В Казахстане по уральскому времени

Последние солнечные холодные осенние деньки, поворачивающегося к зиме 2025 года, повелели мне обратиться вновь к лету, и собрать урожай сохранившихся впечатлений. В том июле наша группа исследователей российско-казахстанского приграничья решила отправиться в столицу Западно-Казахстанской области, город Уральск.

Местность эта оказалась весьма интересной, прежде всего тем, что исторические времена перемешались и переплелись здесь довольно причудливым образом. Древнейшие племена кочевали тут еще задолго до Рождества Христова, а также принятия ислама, в чем мы убедились, познакомившись с коллекциями местных краеведов. Особенное впечатление произвела на нас внушительных размеров бронзовая чаша, или скорее котел скифо-сарматских времен, стоявший на почетном месте в офисе одного местного бизнесмена русско-белорусского происхождения, занимающегося торговлей и обслуживанием китайских и белорусских тракторов. Как вы видите, и сегодня — это место удивительного смешения и взаимопроникновения культур.

Уральск, с XVI в. известный как Яицкий городок, был заселен казаками с Волги, откуда происходят и мои саратовские корни, хоть и не из казачьего сословия. А непосредственное родство с казаками обнаружилось у Алексея Валерьевича. Его предок по этой линии носил фамилию Аничкин, его семья была хорошо известна в Уральске. Однако, Советская власть прошлась и по их судьбе. Предок Алексея Валерьевича, носивший эту уважаемую фамилию, был расстрелян в Свердловске в 1930-е. От него осталась только табличка с упоминанием на печально известном Мемориале, что на 12-м километре Московского тракта около Екатеринбурга. А в Уральске мы даже нашли дом, некогда принадлежавший Аничкиным.

Знаменитая река, протекающая через Уральск, до Пугачева называвшаяся Яик, после восстания, которое получило здесь горячую поддержку, стала называться Урал, а теперь на казахстанских картах она снова обозначается исходным названием, но с более тюркским звучанием — Жайык.

Не следует забывать, что Урал знаменит и тем, что согласно легенде, изложенной в кинофильме «Чапаев», в этих местах, правда несколько южнее, утонул прославленный комдив Василий Иванович Чапаев. Но это отдельная история, на которой мы подробно останавливаться не будем, поскольку место гибели героя Гражданской войны достоверно до сих пор не установлено.

Надо сказать, что исторические ориентиры в современном Уральске тоже не до конца установлены. Элементы политики памяти современного казахстанского Уральска слагаются из трех элементов — дореволюционного (имперского), советского и постсоветского.

Память о дореволюционном Уральске, значительную часть которого составляли казаки, довольно крепкая, сохраняющаяся в народной толще, что проявляется, например, в существовании лучшего в городе частного музея «Старый Уральскъ». Он создан и поддерживается силами группы энтузиастов и занимает всего несколько комнат на первом этаже старинного дома, находящегося в частной собственности. Выставочных площадей не хватает. У музея много друзей среди жителей города, которые несут в него бесчисленные редкостные диковины. Туристы, забредающие сюда, оставляют восхищенные отзывы на «Трипэдвайзоре» и других туристических сайтах. Местные власти музею не мешают, но и не помогают. Большого богатого спонсора у музея тоже нет, за отсутствием крупных местных компаний, и тем более заинтересованных в сохранении истории столицы уральского казачества.

«Старый Уральск» красочно и предметно живописует быт уральских казаков. В начале экспозиции можно видеть все что связано с лошадьми — конские седла, стремена, элементы упряжи. Хотя, конечно, еще раньше — находки предшественников казаков, доисторических кочевников — скифов. Среди них величественно зеленеет окислами меди котел XV в. до н.э. Большое внимание уделяется основному промыслу казаков — добыче осетров и другой рыбы, которым они занимались зимой и это кормило их весь год. Эта своеобразная охота называлась «Багренье». Сотни казаков собирались на льду замерзшей реки, вооружались специальными баграми и устраивали коллективную подледную охоту на осетра. В музее об этом сообщают многочисленные чучела осетров, орудия охоты и фотографии трофеев.

