Значение гибридной угрозы в 2026 г.: тенденции и перспективы

Смена стратегии в 2025 г.

С 2025 г. гибридная война все менее ограничивается информационными и психологическими атаками, включает также технологический аспект (внедрение искусственного интеллекта (ИИ)), формы экономического давления (санкции, торговые барьеры, эмбарго). Военно-экономическое сотрудничество в рамках гибридной войны также становится новой областью реализации интересов сторон конфликта. Более того, силовой аспект остается основой нефизического насильственного воздействия. 

В феврале 2025 г. министры обороны государств НАТО утвердили новый план действий по оборонному производству, коммерческую космическую стратегию и план действий по быстрому внедрению технологий, прежде всего, ИИ в военно-промышленный комплекс (ВПК). Согласно плану, военные разработки будут ускорены, объемы производства увеличены, новые технологические продукты внедрены и интегрированы в оборонную сферу Альянса. Таким образом, союзники смогут формировать спрос на продукцию, ускорять рост военно-промышленного потенциала и производства, в том числе за счет предоставления долгосрочных заказов и четких сигналов о спросе для отрасли. Для этого они обязуются предоставлять необходимые ресурсы и брать на себя сопряженные с закупками риски на ранних этапах разработки. План также предусматривает новые возможности для тестирования и проведения экспериментов в текущих условиях за счет запуска инновационных полигонов НАТО.

Источник: Freepik

Чтобы успешно реализовывать поставленные задачи в рамках гибридной войны, члены Альянса проводят регулярные встречи, посвященные обеспечению собственной безопасности, прежде всего, против нетрадиционных угроз, исходящих, по их мнению, от России. В 2014 г., после присоединения Крыма к Российской Федерации был создан Варшавский форум безопасности – ежегодная конференция в сфере безопасности Евро-Атлантического региона, специализирующаяся преимущественно на т. н. «российской угрозе». Участниками проекта подчеркивается значимость оперативного реагирования на гибридное воздействие, равно как и на физические насильственные угрозы. Основным методом противодействия вызовам и поликризису Форум видит сдерживание стратегического противника Альянса через приведение национальных стратегий к единому формату, укрепление взаимодействия союзников, недопущение разногласий внутри блока, а также за счет введения санкций и заморозки российских активов (что так же можно рассматривать как акт гибридной войны). Ресурсов одной лишь Европы без США недостаточно для уверенного противостояния России; государства производят меньше продукции ВПК, но расходы увеличиваются вследствие интенсивных поставок на Украину. Чтобы преодолеть разрыв с Соединенными Штатами, европейские союзники НАТО планируют выделять в среднем до 3% от ВВП на национальную оборону. К 2030 г., посредством Программы оборонной готовности, государства планируют значительно стимулировать инвестиции в ВПК. Так, в скором времени, будут разработаны и произведены новые виды вооружений, которые обострят гибридную угрозу – беспилотные летательные аппараты (БПЛА), усовершенствованные средства радиоэлектронной борьбы, ИИ-продукты и др.

О гибридной угрозе безопасности говорится не только на ежегодных встречах западных государств в рамках международных объединений, но и в документах стратегического планирования национальных государств, выпущенных в этом году, главным образом, США и Великобритании.

Так, в Стратегии национальной безопасности Великобритании 2025 г. особый акцент делается на обеспечении внутренней стабильности государства, поскольку именно внутриполитическая обстановка влияет на процесс принятия внешнеполитических решений в ходе гибридной войны, а масштабы и сложность угроз продолжают расти. Более того, ситуация усугубляется дефицитом бюджета. Это обстоятельство представляет собой значимый дестабилизирующий фактор в ходе гибридной войны.

В связи с этим предлагается план, направленный в том числе на преодоление дисбаланса в национальном бюджете: происходит ужесточение и совершенствование подхода государства к национальной безопасности во всех сферах политики, что уже проявляется в увеличении инвестиций в «жесткую силу» и упоре на повышении боеспособности вооруженных сил. Согласно стратегии, Соединенное Королевство планирует вкладывать 5% от ВВП в ВПК. Для этого планируется сократить расходы на развитие за рубежом, а также на социальное обеспечение внутри страны. Великобритания будет в полной мере использовать свой промышленный, научный, технологический, управленческий и ценностный потенциал для получения так называемых «оборонных дивидендов» - той части прибыли, которая может быть повторно вложена в оборонное предприятие, что в долгосрочной перспективе (согласно Стратегии, к 2035 г.) стремительно ускорит разработки продуктов ВПК, создаст новые рабочие места, увеличит размер заработной платы и, в целом, обеспечит рост экономики и решит проблему с дефицитом бюджета, объединит разрозненную вследствие Брекзита, внутрипартийных расколов, миграционного кризиса страну. В условиях неопределенности государство делает ставку на предложение нового общественного договора, скорее, в гоббсовском понимании. Национальная безопасность, таким образом, выступает новой скрепой британского общества.    

В национальном обзоре говорится о необходимости противодействия широкому спектру угроз внутренней безопасности, прежде всего, со стороны государств и, в частности, России, через развитие новых технологий (главным образом, ИИ) и ускорение их внедрения в ключевых отраслях, наращивание национального потенциала (включая данные, исследования, институциональное и более гибкое венчурное инвестирование); повышение осведомленности о рисках для национальной безопасности, укрепление границ, в том числе в киберпространстве, а также адаптация к все более жесткому конкурентному миру. Крупные глобальные компании и небольшие стартапы будут играть одну из самых важных ролей в этой конкуренции, особенно в развитии научно-технического потенциала, который лежит в основе военной и экономической мощи государств, особенно в условиях перестройки политэкономической системы. Не следует забывать, что политический аспект этой перестройки является доминирующим, поэтому в интересах Соединенного Королевства возглавить изменения.

