Жаркая зима в Японии: выборы в Палату представителей и перспективы новой конфигурации власти

Начало 2026 г. ознаменовалось для Японии вступлением в новый этап политической турбулентности. Роспуск нижней палаты парламента, инициированный премьер-министром С. Такаити на фоне рекордно высокого рейтинга действующего кабинета, застиг многих врасплох, а начавшаяся вслед за этим избирательная кампания, ставшая самой короткой в послевоенной истории страны, существенно изменила соотношение сил в японской политике. Неожиданное для всех образование «Союза за центристскую реформу», ставшее кульминацией начавшегося осенью 2025 г. межпартийного сотрудничества Конституционно-демократической партии (КДП) и партии Комэйто, создало угрозу лидерству ЛДП и оживило надежды на создание мощной оппозиционной силы и появление серьезной альтернативы доминированию либерал-демократов.

Сокрушительная победа ЛДП на выборах предоставила правительству С. Такаити мандат на реализацию его экономической и политической повестки. Большинство в две трети в нижней палате позволяет предпринять попытку пересмотра основного закона страны, что было давней целью японских консерваторов. Для японской политики в целом результаты кампании означают закрепление консервативного поворота, начавшегося при С. Абэ и частично прерванного в годы руководства Ф. Кисиды и С. Исибы. По итогам выборов можно констатировать абсолютное доминирование консервативных партий в нижней палате и существенный сдвиг вправо в японском общественном мнении. В условиях выхода Комэйто, выполнявшей роль политического амортизатора, из правящей коалиции, и разгромного поражения центристов на последних выборах, поддержание демократического процесса будет зависеть от верхней палаты парламента, в которой ЛДП по-прежнему находится в меньшинстве, готовности самой правящей партии прислушиваться к мнению оппозиции и соблюдения внутрипартийного консенсуса.

Оглушительная победа консерваторов, безусловно, будет иметь серьезные последствия и для внешней политики Японии. Конституционное большинство в нижней палате позволяет правящей партии проводить законодательные инициативы, направленные на укрепление национальных Сил самообороны, увеличение военного бюджета и формирование юридической базы национальной разведки, что в совокупности призвано повысить японский потенциал военного сдерживания. Победа на выборах обеспечивает устойчивость кабинета и прокладывает путь к долгосрочному руководству, что гарантирует премьеру более сильную позицию на международной арене, в первую очередь в отношениях с КНР. Внешнеполитический курс С. Такаити, направленный на укрепление военных возможностей Японии, всестороннее развитие союза с США и усиление японских позиций в Индо-Тихоокеанском регионе таким образом получает прочную внутриполитическую основу.

По итогам выборов в Палату представителей многие СМИ и специалисты заговорили о наступлении новой эры «единовластия ЛДП» (дзимин икке:) и даже «единовластного правления С. Такаити» (Такаити икке:). Насколько справедливы эти оценки? Прежде всего, получение большинства в 2/3 депутатов нижней палаты дает правительству С. Такаити возможность стабильного государственного управления. Подавляющий перевес в палате позволяет либерал-демократам провести своих депутатов на посты председателей если не всех, то большинства парламентских комиссий, включая самую важную комиссию по бюджету, что позволит единолично определять повестку в соответствии с приоритетами правящей партии.

Кроме того, по сравнению с предыдущим составом нижней палаты, нынешнее конституционное большинство дает ЛДП в лице С. Такаити возможность продвигать значимые для нее политические инициативы, в частности законопроекты о предотвращении шпионажа, защите государственного флага, юридического оформления национальной разведки. Таким образом, премьер-министр получает шанс на реализацию собственной повестки, которого у нее не было до роспуска палаты.

Важно и то, что оглушительная победа на выборах в Палату представителей косвенным образом укрепляет позиции премьер-министра на международной арене, в первую очередь в отношениях с КНР. С. Такаити может представить успех на выборах как свидетельство абсолютной поддержки ее позиции в отношении тайваньского вопроса и национальной обороны Японии.

