровень начала 2020 г., но до этого в пике могли превышать значения января 2020 г. на 77,9%.

Отсюда вытекают вполне логичные следующие изменения: цена на газ для домохозяйств по итогам первой половины 2025 г. по сравнению со второй половиной 2021 г. выросла на 77,6%, на электричество – на 21,4%. Для не домохозяйств увеличение данных показателей равняется 45,8% и 16,1% соответственно. Отдельно стоит отметить, что подобные затраты хоть немного и снизились после пиковых значений второй половины 2022 г. – первой половины 2023 г., но с тех пор фактически колеблются у примерно одного и того же уровня. И это при том, что доля электростанций, работающих на газе, от общего объема производства электроэнергии составляет по итогам 2025 г. только 16,7%.

Так что механизмы запуска германского экономического кризиса вполне очевидны. В условиях высоких цен на электроэнергию конкурентоспособность, в частности, автомобилей Volkswagen заметно сокращается. Аналогичная ситуация происходит и с продукцией химической компании BASF при столь значительном росте цен на газ. Наконец, всеобщее подорожание энергоресурсов и электричества логичным образом бьет и по всей экономике Германии в целом, одновременно запуская как рецессионные, так и инфляционные процессы.