Внешнеполитические риски КНР – 2026

В конце февраля 2026 г. Центр международной безопасности и стратегии при Университете Цинхуа (CISS) опубликовал ежегодный доклад «Прогноз внешнеполитических рисков безопасности Китая в 2026 году» (https://ciss.tsinghua.edu.cn/info/yjbg/9024). Директором аналитического центра, основанного в 2018 г., является Фу Ин, ранее занимавшая должность заместителя министра иностранных дел Китая. В 2025 г. CISS был назначен ключевым партнёром-исполнителем по политическим исследованиям МИД КНР на период 2025–2027 гг. (https://ciss.tsinghua.edu.cn/info/wzjx/8587) Благодаря выстроенной системе коммуникаций академических исследователей с внешнеполитической элитой результат выпущенного доклада стал отражением единого мнения ведущих китайских экспертов по вопросам национальной безопасности в 2026 г.

Источник: Reuters

Смена актуальных рисков

По аналогии с прошлогодней версией (https://ciss.tsinghua.edu.cn/info/yjbg/7874) доклад начинается с подтверждения наличия глубоких трансформационных процессов в мире, ставящих под угрозу безопасность КНР. Примечательно, что, хотя в новом докладе, как и в предыдущем, в качестве одного из основных источников риска называется непредсказуемая политика Соединённых Штатов, данный перечень не ограничивается только этим фактором. Список пополнили три аспекта: действия премьер-министра Японии Санаэ Такаити, председательство Филиппин в АСЕАН, наступившее спустя десять лет после арбитражного суда по спору в Южно-Китайском море (ЮКМ), и последствия российско-украинского кризиса. Учитывая национальные интересы, КНР будет пристально наблюдать и анализировать течение данных процессов, поскольку сопутствующие им проявления могут подорвать внутреннюю стабильность.

В сравнении с прошлым выпуском доклад 2026 г. получился в два раза объемнее, несмотря на то, что число заявленных рисков в оглавлении увеличилось лишь на два пункта: в этом году прописаны десять вызовов, которые были распределены между тремя разделами по ключевым сферам:

• геополитика и военная безопасность (5 подпунктов);
• экономика, финансы и безопасность производственных цепочек (3 подпункта);
• нетрадиционные угрозы безопасности и новые риски (2 подпункта).

Краткий обзор

Во введении обозначены три области, находящиеся в фокусе внимания Китая, ведь именно в них сходятся точки пересечения упомянутых категорий уязвимостей. Главным узким местом стала возможность одновременного разворачивания действий в трёх стратегических направлениях: Восточно-Китайском море, Тайваньском проливе и Южно-Китайском море. Отмечается, что «за последние годы это первый случай, когда угроза достигает столь высокой степени концентрации, формируя системное давление на безопасность периферии Китая», из чего можно сделать вывод о значительной эскалации напряженности в регионе между КНР и соседними странами и их союзниками (Японией, Филиппинами, Вьетнамом и Соединёнными Штатами в первую очередь).

В равной степени для Китая также важно сосредоточиться на последствиях взаимозависимости геополитической и экономической сфер. По прогнозам, в рамках технологической конкуренции внешнеполитический курс США сместится к системному сдерживанию, экономические отношения с ЕС могут постепенно ухудшаться, а параллельно с этими процессами будет формироваться продвигаемый Вашингтоном альянс по добыче критически важных полезных ископаемых. Данные обстоятельства, связанные с введением институциональных барьеров, разрывом производственных цепочек и ограничением доступа на рынки, сопровождаются возрождением нарратива о «китайской угрозе», что, в свою очередь, влияет на торгово-экономические отношения КНР с другими странами.

Не удивительно, что в Китае возникает неопределённость касательно будущего торгового диалога с ЕС, поскольку в конце 2025 г. Европейская комиссия представила инициативы по укреплению экономической безопасности и управлению внешними рисками (https://ec.europa.eu/commission/presscorner/api/files/document/print/en/ip_25_2891/IP_25_2891_EN.pdf.... Меры направлены на снижение стратегической зависимости от импорта критически важного сырья, используемого в высокотехнологичных отраслях. Предполагается достичь сокращения до 50 % к 2029 г. за счёт диверсификации цепочек поставок и поддержки проектов по добыче и переработке ресурсов, что в перспективе может привести к более жёсткой линии ЕС в отношении ключевых поставщиков и постепенной корректировке экономического сотрудничества с Китаем.

На фоне глобальной турбулентности не менее значимым вызовом, упоминаемым китайскими экспертами в докладе, остаётся сосуществование так называемых «серых носорогов» и «чёрных лебедей». Такая логика демонстрирует китайский подход к оценке высоко- и маловероятных рисков, которая складывается на основе комплексного анализа множества факторов и международной обстановки в целом, включая, например, нестабильность на Ближнем Востоке, потенциальное схлопывание пузыря ИИ и кризис госдолга США.

Ежегодный материал CISS содержит совокупный рейтинг, иллюстрирующий риски в порядке убывания и составленный на основе изучения нескольких параметров: вероятность возникновения, степень влияния, контролируемость и взаимосвязанность. Привлекают к себе внимание изменения в списке, поскольку ярко выражен сдвиг приоритетов национальной безопасности КНР. В прошлом году стратегическим фактором, расположенным на первой строке, стала конфронтация между Китаем и США, а аспект обеспокоенности вопросами экономических потрясений нашел своё отражение в рейтинге на втором месте. Стоит отметить, что риски 2026 г. сформулированы более чётко и прагматично, с вынесением некоторых общих угроз в отдельные категории или сценарии. Таким образом, наиболее уязвимым сюжетом в этом году выделена непрекращающаяся напряжённость и многостороннее давление в Тайваньском проливе. Вслед за этим соответственно идут взаимосвязанные процессы структурного ухудшения китайско-японских отношений, безопасность в Северо-Восточной Азии, а также углубление технологического и промышленного декаплинга (decoupling) с США.

Несмотря на то, что оба списка ссылаются на нестабильную обстановку в ЮКМ, ИИ-угрозы, европейскую политику и риски на границе, в последней версии прямо зафиксированы конкретные элементы, такие как предвоенное состояние, кибератаки, в том числе на критическую инфраструктуру, и терроризм. Более того, добавились пункты, посвящённые новой волне антикитайского дискурса и возможному кризису на Корейском полуострове.

Геополитика

Новый доклад свидетельствует о прикованном внимании китайских исследователей к действиям Японии, о политическом курсе которой едва ли говорилось в предыдущем выпуске. В начале 2026 г. один из ведущих мозговых центров, Китайский институт современных международных отношений, опубликовал экспертную статью (https://oss.aisixiang.com/download/07dcc5872a5700db9d5529d5e8692465.pdf) по теме ускоренного укрепления оборонного потенциала Японии, особенно на отдалённых островах, с приведением статистических показателей: более 50 % оборонных расходов направлены на создание наступательных возможностей и подготовку к длительной высокоинтенсивной войне, около 7 трлн иен выделено на развитие наступательных вооружений, а также наблюдается резкий рост расходов на обслуживание вооружений (+114 %) и закупки боеприпасов (+265 %). Данные шаги представляют собой важный сигнал для Пекина, которому необходимо всё это учитывать при разработке дальнейшей стратегии. При этом в январе 2026 г. официальный представитель МИД КНР Мао Нин официально подвергла критике заявления премьер-министра Японии Санаэ Такаити по Тайваню, заявив о нарушении суверенитета, территориальной целостности и вмешательстве во внутренние дела страны (https://www.mfa.gov.cn/eng/xw/fyrbt/202601/t20260107_11807882.html), что прямо демонстрирует растущий конфликт в отношениях между странами.

Вместе с этим, в один ряд с геополитическими рисками авторы доклада поставили тактику Филиппин в ЮКМ в качестве фактора, ведущего к военной эскалации, особенно в случае попыток интернационализации спора и силовых сценариев вокруг спорных рифов: для Пекина подобная ситуация может привести к ударам по энергетическим поставкам, нарушению ключевых торговых маршрутов и осложнению экономических отношений с государствами АСЕАН, которые в совокупности на данный момент остаются крупнейшим торговым партнёром Китая. Согласно последним данным, китайский товарооборот со странами АСЕАН по итогам 2025 г. достиг рекордных 7,55 трлн юаней (https://www.globaltimes.cn/page/202601/1353150.shtml).

В Китае считают важным сделать прогноз в рамках развития российско-украинского кризиса, ведь, по мнению исследователей, в возможных сценариях на Пекин будет оказано стратегическое давление. С одной стороны, вероятное расширение конфликта может создать риски, связанные с увеличением санкций, экспортного контроля и проблем для транспортных маршрутов Китай – Европа. С другой стороны, прекращение огня может сфокусировать стратегическое внимание США на сдерживании КНР, ослабить поддержку со стороны России и усилить активность Европы в вопросах безопасности, связанных с минимизацией «китайской угрозой».

Последний подпункт в блоке о геополитических рисках связан с ситуацией на Корейском полуострове, которая рассматривается как потенциальный «чёрный лебедь»: возможные ядерные испытания КНДР, пересмотр ядерных соглашений США и Южной Кореи или внезапные изменения в диалоге США – КНДР могут привести к резкой трансформации архитектуры безопасности в Северо-Восточной Азии. При этом в тексте содержатся характерные для китайского стиля метафоры: делая перевод на русский язык, данный отрывок можно озаглавить как «бомба замедленного действия». И действительно, в рейтинге напротив каждого риска прописан наиболее вероятный период его возникновения, в то время как время начала корейского кризиса осталось неопределённым.

Экономика и финансы

К экономическим и финансовым вызовам для Китая аналитики относят усиление технологического сдерживания со стороны США и их союзников, способное углубить разрыв в ключевых высокотехнологичных секторах и ограничить доступ китайских компаний к критически важным компонентам и рынкам.

Дополнительное давление могут создать глобальные финансовые риски, включая колебания доверия к доллару, рост цен на сырьевые товары и возможное укрепление юаня, что осложнит управление экспортом и валютными резервами.

Наконец, рост торгового профицита Китая и расширение политики снижения рисков (de-risking) со стороны ЕС и других стран могут привести к усилению протекционистских мер и ограничений для китайского бизнеса на внешних рынках.

Нетрадиционные угрозы и новые риски

Последние два риска на 2026 год авторы доклада связывают с ростом угроз кибербезопасности и усилением давления на зарубежные интересы Китая. Первый связан с возможным скачком возможностей кибератак, управляемых искусственным интеллектом, и уязвимостью ключевой цифровой инфраструктуры, включая финансовые и энергетические системы. Второй обусловлен ростом террористической активности и политической нестабильности в странах вдоль проекта «Один пояс, один пусть», что увеличивает риски для китайских граждан, инвестиций и инфраструктурных инициатив за рубежом.

В завершение доклада авторы словно сделали шаг назад, чтобы из точки настоящего взглянуть на недавние ожидания и доминировавшие в информационном поле предсказания, отметив, что многие из них оказались искажёнными: вопреки прогнозам кризиса и «обвала» под внешним давлением, Китай в целом продемонстрировал способность адаптироваться к международной обстановке.

Поскольку аналитическая работа CISS отражает суждения китайских политических деятелей, можно с уверенностью сказать, что каждый из упомянутых рисков глубоко изучен профильными специалистами. Для развития экономического и технологического потенциала в предстоящем новом пятилетнем плане на период 2026–2030 гг. китайское руководство делает ставку на масштабное внедрение ИИ во все сферы при помощи соответствующей программы (до 90 % к 2030 г.), а также на направлении инвестиций в фундаментальные исследования и подготовку STEM-кадров, развитии стратегических инноваций и создании мощных вычислительных центров (https://www.scmp.com/tech/policy/article/3345586/chinas-five-year-plan-emphasises-orderly-ai-develop.... Меры определённо повысят потенциал кибербезопасности КНР и помогут отвечать на современные вызовы в информационном пространстве.

***

Наконец, национальные приоритеты Китая, формирующиеся на фоне появления новых внешнеполитических рисков, корректируются за счёт государственной стратегии, создаваемой для осуществления «китайской мечты» даже в условиях сдерживания и кризисных сценариев. Развитие ключевых технологий, расширение производственных мощностей и модернизация инфраструктуры создают условия для компенсации возможных потерь и, при необходимости, позволяют оперативно адаптировать гражданские разработки к задачам двойного назначения, что особенно актуально в контексте растущих рисков безопасности в Тайваньском проливе, Южно-Китайском море и Северо-Восточной Азии. Китай должен учитывать угрозу формирования против него техноальяснов при участии США, Японии, Нидерландов и Южной Кореи, а также фактор усиления коалиций в сфере региональной безопасности со стороны США, Японии, Тайваня, Филиппин и Вьетнама. Подобный расклад сил требует от Пекина выработки собственных механизмов опоры и гибких ответных стратегий и, по всей видимости, в стране происходит подготовка к самым различным сценариям, в том числе военного характера, на ближайшую перспективу.