В музее большая коллекция икон, крестов, богослужебных предметов значительная часть которых старообрядческие, так как многие казаки придерживались старой веры. Множество предметов, связанных с военной службой — оружие, патроны, форма, награды, знаки, пуговицы старые, редкие, красивые. Огромное количество бытовых предметов — часы, радиоприемники, ложки, вилки, бутылки, столики. Особенно впечатляет коллекция керосиновых ламп разного размера и мощности.

Есть уголок, посвященный М. Шолохову, отразившему в своих книгах непростую судьбу казачества в ХХ в. и любившему бывать и отдыхать в Уральске. Часть экспозиции представляет собой макеты зданий, разрушенных в советские годы и не сохранившихся до наших дней. Например, Триумфальная арка, построенная к приезду цесаревича Николая Александровича в 1891 г. и 300-летию Уральского казачьего войска. Или старое, но довольно изящное здание железнодорожного вокзала, старейшего в Казахстане, построенное в 1894-м и разрушенное 1983-м.

Советская историческая политика отразилась в памяти о двух гражданских войнах, XVIII и ХХ веков. Память о противниках центральной власти хорошо ложится в логику обретения независимости Казахстана. В данном случае речь скорее идет о борьбе против имперской России. Яицкие казаки активно поддержали Пугачева и здесь в 1991 г. открылся дом-музей Емельяна Пугачева. Интересно, что это случилось именно в годы перестройки, время, когда стимулированный государством курс на переосмысление своего прошлого совпадает с поиском национальной идентичности нарождающегося казахского государства.

«Дом Пугачева» находится в самом старом районе Уральска под названием Курени. Здесь, недалеко от берега реки издавна селились казаки. В одном из таких куреней Пугачев сватался к Устинье Кузнецовой, будущей «яицкой императрице». Дом с 2004 г. является памятником республиканского значения, тщательно отреставрирован и наполнен интересными историческими предметами — пушками, саблями, предметами быта, рассказывающими о том времени. Ряд экспонатов вполне можно датировать XVIII веком. Впечатляют кандалы Пугачева и клетка, в которой он был заключен. Впрочем, оба предмета выполнены из дерева, но довольно правдоподобно покрашены под металл. Таким образом жестокость царизма продемонстрирована наглядно. Такая же клетка присутствует и в местном краеведческом музее.

Последнее десятилетие советской власти, с одной стороны, перепахало консервативный Уральск со всей пролетарской ненавистью. С другой, заложило основы современного переосмысления прошлого. В 1983 г. было разрушено прекрасное дореволюционное здание железнодорожного вокзала. Снесена водонапорная башня и сад со столетними дубами. Даром, что этот вокзал и станция были первой железнодорожной веткой на территории Казахстана. Она связала в 1894 г. Уральск с Покровской Слободой (ныне г. Энгельс Саратовской области). Интересно, что советское «моровое поветрие» по уничтожению красивых вокзалов пришло, видимо из Саратова, где аналогичным образом в течении 1970-х было уничтожено и превращено в стеклянную коробку здание красивейшего вокзала.

А в Уральске, сразу после ликвидации дореволюционного вокзала (в 1984 г.) явился полководец-разрушитель старого мира, воплотившись в огромном памятнике Чапаеву, воздвигнутом на колоссальном постаменте. Впрочем, этот сохранившийся до наших дней монумент, иллюстрирует некий тупик, к которому пришла советская пропаганда того времени. Памятник постарались сделать максимально эффектным, поэтому его герой грозит жестами сразу во все стороны. Высоко поднята огромная сабля, простертая вперед левая рука напоминает знаменитый жест «Медного всадника», с другого ракурса видится что-то от Бонапарта. Фигура всадника и его коня выполнены с высокой степенью детализации, но разглядеть все это весьма затруднительно, так как от зрителя скульптуру отделяет огромный постамент, высотой в несколько метров. Единственное, что хорошо видно, это внушительные конские достоинства, на которые обычно и рекомендуют обратить внимание местные жители. Кстати говоря, горожане теперь защищают Чапаева от посягательств местных властей, когда те затевают очередную реконструкцию или референдум о переносе памятника.

С приходом перестройки наступает новое время. Теперь можно критиковать недостатки и даже пороки советской системы. Наступает эпоха изучения массовых репрессий. Надо сказать, что в местном краеведческом музее рассказ о репрессиях 1930–1950-х гг. выглядит наиболее эффектно и убедительно. Выставочное пространство организовано в своеобразную панораму событий, выписанную художниками с большим душевным трепетом. Здесь образы коллективизации с голодающими крестьянами, мертвыми верблюдами и разрушенными юртами, падающие под пулеметными очередями люди, крестьяне с лозунгами, идущие за трактором, заключенные, несущие бревно под бдительными взглядами охранников с овчаркой. Росписи сделаны с душой, очень качественно и скорее всего в перестроечные времена.

Остальные экспозиции музея довольно поверхностны и несут налет скучного официоза. Второе, что вызывает интерес, это коллекции по древней скифо-сарматской истории, но они требуют более детальной классификации и атрибуции предметов. К сожалению, частенько, в ущерб исторической достоверности, вместе с предметами средневековья оказываются вещи ХХ столетия или откровенные новоделы на тему древности.

Отдельное помещение отведено современной истории Казахстана, или скорее двум президентам. Здесь их многочисленные фотографии. Особенно притягательно выглядит фото Назарбаева, который держит в руках толстую пачку свежеотпечатанных тенге. Под стеклом его же белая строительная каска с автографом, фото удостоверения президента, выданное в 1990 г. И пусть не говорят, что имя первого президента вычеркнуто из истории страны! На витрине книга Токаева «Свет и тень», флаг, герб, Конституция независимой республики.

С наступлением независимости началась и десоветизация монументального искусства. В этой связи особенно интересен Парк культуры и отдыха г. Уральска, в советское время носивший имя Кирова. Теперь имя Кирова осталось в истории, а бюст Сергея Мироновича переселился с одной из улиц Уральска в одну из аллей парка. Здесь, в тени деревьев разместились также бюсты Фурманова, Чапаева и большой памятник Ленину. Серого исполинского Ленина вытеснил на парковый газон с постамента на площади перед местным акиматом красный гранитный Абай.

Так в Уральске образовался свой маленький «Музеон». И мы посидели под ленинским пальто, поразмышляв о том, кто и насколько «под Лениным себя чистит».

О ленинских и сталинских чистках не дает забыть памятный камень, установленный около входа в парк культуры и отдыха, в самом начале аллеи, через которую заходят отдыхающие. Мраморная плита с лавровым венком, на казахском и русском языках сообщает, что это «Аллея памяти жертв политических репрессий 1920-50 годов. Заложена в 1997 году».

Следует отметить, что помимо Чапаева, свои позиции на историческом фронте удерживает также советский маршал Жуков. В молодые годы он воевал здесь в Гражданскую и даже лечился в госпитале соседнего Саратова. И теперь он в почете. Его бюст не выглядит потрескавшимися развалинами рухнувшей империи, а аккуратно покрашен, прибран и гордо возвышается на улице Г.К. Жукова, на фоне забора с золотыми шаныраками, за которым находятся казармы Национальной гвардии Казахстана. Запрос на решительность актуален в современном Казахстане.

Жизнь современного Уральска может быть не такая яркая, как его прошлое, но люди не унывают, а стараются сделать ее красочнее и веселее, насколько это в их силах. Судя по людям, с которыми мы встречались и общались, они стараются не терять присутствия духа, а постоянно что-то придумывают, работая одновременно в самых разных направлениях. Изрядную долю оптимизма мы получили, проехавшись с одним безногим таксистом. Мы много ездили на такси в Уральске, потому что расстояния большие, а цены невысокие. И однажды, когда мы наконец решили перейти на тариф «Эконом», нам начали попадаться интересные собеседники. Когда мы вчетвером упихались в его малюсенький Hyundai i20, забраться в который мешали костыли, то услышали язвительный комментарий наших неуклюжих действий: «Вы что, командировочные?! А, да! Вижу, что командировочные!» Потекла непринужденная беседа, с непременным шоферским веселым матерком. Мы узнали, что ногу у него отняли по причине диабета, а раньше он работал дальнобойщиком и даже ездил в Екатеринбург на шоколадную фабрику «Конфи». Правда, в его первый приезд, прием был не слишком хороший. Его с бумажками и грузом мурыжили несколько суток и ему это категорически не понравилось. Вернувшись в Уральск, он рассказал об этом начальнику, на что тот деловито заметил, что так дело не пойдет. В следующий раз он выдал водителю несколько килограмм копченой сомятины и осетрины, для представительских целей. Второй раз его оформили за пол дня, а когда он уезжал, повсюду разливался запах копченой рыбы.

Еще было немало разговоров о разном. Наш водитель, как и многие наши водители и собеседники спросил: «Ну когда же эта война закончится? Ведь столько пацанов погибло…». Как будто мы знали ответ…

Беседовали мы и с проректором одного частного вуза, которая, как выяснилось, помимо своей прямой образовательной деятельности, гоняет через границу фуры с пивом из Балаково. В последний день своего пребывания мы сидели за завтраком в кофейне нашего прекрасного отеля и разговорились с одним из наших официантов, который рассказал нам, что он вообще-то работает в школе учителем английского языка, не теряет времени даром и летом.

Люди работают и зарабатывают, хотя нельзя сказать, что Уральск переживает экономический бум. Точно можно сказать, что бум переживают, как и в Екатеринбурге, многочисленные кофейни. Такого количества кофеен я пока что не видел нигде. В остальном все не так радужно. В географическом плане Уральск сейчас представляет собой своеобразный тупик. Странно, но несмотря на то, что железная дорога Уральск-Саратов была первой магистралью в казахско-казачьих землях, сейчас ее роль выглядит номинальной, как в плане пассажирских, так и грузовых перевозок. Единственный луч света — это дотянувшийся сюда из казахской столицы скоростной поезд «Тулпар — Тальго». Но ходит он не каждый день, поэтому мы его не застали. По словам местных жителей, основной поток товаров, проходящих через главные морские ворота Казахстана — Актау и Атырау, тоже проходит мимо Уральска и движется в сторону Актобе.

Основные грузы идут автотранспортом через погранпереход Сырым — Маштаково на Самару. Этот маршрут более популярен, чем саратовское направление. Но переход сильно перегружен. В ночь нашего отъезда из гостеприимного Уральска в самарский аэропорт мы насчитали в Маштаково около 500 фур, стоящих в сторону границы с Россией, и примерно столько же в направлении Казахстана. Если бы не проворство таксистов, ловко глиссировавших на своих «Камри» среди разноразмерных «дальнобоев», в общей очереди мы бы стояли до утра. Расширение этого погранперехода — явно и давно назревшая задача.

Хотя город выглядит достаточно аккуратно, все это достигается за счет развития нефтегазового сектора. В первую очередь это Карачаганакское нефтегазоконденсатное месторождение, которое находится в этой же Западно-Казахстанской области.

Как говорят предприниматели, с которыми мы пообщались на встрече в ассоциации «Атамекен», раньше градообразующей отраслью была оборонка. Наиболее крупное предприятие, это «Уральский завод “Зенит”», который сотрудничал с Ленинградом, делал и делает катера для нужд военного флота. Сейчас численность рабочих сильно сократилась, молодежь не идет. С заказами не все понятно. Единственное, ходят слухи, что предприятие хотят продать туркам.

Нефтегаз — остается якорем Западно-Казахстанской области, на месторождения едут вахтовики и на заработанные средства обустраивают свои домохозяйства. Вахтовик может позволить себе не только хороший дом, но и хороший автомобиль. В Уральске официально продаются самые разные ушедшие из России бренды, они же широко представлены на улицах города. Особенно популярны «корейцы» и «японцы». Много «Тойот» с транзитными грузинскими номерами.

Мы пообщались с руководителем предприятия по торговле и обслуживанию тракторов. Мы приехали к нему в гости, и Сергей Иванович в некоторых деталях описал нам особенности продажи и эксплуатации строительной и коммунальной техники. Как выяснилось, поставлять те машины, что продаются в Казахстане, в Россию не выгодно. В РФ рынок защищен разнообразными сборами и пошлинами, которые сразу делают автомобиль или трактор дороже на 10–30%. В качестве примера, Сергей Иванович привел историю своего клиента, который купил у него трактор для работ по рекультивации кукурузных полей в Саратовской области. Он до сих пор так и ездит с казахстанскими номерами, потому что растаможивать трактор не имеет экономического смысла.

В салоне Сергея Ивановича продается как китайская техника (YTO, LiuGong), так и легендарные тракторы «Беларус», на одном из которых меня даже прокатили. Трактор — штука интересная, но управлять им — задача не такая простая, как может показаться. Не так легко понять в чем разница китайской, белорусской и российской техники, почему китайской все больше на дорогах Казахстана и России. Сергей Иванович все объяснил достаточно просто. Китайский грузовик (условный Shacman) стоит гораздо дешевле, чем условный «Камаз» или МАЗ, дешевле он потому, что там все сделано по минимуму. Толщина стали, детали не ремонтируются, а по сути — одноразовые, в случае поломки меняются целиком, тормозной контур один, а не два, как в «Камазе». Соответственно, он окупается за год, а дальше как повезет. МАЗ, МТЗ или «Камаз» — гораздо дороже и окупаются за три года, но имеют и свои плюсы. Российская и белорусская техника хорошо знакома каждому водителю, ее можно починить и обслужить в любом гараже, служит долго и имеет хороший сервис. Впрочем, китайцы тоже борются за клиента. Их тракторы сразу идут с кондиционером и автомузыкой, а в белорусские их надо устанавливать дополнительно. Впрочем, это тоже возможно.

Последние годы в Уральске развилось мебельное производство, производство пластиковых труб. Развито сельскохозяйственное производство и переработка. Лидером производства консервированного мяса, молока и овощей считается ТОО «Кублей», вполне достойная продукция которого поставляется и в Россию.

Земля тут интересная. Как говорят местные, плодородная и подходящая для сельского хозяйства, где в свое время активно селились казаки, это только правый берег реки Урал. Или шире — между Волгой и Уралом. По левому берегу только степь, пригодная лишь для кочевого скотоводства. Некоторые традиции тех времен сохранились и до наших дней. Например, иногда автомобилисты повязывают красную ленточку на зеркало, антенну или ручку двери своей машины. Сначала, я подумал, что это что-то типа красного флага — символа левых взглядов. Но нет, говорят, это от сглаза и на удачу. Традиция такая.

Старые мусульманские традиции тоже возвращаются. Все чаще можно увидеть женщин не просто в платках, но полностью в черном длиннополом платье и с закрытым лицом. Распространяются и халяльные рестораны. Мы побывали в одном таком. Там нет никакого алкоголя и есть комната для молитвы «Намазхана».

Постигли мы и различия казахского и узбекского плова. Местный плов мы попробовали, и он оказался мало отличим от того, который готовят у нас в России и который больше похож на рисовую кашу. Наши знакомые казахи нам рассказали, что в этом нет ничего удивительного. Казахи тоже не умеют готовить плов. Узбеки, таджики, жители Афганистана умеют, а казахи с русскими — нет. Трудно сказать почему. Но основной гарнир к бешбармаку и прочим мясным вкусностям, это тесто и картошка, так исторически сложилось.

Среди новых тенденций, которые удалось заметить, исчезновение почтовых марок из почтовых отделений. Обошел несколько, но ничего найти не удалось. И этого очень жаль. Теперь даже открытку отправить стало не интересно. Впрочем, говорят, это современный тренд, в новостях недавно рассказывали про Данию, которая вообще решила закрыть компанию, которая занималась доставкой государственной почты. Многое теперь заменяют электронные сервисы. Уходят традиции. Но не традиции путешествий.

Октябрь 2025 г. – январь 2026 г.