Наконец, победа укрепляет позиции С. Такаити как внутри партии, где она всегда считалась аутсайдером, так и внутри правящей коалиции, в которой ЛДП теперь намного меньше зависит от Партии обновления. Возвращение в партию значительного числа членов бывшей фракции С. Абэ усиливает внутрипартийные позиции премьера, не имеющей сильной поддержки внутри ЛДП. Кроме того, избрание существенного числа новых депутатов, своей победой непосредственно обязанных С. Такаити, дает ей возможность поддержания своего влияния и после ухода с должности председателя партии.

Вместе с тем существует несколько факторов, которые необходимо учитывать в контексте наступления «единовластного правления С. Такаити». Во-первых, несмотря на получение подавляющего большинства в Палате представителей, в Палате советников правящая партия по-прежнему находится в меньшинстве, что не дает ЛДП полной свободы рук, о котором утверждают некоторые аналитики. Во-вторых, несмотря на эффект сокрушительной победы, укрепившей внутрипартийные позиции премьер-министра, она по-прежнему остается скорее одиночным, чем командным игроком внутри собственной партии. В-третьих, как и в других демократических странах, политический процесс в Японии сильно подвержен влиянию внешних факторов и общественного мнения, а рейтинг действующего правительства отличается существенной непредсказуемостью.

В истории Японии нередки случаи, когда изначально высокий уровень поддержки кабинета внезапно обрушивался после принятия спорного законопроекта или скандала, связанного с правящей партией или личностью самого премьер-министра. Поскольку от такого развития событий не застраховано ни одно правительство, стабильность кабинета С. Такаити также будет зависеть от устойчивости его поддержки населением страны. Во многом именно она будет определять, удастся ли главе правительства переизбраться на пост председателя ЛДП в сентябре 2027 г., а самой партии — одержать столь же убедительную победу на выборах в Палату советников в июле 2028 г.

Начало 2026 г. ознаменовалось для Японии вступлением в новый этап политической турбулентности. Роспуск нижней палаты парламента, инициированный премьер-министром С. Такаити на фоне рекордно высокого рейтинга действующего кабинета, застиг многих врасплох, а начавшаяся вслед за этим избирательная кампания, ставшая самой короткой в послевоенной истории страны, существенно изменила соотношение сил в японской политике. Неожиданное для всех образование «Союза за центристскую реформу», ставшее кульминацией начавшегося осенью 2025 г. межпартийного сотрудничества Конституционно-демократической партии (КДП) и партии Комэйто, создало угрозу лидерству ЛДП и оживило надежды на создание мощной оппозиционной силы и появление серьезной альтернативы доминированию либерал-демократов.

Сокрушительная победа ЛДП на выборах предоставила правительству С. Такаити мандат на реализацию его экономической и политической повестки. Большинство в две трети в нижней палате позволяет предпринять попытку пересмотра основного закона страны, что было давней целью японских консерваторов. Для японской политики в целом результаты кампании означают закрепление консервативного поворота, начавшегося при С. Абэ и частично прерванного в годы руководства Ф. Кисиды и С. Исибы. По итогам выборов можно констатировать абсолютное доминирование консервативных партий в нижней палате и существенный сдвиг вправо в японском общественном мнении. В условиях выхода Комэйто, выполнявшей роль политического амортизатора, из правящей коалиции, и разгромного поражения центристов на последних выборах, поддержание демократического процесса будет зависеть от верхней палаты парламента, в которой ЛДП по-прежнему находится в меньшинстве, готовности самой правящей партии прислушиваться к мнению оппозиции и соблюдения внутрипартийного консенсуса.

Оглушительная победа консерваторов, безусловно, будет иметь серьезные последствия и для внешней политики Японии. Конституционное большинство в нижней палате позволяет правящей партии проводить законодательные инициативы, направленные на укрепление национальных Сил самообороны, увеличение военного бюджета и формирование юридической базы национальной разведки, что в совокупности призвано повысить японский потенциал военного сдерживания. Победа на выборах обеспечивает устойчивость кабинета и прокладывает путь к долгосрочному руководству, что гарантирует премьеру более сильную позицию на международной арене, в первую очередь в отношениях с КНР. Внешнеполитический курс С. Такаити, направленный на укрепление военных возможностей Японии, всестороннее развитие союза с США и усиление японских позиций в Индо-Тихоокеанском регионе (ИТР) таким образом получает прочную внутриполитическую основу.

Илья Рахматуллин:
«Превратить тревогу в надежду»: каким будет курс нового правительства Японии?

Пятый раз в истории

Заявление премьер-министра С. Такаити о намерении распустить Палату представителей застало многих врасплох, хотя и не стало абсолютной неожиданностью для политической элиты страны. Слухи о предстоящем роспуске нижней палаты муссировались японскими СМИ начиная с ноября 2025 г., чему способствовал неизменно высокий рейтинг действующего кабинета. Хотя до конца декабря премьер-министр утверждала об отсутствии подобных намерений в ближайшем будущем, логика политического процесса и положение правящей партии, находящейся в меньшинстве в обеих палатах, справедливо заставляли журналистов и политологов усомниться в искренности ее слов. Высокий уровень поддержки правительства и личная популярность С. Такаити вызывали у руководства ЛДП соблазн исправить связывающее правящей коалиции руки распределение сил в нижней палате, объявив досрочные парламентские выборы. Аргументом против такого решения выступал низкий рейтинг правящей партии, который так и не смог «подтянуться» до рейтинга кабинета. В таких условиях Япония вступила в 2026 год.

19 января С. Такаити официально объявила о том, что намеревается распустить Палату представителей. О планах премьер-министра стало известно несколькими днями ранее, что вызвало недоумение со стороны многих политических сил. Хотя роспуск Палаты представителей главой правительства сам по себе нельзя назвать чем-то экстраординарным для политической системы Японии, прибегание к нему в самом начале парламентской сессии в целом нехарактерно для японского политического процесса. Такое соображение диктуется в первую очередь необходимостью принятия государственного бюджета, который, как правило, утверждается в конце марта. Кроме того, на январь и февраль приходится самое холодное время года, в течение которого некоторые регионы сталкиваются с обильными снегопадами, затрудняющими проведение электоральных мероприятий. Наконец, январь и февраль в Японии — период вступительных испытаний в высшие учебные заведения, который традиционно связан с серьезной психологической нагрузкой как на абитуриентов, так и на их родителей.

Все эти обстоятельства обуславливают тот факт, что роспуск Палаты в самом начале парламентской сессии происходил всего лишь четыре раза, последний — в 2017 г., когда решение было принято С. Абэ. Судя по всему, именно на его опыт ориентировалась С. Такаити. Показательно, что как и в случае с С. Абэ, о предстоящем роспуске было извещено лишь несколько лиц, в числе которых не оказалось таких партийных тяжеловесов, как генеральный секретарь С. Судзуки и Т. Асо, сыгравший важную роль в избрании С. Такаити на пост председателя ЛДП в октябре 2025 г.

Неожиданный роспуск парламента в середине зимы, до принятия государственного бюджета закономерно вызвал резкую критику со стороны оппозиции. Помимо неудачного тайминга в вину правительству вменялось отсутствие достаточных оснований для роспуска палаты. С. Такаити так и не удалось убедительно объяснить свое решение: на пресс-конференции она заявила необходимости подтверждения народного доверия новому составу правящей коалиции, в которую в октябре 2024 г. вошла партия «Общество обновления Японии». Такое объяснение по понятным причинам не смогло удовлетворить оппозицию и критиков правительства, которые объявили роспуск палаты необоснованным и конъюнктурным.

Михаил Лоенко:
Дружить нельзя воевать. Проблема Тайваня в японо-китайских отношениях

«Срединный путь» и новая попытка переформатирования политической системы

Объявляя досрочные выборы, ЛДП сделала ставку на популярность нового премьер-министра. Действительно, рейтинг С. Такаити по итогам первых трех месяцев работы ее кабинета ни разу не опускался ниже 60%, а на пике составлял более 70%, демонстрируя показатель, кратно превышающий уровень поддержки предыдущего правительства С. Исибы, которое на завершающем этапе своего функционирования могло похвастаться одобрением со стороны лишь 39% японских граждан. Особенно сильную поддержку С. Такаити оказывают молодые избиратели в возрасте от 18 до 40 лет, что отражает доминирование консервативного тренда в среде японской молодежи и эффект личной харизмы премьер-министра. Уровень доверия кабинету высок и среди представителей других поколений, но постепенно снижается в группе 60–80 лет. Характерно, что даже непопулярное решение об объявлении досрочных выборов существенно не повлияло на рейтинг правительства: несмотря на кратковременное снижение на несколько процентных пунктов, он остался высоким и впоследствии стабилизировался на прежнем уровне. В условиях высокой популярности С. Такаити недовольство таким решением проявили прежде всего люди старше 70 лет и те, кто проживает в холодных регионах страны.

Принимая решение об объявлении досрочных выборов, ЛДП в лице С. Такаити не могла не принимать во внимание существующие риски. Во-первых, рейтинг партии продолжал оставаться на уровне 30%, значительно уступая рейтингу кабинета. Во-вторых, выход Комэйто из правящей коалиции означал потерю поддержки со стороны ее ядерного электората — членов религиозной организации «Сока гаккай» («Общество установления ценностей»), которая внесла существенный вклад в успехи ЛДП на предыдущих парламентских выборах. В-третьих, в условиях складывающейся многопартийности и консервативного поворота серьезное влияние получили новые оппозиционные партии правоцентристского (народные демократы) и правопопулистского (Санс эйто) фланга, которым в годы «либерального» правления Ф. Кисиды и С. Исибы удалось отобрать у ЛДП значительную часть консервативного электората. Важным фактором оставались и левые партии, а также главная оппозиционная сила — конституционные демократы.

В этих условиях минимальной целью ЛДП и ее коалиционного партнера было получение простого большинства (233 места). Именно достижение такого показателя было провозглашено границей, отделяющей победу от поражения. С. Такаити заявила, что в случае неудачи покинет пост председателя партии. Выступая с речью, объясняющей причины роспуска нижней палаты, она подчеркнула, что предстоящая избирательная кампания может оказаться очень сложной для ЛДП. Такое заявление было сделано на фоне появления нового фактора на национальной политической арене.

16 января, через день после неофициального объявления главой правительства намерения о роспуске парламента, лидеры двух оппозиционных партий — Конституционно-демократической и Комэйто — Е. Нода и Т. Сайто объявили о создании новой оппозиционной платформы — Союза за центристскую реформу. В него вошли, предварительно выйдя из прежней партии, представители обеих политических сил. Руководители платформы провозгласили целью превращение партии в ведущую парламентскую силу в нижней палате, что на практике означало бы конец доминантного положения ЛДП. Несмотря на то, что центристы практически сразу же подверглись критике за «конъюнктурный» характер объединения, СМИ и политологи заговорили о возможности «перестройки политической системы» (сэйкай сайхэн) и становления двухпартийности по западному образцу.

Надо отметить, что преодоление политического доминирования ЛДП и становление двухпартийной либо многопартийной системы западного типа было и остается давней целью японской оппозиции. В период существования «системы 1955 г.» (1955–1993 гг.) ЛДП, несмотря на наличие сильного оппонента в виде Социалистической партии Японии, беспрерывно находилась на правящих позициях. Эту систему, во многом похожую на доминирование Христианско-демократической партии в Италии после Второй мировой войны, также называют «полуторапартийной», имея в виду то, что социалисты, оставаясь в перманентной оппозиции к ЛДП, так и не смогли превратиться в политическую силу, способную составить конкуренцию либерал-демократам. Такая ситуация объяснялась как слабостью и разобщенностью оппозиции, неспособной преодолеть существующие между партиями разногласия, так и умелой политикой ЛДП, позиционировавшей себя как общенародную политическую силу, «партию-универмаг», в которой каждый «покупатель» может найти нужный ему товар.

Попытки формирования крупной оппозиционной партии, способной осуществить смену власти в стране, продолжались и после 1993 г., когда система единоличного правления ЛДП была в значительной степени подорвана уходом в оппозицию и дальнейшим развитием многопартийности. В середине 1990-х гг. такая попытка была предпринята Партией новых рубежей, созданной в декабре 1994 г. по инициативе бывшего члена ЛДП И. Одзавы, который стал с тех пор главным идеологом и организатором движения за формирование оппозиционной силы, готовой составить конкуренцию правящей партии. Однако Партия новых рубежей, состоявшая из разнородных политических сил с разными идеологическими установками, не смогла достичь успеха на выборах как в верхнюю, так и в нижнюю палату, и в итоге в 1997 г. прекратила свое существование. Идейная разношерстность платформы, упор на критику ЛДП вместо предложения конструктивной программы, неудачная электоральная стратегия с отказом от принципа двойного выдвижения в избирательных округах обусловили провал этого политического проекта.

Стремление создать политическую альтернативу доминированию правящей коалиции во главе с ЛДП лежало в основе всех последующих попыток формирования консолидированной оппозиции. Последней из них стало создание в преддверии выборов в Палату представителей 2017 г. Партии надежды, лидеры которой Ю. Коикэ и С. Маэхара поставили своей целью смену власти в стране. Однако подчеркнуто эксклюзивный характер новой партии, выразившийся в отказе от сотрудничества с либеральным крылом бывшей Демократической партии Японии (Е. Нода, Н. Кан, Ю. Хатояма), недостаток подготовки и политические ошибки ее руководителей привели к сокрушительному поражению на парламентских выборах: из более 200 кандидатов в депутаты в нижнюю палату удалось провести всего 50. Проект Партии надежды потерпел неудачу: ей не удалось не только положить конец единовластию ЛДП, но и стать главной оппозиционной партией. Через семь месяцев после исторического поражения партия распалась прямо в разгар парламентской сессии.

Городской завтрак «Треугольник США — Япония — Республика Корея перед лицом новых вызовов»

При создании партии руководство центристов стремилось учесть ошибки предыдущих конкурентов либерал-демократов. Учитывая неудачный электоральный опыт Партии новых рубежей, в которую в свое время входила и Комэйто, Е. Нода и Т. Сайто приняли на вооружение принцип двойного выдвижения кандидатов. Не желая повторить провальную кампанию Партии надежды, лидеры Союза за центристскую реформу всячески подчеркивали открытость рядов новой партии для представителей всех политических сил, согласных с ее идеологическими установками. Е. Нода, выступая по этому поводу на телевидении, заявил, что в случае успешного выступления партии на выборах возможным станет сотрудничество как с умеренными либералами, так и с умеренными консерваторами, в том числе внутри ЛДП. Многие усмотрели в этом намек на потенциальный союз с членами группы предыдущего премьер-министра С. Исибы, также тяготевшими к более умеренному, чем проводимый С. Такаити, политическому курсу. В какой-то степени этот призыв нашел отклик в среде оппозиции (к рядам центристов присоединилось несколько кандидатов от Народно-демократической партии), однако в целом инициатива Е. Ноды не вызвала большого энтузиазма.

Несмотря на ожидаемый в подобной ситуации эффект от создания новой партии, уже первые опросы общественного мнения зафиксировали довольно низкий интерес общества к новой партии: о наличии ожиданий от Центристского союза заявило лишь 22% респондентов. Кроме того, партия подверглась критике за «противоестественный» характер коалиции: Конституционно-демократическая партия и Комэйто на протяжении многих лет были конкурентами, резко критиковавшими политические взгляды друг друга, и до формирования платформы расходились по нескольким ключевым вопросам. Объединение усилий естественным образом потребовало сближения позиций, но итоговая программа партии оказалась сильно перекошенной в сторону Комэйто, что спровоцировало недовольство части электората конституционных демократов и разговоры о том, что многократно уступающая им по числу мандатов Комэйто фактически «поглотила» Конституционно-демократическую партию. Хотя такие замечания не вполне справедливы (в случае с вопросами национальной обороны и энергетической политики речь идет скорее не об изменении, а о корректировке и уточнении позиций КДП, а в остальных вопросах позиции партий в той или иной мере совпадали), у значительной части общества сложилось впечатление о конъюнктурном характере новой коалиции.

Не полюбилось избирателям и название партии: в сокращенной форме оно оказалось созвучно буддийскому термину «Срединный путь», что спровоцировало спекуляции по поводу роли общества «Сока гаккай» в ее создании. Кроме того, в социальных сетях и медиа на правом фланге политического спектра распространились ироничные интерпретации названия партии как «Пути к Китаю», «Китайского альянса» и др., характеризующие ее как прокитайскую силу. Тем не менее появление партии вызвало нервную реакцию со стороны ЛДП: генеральный секретарь С. Судзуки напрямую раскритиковал ее как «общество взаимопомощи на выборах», а Т. Асо допустил резкое высказывание в адрес бывшего коалиционного партнера, заявив, что рад тому, что с выходом Комэйто исчезла необходимость просить избирателей указывать эту партию в бюллетенях.

Развилки зимней кампании

Стартовавшие 23 января выборы в нижнюю палату парламента стали не только первой за несколько десятилетий избирательной кампанией, проходившей в зимний период, но и самой короткой в послевоенной истории страны. Оба этих обстоятельства оказали серьезное влияние на электоральный процесс и результаты парламентских выборов.

Несмотря на негативный имиджевый эффект, связанный с роспуском палаты в середине зимы, преимущество с самого начала оказалось на стороне либерал-демократов. С одной стороны, короткие сроки выборов позволили ЛДП в полной мере использовать эффект личной популярности С. Такаити, с другой — они же существенно усложнили задачу центристов: за небольшой срок быстро повысить узнаваемость и уровень поддержки недавно созданной партии. Вместе с тем фактор центристов был не единственным, который приходилось принимать во внимание руководству ЛДП: серьезным вызовом оставалась консолидация «плавающих голосов» и конкуренция с другими консервативными партиями.

Центристы в своей электоральной стратегии руководствовались принципом «1+1=2», предполагающим, что базовый электорат обеих партий, составивших новую платформу, консолидированно проголосует за нее на выборах. Наиболее успешный результат представлялся им в виде формулы «1+1=3», подразумевающей, что в процессе предвыборной агитации им удастся привлечь также значительное число неопределившихся избирателей.

Главной интригой выборов с самого начала стал вопрос о судьбе голосов организации «Сока гаккай», которые в период коалиционного сотрудничества с Комэйто способствовали электоральным успехам ЛДП на парламентских выборах. По подсчетам специалистов, в разных избирательных округах страны насчитывалось от девяти до 25 тыс. избирателей, ассоциированных с религиозным обществом. Считается, что они составляют крайне организованный и дисциплинированный электорат, готовый в любую погоду прийти на участок и отдать свой голос за указанную партию. Создание нового центристского блока поставило вопрос о том, как эти голоса повлияют на ситуацию на выборах.

Другим ключевым вопросом прошедших выборов была позиция крупнейшего слоя избирателей, обычно называемого «плавающими голосами». К ним относятся граждане, не выражающие поддержки определенной партии и принимающие решение о голосовании за ту или иную политическую силу уже в процессе избирательной кампании. Именно этот слой избирателей составляет большинство участвующих в выборах и, соответственно, в огромной степени определяет исход всей кампании. Важным фактором оставалась и явка на выборах, которая в Японии в последние годы не превышает 60%.

Основная предвыборная агитация развернулась на трех площадках: предвыборных уличных выступлениях кандидатов, политических дебатах председателей партий и в социальных сетях. Последние сыграли особенно значимую роль в прошедшей кампании, оттеснив на задний план так называемые «старые СМИ», в числе которых национальная радиовещательная компания NHK, телевизионные каналы и крупнейшие национальные газеты «Асахи» и «Майнити».

Отличительной чертой кампании ЛДП стало использование коротких (до трех минут) видеороликов, представляющих собой вырезки из выступлений кандидатов и руководства партии, сопровождаемые эффектным звуковым рядом и яркими, запоминающимися лозунгами. Их авторы справедливо заметили, что большая часть избирателей, особенно из «беспартийного» слоя, ориентируется не на программы партий, а на личные впечатления, связанные с услышанным от знакомых и увиденным в социальных сетях. Ставка на кумулятивный эффект популярности лидера и продвижения в интернет-пространстве полностью оправдала себя: полуминутное видео С. Такаити, выложенное на платформе YouTube, за две недели собрало более 150 млн просмотров. Руководство центристов также применило оригинальную стратегию продвижения в соцсетях, в частности, выкладывая видео в формате интервью с лидерами и членами партии, однако их охват существенно уступал либерал-демократам.

В целом предвыборная агитация ЛДП оказалась значительно более успешной, чем усилия конкурентов. Митинги с участием С. Такаити и других видных представителей ЛДП собирали многотысячную аудиторию. Примечательно, что свое первое выступление премьер-министр провела на площади у станции Акихабара, в месте, имеющем особое символическое значение для либерал-демократов: именно здесь несколько лет назад выступал С. Абэ перед оглушительной победой ЛДП на последующих выборах. Таким образом, выбор локации имел как бы двойной смысл: выступив тут, С. Такаити одновременно подчеркнула преемственность своего курса политике С. Абэ и выразила решительный настрой на победу. Решимость С. Такаити контрастировала с осторожностью центристов и на уровне политических заявлений. Твердость премьер-министра и ее готовность поставить на кон политическую карьеру показывали ее в выгодном свете на фоне центристов, которые предлагали определиться с конкретными направлениями деятельности после выборов, порождая недоумение и многочисленные нарекания комментаторов.

Спецпроект РСМД «ИИ-тигры Азии»: Япония

Итоги выборов: единовластие ЛДП?

Вечером 8 февраля стали появляться первые результаты подсчета голосов на избирательных участках. Уже начальные подсчеты показали сокрушительную победу Либерально-демократической партии. К концу дня вопрос состоял лишь в том, как много мандатов удастся получить правящей коалиции. Одновременно с этим один за другим стали появляться сообщения о поражении ключевых членов центристского блока в их избирательных округах.

Итоги выборов оказались ошеломляющими. Впервые как в истории партии, так и в послевоенной истории Японии ЛДП получила 316 мандатов, то есть большинство в более чем 2/3 мест в нижней палате парламента. Таким образом был побит предыдущий рекорд (308 мест), установленный Демократической партией в 2009 г. Вместе со своим коалиционным партнером, Партией обновления Японии, ЛДП теперь обладает 356 местами во влиятельной Палате представителей. Созданный перед выборами Союз за центристскую реформу в несколько раз уменьшил свое представительство: по иронии судьбы он получил примерно столько же мест, сколько пытавшаяся составить конкуренцию ЛДП в 2017 г. Партия надежды, ошибок которой он так старался избежать.

Данный результат можно рассматривать как с точки зрения влияния личности популярного лидера, так и с точки зрения общего консервативного поворота в японской политике, начавшегося в 2010-е гг. Характерно, что по итогам прошедших выборах подавляющее большинство мест в нижней палате парламента получили представители либо консервативных (ЛДП), либо правоцентристских (Партия обновления Японии, Народно-демократическая партия), либо правопопулистских (Сансэйто, Японская консервативная партия) сил. Левые партии в разы уменьшили свое представительство, а политический центр представлен потерпевшим сокрушительное поражение новым центристским блоком, в котором большинство составляют представители партии Комэйто. Конституционно-демократическая партия, которая всего месяц назад была главной оппозиционной силой, исчезла с политического ландшафта нижней палаты, а ее бывшие члены, количество которых уменьшилось в пять раз, стали частью проигравшей платформы. В каком-то смысле пресловутая пересборка политической системы, о которой так много говорили эксперты и комментаторы в ходе кампании, все-таки произошла, однако совсем не в том виде, как они ее себе представляли.

По итогам выборов в Палату представителей многие СМИ и специалисты заговорили о наступлении новой эры «единовластия ЛДП» (дзимин икке:) и даже «единовластного правления С. Такаити» (Такаити икке:). Насколько справедливы эти оценки?

Прежде всего, получение большинства в 2/3 депутатов нижней палаты дает правительству С. Такаити возможность стабильного государственного управления. Подавляющий перевес в палате позволяет либерал-демократам провести своих депутатов на посты председателей если не всех, то большинства парламентских комиссий, включая самую важную комиссию по бюджету, что позволит единолично определять повестку в соответствии с приоритетами правящей партии.

Кроме того, по сравнению с предыдущим составом нижней палаты, нынешнее конституционное большинство дает ЛДП в лице С. Такаити возможность продвигать значимые для нее политические инициативы, в частности законопроекты о предотвращении шпионажа, защите государственного флага, юридического оформления национальной разведки. Таким образом, премьер-министр получает шанс на реализацию собственной повестки, которого у нее не было до роспуска палаты.

Важно и то, что оглушительная победа на выборах в Палату представителей косвенным образом укрепляет позиции премьер-министра на международной арене, в первую очередь в отношениях с КНР. С. Такаити может представить успех на выборах как свидетельство абсолютной поддержки ее позиции в отношении тайваньского вопроса и национальной обороны Японии.

Наконец, победа укрепляет позиции С. Такаити как внутри партии, где она всегда считалась аутсайдером, так и внутри правящей коалиции, в которой ЛДП теперь намного меньше зависит от Партии обновления. Возвращение в партию значительного числа членов бывшей фракции С. Абэ усиливает внутрипартийные позиции премьера, не имеющей сильной поддержки внутри ЛДП. Кроме того, избрание существенного числа новых депутатов, своей победой непосредственно обязанных С. Такаити, дает ей возможность поддержания своего влияния и после ухода с должности председателя партии.

Вместе с тем существует несколько факторов, которые необходимо учитывать в контексте наступления «единовластного правления С. Такаити». Во-первых, несмотря на получение подавляющего большинства в Палате представителей, в Палате советников правящая партия по-прежнему находится в меньшинстве, что не дает ЛДП полной свободы рук, о котором утверждают некоторые аналитики. Хотя теоретически большинство в 2/3 в нижней палате позволяет правящей коалиции преодолеть вето верхней палаты, на практике японская политическая культура, основанная на достижении консенсуса, не поощряет силовое продавливание законопроектов, что остается сдерживающим фактором на пути к полной реализации повестки действующего кабинета. Таким образом, проведение новых законопроектов, скорее всего, потребует хотя бы минимального согласования с представителями оппозиции, среди которых есть немало противников политического курса С. Такаити.

Во-вторых, несмотря на эффект сокрушительной победы, укрепившей внутрипартийные позиции премьер-министра, она по-прежнему остается скорее одиночным, чем командным игроком внутри собственной партии. При этом внутри ЛДП существует значительное число недовольных как жестким курсом на международной арене, так и экономической политикой главы правительства. Не все разделяют и ее националистические взгляды и законодательные инициативы, основанные на них. Практически сразу после ухода в отставку с поста премьер-министра предыдущий глава правительства С. Исиба развернул осторожную, но последовательную критику действий нового кабинета. В ходе предвыборной кампании этого года бывший премьер-министр Ф. Кисида из Хиросимы подтвердил свою непоколебимую приверженность трем неядерным принципам, что резко контрастировало с заявлением С. Такаити о возможности пересмотра одного из них. Наконец, уже после победы ЛДП на выборах бывший министр иностранных дел Т. Ивая, один из ближайших сторонников С. Исибы, высказал идею о создании внутрипартийной группы, которая могла бы корректировать действия кабинета «в случае, если они пойдут в неправильном направлении». По мнению Т. Ивая, такая группа могла бы сыграть роль политического амортизатора, которую раньше выполняла Комэйто.

В-третьих, как и в других демократических странах, политический процесс в Японии сильно подвержен влиянию внешних факторов и общественного мнения, а рейтинг действующего правительства отличается существенной непредсказуемостью. В истории Японии нередки случаи, когда изначально высокий уровень поддержки кабинета внезапно обрушивался после принятия спорного законопроекта или скандала, связанного с правящей партией или личностью самого премьер-министра. Поскольку от такого развития событий не застраховано ни одно правительство, стабильность кабинета С. Такаити также будет зависеть от устойчивости его поддержки населением страны. Во многом именно она будет определять, удастся ли главе правительства переизбраться на пост председателя ЛДП в сентябре 2027 г., а самой партии — одержать столь же убедительную победу на выборах в Палату советников в июле 2028 г.