Тем не менее Великобритания, равно как и европейские члены НАТО, а также другие государства, в 2025 г., с момента вступления Д. Трампа в должность президента США, столкнулась с разными формами экономического принуждения и сдерживания как подхода гибридной войны. Политический курс Соединенных Штатов с 2025 г., а также с начала 2026 г. претерпевает изменения. В таком случае, следует обратиться к обновленной в этом году Стратегии Национальной безопасности США.

Нынешнее руководство признает собственную безопасность, невозможность вмешательства других государств в суверенные дела Соединенных Штатов главным национальным интересом. Транснациональные корпорации и международные организации (прежде всего, террористические и наркокартели), согласно Стратегии, ослабляют суверенитет США и делают государство уязвимым к иностранному вмешательству. Это противоречит устремлениям администрации Д. Трампа к возвращению Америке «былого величия». Суверенные государства, такие как Китай, также мешают реализации государством своих интересов в западном полушарии, которое действующая администрация считает своей исключительной сферой влияния, апеллируя к Доктрине Монро 1823 г. Тем не менее, США все еще настроены на сотрудничество с европейскими союзниками, при условии, что интересы безопасности и ценности государства будут уважаться и сохраняться.

Важно отметить, что США, хотя и выражают приверженность принципу невмешательства, признают, что его соблюдение в полной мере невозможно: в случае, если государство будет неспособно самостоятельно обеспечить свою безопасность, Соединенные Штаты, помимо совершения классических актов гибридной войны (захват президента Венесуэлы Н. Мадуро как оказание давления на другие государства западного полушария и Китай, поддержка протестующих в Иране, а также введение вторичных пошлин в размере 25% в отношении стран, покупающих иранскую нефть и, тем самым, спонсирующих нелояльный США режим), выступят архитектором новой модели безопасности, в том числе через военно-экономическое сотрудничество: модель будет опираться на целевые партнерства, использующие экономические инструменты для согласования интересов, распределения ответственности между единомышленниками и внедрения реформ, обеспечивающих протекание конфликта ниже порога вооруженного до определенного момента. Наращивание военного потенциала будет поощряться через более выгодное коммерческое обращение, совместное использование технологий и закупки в сфере обороны со стороны союзников США. В конечном счете, такое сотрудничество может перерасти в зависимость, что позволит Соединенным Штатам подчинить своей воле союзников.  

 

Значение гибридной угрозы для России в 2026 г.

Успешное противодействие гибридным угрозам начинается с внутренней стабильности государства. 25 ноября 2025 г. Президент Российской Федерации подписал указ об утверждении Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 г. Данный документ стратегического планирования, который вступит в силу 1 января 2026 г., во многом перекликается с Концепцией внешней политики РФ 2023 г. Отмечается, что общероссийская гражданская идентичность находится под угрозой, поэтому акцент делается на обеспечении внутренней безопасности, защите от иностранного влияния, опосредованных военных действий в зоне специальной военной операции (СВО), а также других актов диверсии (атаки БПЛА на морской терминал Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) и танкеры).

Подчеркивается, что наиболее уязвимы к иностранному влиянию новые территории, поскольку они представляют собой «серую зону» — благоприятную среду для ведения информационной, экономической и кибервойны в рамках гибридной, не говоря о прямых вспышках конфликтов на почве национальной ненависти. На фоне увеличения числа и интенсивности информационных актов диверсии в том числе изнутри страны, в приграничных регионах властями проводится мониторинг попыток провокаций среди населения. Также необходимо поддерживать безопасность в регионе в целом, вместе с союзниками по Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

 

***

С 2022 г. конфликты все чаще выходят за рамки национальных физических границ. К концу 2025 г. эскалация получила новый виток, что заставило государства адаптироваться к новым условиям и принимать решительные меры в новом году. С 2026 г. государства НАТО планируют более активно использовать различные рычаги в области ИИ и других критически важных технологий, налаживая государственно-частное партнерство с глобальными игроками, чтобы получить преимущество за счет влияния на разработку цифровых технических стандартов в сфере инноваций. Экономические принудительные меры также будут широко применяться для продвижения нарративов, навязывания ценностей и ведения военно-экономического сотрудничества на своих правилах, сделав его новым инструментом внешней политики и методом в ходе гибридной войны, которая близка к прямому вооруженному столкновению.

Эскалация гибридной войны против Российской Федерации, в частности, в рамках СВО, все больше напоминает ситуацию во время Холодной войны, но с новой спецификой и методами ведения. Возникает острая необходимость в выработке комплекса мер, направленных на отражение как гибридной, так и физической агрессии: усиление финансирования, привлечение инвестиций для интенсификации разработки российских информационных технологий, в особенности, в сфере ИИ, применимых в работе спецслужб и армии, пересмотр преимущественно оборонной стратегии ведения гибридных военных действий в пользу более решительной, позволяющей не только давать отпор воздействию, но и, по возможности, оказывать его. Таким образом, противодействие нетрадиционным военным действиям Россией может носить не только оборонительный, но и реакционный характер. Также неизменным остается наращивание оборонно-промышленного комплекса (ОПК) с акцентом на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР).