Эволюция особо привилегированного стратегического партнерства России и Индии

В 2020-е гг. Республика Индия превратилась в одного из ключевых внешнеполитических партнеров Российской Федерации. Политическое сотрудничество сторон существенно укрепилось, объем двусторонней торговли достиг рекордных показателей, и руководство двух государств выражает твердое намерение поднять его до уровня в 100 млрд долл. в ближайшем будущем. Российско-индийские отношения имеют высокую ценность не только для самих Москвы и Нью-Дели, но также выступают важным элементом текущего процесса трансформации миропорядка. С учетом существенного значения как для будущего мировой системы, так и современных российско-китайских связей, концептуальные основы и ключевые точки роста российско-индийского взаимодействия заслуживают пристального рассмотрения.

Выбор в пользу сотрудничества на современном этапе объясняется высокой значимостью Индии, возникающей в силу не только бурного роста ее экономики, но и особого характера внешнеполитического курса Нью-Дели, фундамент которого остался практически неизменными со времен правительства Дж. Неру (1947–1964 гг.). В его основе лежит принцип стратегической автономии. Данный подход предусматривает сопротивление любому внешнему давлению с целью его изменения, свободу от существенных внешних обязательств, а также первостепенность не идеологических установок или отношений со значимыми партнерами, а прагматичных национальных интересов. Внимание России, которая еще с 1990-х гг. искала противовес доминированию в международной политике западных держав, естественным образом привлекали находящиеся вне сферы влияния США и их союзников государства, к крупнейшим среди которых относятся два азиатских гиганта — КНР и Индия. Прямым выражением этого интереса этого стала в том числе выдвинутая в конце 1990-х гг. российским министром иностранных дел Е. Примаковым инициатива стратегического треугольника Россия — Индия — Китай (РИК), во многом проложившая дорогу объединению БРИКС. В рамках российских интеллектуальных построений Индии отводится роль одного из лидеров будущего многополярного миропорядка, что автоматически превращает ее в значимого партнера в долгосрочной перспективе.

Политическое и экономическое сотрудничество России и Индии на современном этапе демонстрирует стабильный рост и обладает значительными перспективами, несмотря на необходимость адаптироваться к неблагоприятной международной конъюнктуре. В то же время Москва и Нью-Дели по-прежнему не стремятся превратить двустороннее сотрудничество в полноценный альянс и стараются отделять свои связи от отношений с третьими странами. В среднесрочной перспективе отношения, по всей вероятности, сохранят нынешнюю динамику, так как определяющие их факторы останутся неизменными. При этом дальнейшее углубление российско-индийских связей (в первую очередь — торгово-экономических) потребует дальнейшей системной и планомерной работы.

В 2020-е гг. Республика Индия превратилась в одного из ключевых внешнеполитических партнеров Российской Федерации. Политическое сотрудничество сторон существенно укрепилось, объем двусторонней торговли достиг рекордных показателей, и руководство двух государств выражает твердое намерение поднять его до уровня в 100 млрд долл. в ближайшем будущем. Российско-индийские отношения имеют высокую ценность не только для самих Москвы и Нью-Дели, но также выступают важным элементом текущего процесса трансформации миропорядка. С учетом существенного значения как для будущего мировой системы, так и современных российско-китайских связей, концептуальные основы и ключевые точки роста российско-индийского взаимодействия заслуживают пристального рассмотрения.

Денис Алипов:
Связи с Индией всегда имели первостепенное значение для России

Стратегические основы российско-индийского партнерства

Общеизвестно, что тесное сотрудничество Москвы и Нью-Дели имеет весьма долгую историю. Фундамент двустороннего взаимодействия был заложен еще в советский период: с 1950-х гг. СССР оказывал южноазиатской республике существенную экономическую, военную и технологическую помощь. После кратковременной паузы в развитии двусторонних отношений, последовавшей за распадом СССР, правительство России вновь начало выстраивать основу для двустороннего взаимодействия: в 2000 г. Президент России В. Путин и премьер-министр Индии Атал Бихари Ваджпаи подписали Соглашение о стратегическом партнерстве, а в 2010 г. статус отношений был повышен до «особо привилегированного стратегического партнерства».

Исключительная прочность российско-индийского сотрудничества на длительном временном отрезке объясняется комплексом причин. В первую очередь, следует признать правильность встречающегося в официальной риторике утверждения, о том, что между Москвой и Нью-Дели никогда не существовало точек напряженности. Историческая память о взаимодействии носит почти исключительно позитивный характер, государства не принадлежат к противостоящим военно-политическим блокам, а также не вовлечены в геополитическую конкуренцию. В такой ситуации стороны могут идти на расширение партнерства, не преодолевая сопротивление собственного населения и элит, а также не делая болезненных уступок. Руководство стран при определении внешнеполитического курса выбирают не между сотрудничеством и противостоянием, а между кооперацией и ее отсутствием.

Выбор в пользу сотрудничества на современном этапе объясняется высокой значимостью Индии, возникающей в силу не только бурного роста ее экономики, но и особого характера внешнеполитического курса Нью-Дели, фундамент которого остался практически неизменными со времен правительства Дж. Неру (1947–1964 гг.). В его основе лежит принцип стратегической автономии. Данный подход предусматривает сопротивление любому внешнему давлению с целью его изменения, свободу от существенных внешних обязательств, а также первостепенность не идеологических установок или отношений со значимыми партнерами, а прагматичных национальных интересов. Внимание России, которая еще с 1990-х гг. искала противовес доминированию в международной политике западных держав, естественным образом привлекали находящиеся вне сферы влияния США и их союзников государства, к крупнейшим среди которых относятся два азиатских гиганта — КНР и Индия. Прямым выражением этого интереса этого стала в том числе выдвинутая в конце 1990-х гг. российским министром иностранных дел Е. Примаковым инициатива стратегического треугольника Россия — Индия — Китай (РИК), во многом проложившая дорогу объединению БРИКС. В рамках российских интеллектуальных построений Индии отводится роль одного из лидеров будущего многополярного миропорядка, что автоматически превращает ее в значимого партнера в долгосрочной перспективе.

При этом подход официального Нью-Дели формирует у Москвы уверенность, что этот новый центр силы никогда не будет вовлечен (как путем принуждения, так и по доброй воле) во враждебные России объединения и будет готов к сотрудничеству с ней по крайней мере в той степени, в которой считает это выгодным. Данный фактор приобрел существенное значение на фоне международного давления, с которым столкнулась Москва после начала СВО на Украине: в условиях западных санкций Нью-Дели стал для России не только покупателем высвободившихся экспортных товаров, но и важным инструментом, при помощи которого продукция российского добывающего сектора по-прежнему может попадать на рынки враждебных стран.

Одной из характерных черт индийской внешней политики на современном этапе (и одним из наиболее существенных нововведений в ней после 1991 г.) служит стратегия «мультиприсоединения», которая предполагает одновременное взаимодействие с максимально возможным количеством стран вне зависимости от их отношений друг с другом, а также характеризуется стремлением входить в большое количество глобальных и региональных многосторонних институтов для повышения престижа и увеличения влияния на систему глобального управления. Для России подобный подход, с одной стороны, выступает определенным раздражителем ввиду готовности Нью-Дели взаимодействовать со странами и объединениями, занимающими конфронтационную позицию по отношению к Москве, а с другой — предоставляет возможность вовлекать Индию в работу по построению полицентричного мира в рамках таких организаций, как ООН и БРИКС, а также во взаимодействие в Евразии.

Дополнительный импульс политическому сотрудничеству двух стран на этом направлении придает схожесть их позиций по международной проблематике, которая объясняется общностью интересов: если Кремль предполагает, что многополярность положит конец гегемонии враждебного Запада, то индийское руководство рассчитывает, что в таком миропорядке Индия сможет занять причитающееся ей место среди великих держав. Неудивительно, что начиная с Декларации о стратегическом партнерстве от 2000 г. призыв к построению многополярного миропорядка регулярно включается в двусторонние документы. Россия и Индия активно взаимодействуют в рамках БРИКС и ШОС. Страны также регулярно выражают солидарность по вопросам глобального управления. Так, Россия традиционно поддерживает позицию Индии по реформе ООН, в частности, ее стремление стать постоянным членом Совета Безопасности. Достаточно активно постулируется сходство позиций по вопросу защиты свободной торговли и неприемлемости односторонних экономических санкций, а также реформы ВТО. Показателем близости позиций государств на международной арене можно назвать то, что в 2024 г. Россия и Индия проголосовали одинаковым образом по отношению к 68,4% принятых резолюций Генеральной Ассамблеи ООН. Таким образом, Нью-Дели для Москвы представляет собой не только противовес гегемонии Запада, но и важным партнером в деле перестройки миропорядка.

Алексей Куприянов:
Россия и Индия: ключевые направления сотрудничества

При этом развитие двусторонних связей отнюдь не означает, что Россия и Индия готовы безоговорочно поддерживать друг друга по всем вопросам. Характерный пример — риторика правительства Индии относительно вооруженного конфликта на Украине. Воздерживаясь от критики Москвы, Нью-Дели при этом систематически подчеркивает необходимость скорейшего достижения мира, а премьер-министр Н. Моди на встрече с В.В. Путиным в сентябре 2022 г. отметил, что «сегодня не эпоха войн». Отвечая на критику закупок российских энергоносителей со стороны западных стран, индийские официальные лица (в первую очередь министр иностранных дел С. Джайшанкар) не оправдывали действия Москвы, а лишь обвиняли противников России в лицемерии, указывая на то, что западные страны сами не свернули полностью торговлю с Россией, а также акцентировали внимание на том, что индийские закупки способствуют стабилизации мировых цен. Аналогичным образом на фоне кризиса в индийско-пакистанских отношениях, вызванного террористическим актом в Пахалгаме 22 апреля 2025 г., и последовавшего вооруженного конфликта между странами 7–10 мая, Россия не оказала прямой политической поддержки Индии и ограничилась общим осуждением терроризма и призывами обеих сторон к сдержанности.

Для обоих государств в целом характерно стремление отделять двусторонние отношения от связей с третьими партнерами. «Особо привилегированное стратегическое партнерство» с Москвой не помешало Нью-Дели на протяжении последнего десятилетия активно развивать отношения с ключевым геополитическим оппонентом последней — Вашингтоном — в том числе и в сфере безопасности. Так, Индия входит в число участников Четырехстороннего диалога по безопасности (QUAD), который, по мнению российского руководства, ведет к «размыванию универсальных форматов в Азиатско-Тихоокеанском регионе». Россия продолжает развивать партнерство с КНР, несмотря на ее соперничество с Индией в Южной Азии. Более того, тесные политические связи Нью-Дели с Москвой не помешало последней с 2014 г. развивать военно-техническое сотрудничество с Исламабадом, включая поставки вертолетов Ми-35М и проведение регулярных совместных учений «Дружба».

У подобного подхода к двусторонним отношениям в то же время есть и обратная, более позитивная сторона. Оба государства неоднократно подтверждали на практике свою готовность защищать свои связи от внешнего воздействия, что особенно ярко проявилось на фоне антироссийских санкций, введенных после 2014 г. Еще в 2018 г., несмотря на активное развитие индийско-американских отношений, южноазиатское государство продемонстрировало свою независимость, заключив сделку по закупке российских комплексов ПВО С-400 «Триумф» вопреки предупреждению американской администрации о том, что подобный шаг может привести к «ограничению» двустороннего сотрудничества в оборонной сфере. Еще более значимым подтверждением этого тезиса стал отказ Нью-Дели прекратить закупки российских энергоносителей в 2025 г., даже после введения администрацией Д. Трампа карательных тарифов в размере 50%.

Таким образом, прагматичный подход Москвы и Нью-Дели к выстраиванию партнерства имеет двоякий эффект. С одной стороны, он ограничивает сферу сотрудничества областью совпадения конкретных материальных интересов. С другой стороны, прагматизм обоих сторон оказывает существенное стабилизирующее влияния на их отношения, заставляя Россию и Индию не только тщательно оберегать свои связи от внешнего воздействия, но и активно работать над их развитием.

Основные события 2024–2025 гг. в двусторонних отношениях

Одним из ключевых событий двухлетнего периода стало возобновление традиции ежегодных двусторонних визитов, прерванной после начала СВО на Украине. 8–9 июля 2024 г. Н. Моди впервые за пять лет посетил Россию, а 4–5 декабря 2025 г. Президент РФ В. Путин нанес первый с 2021 г. визит в Индию. Помимо того, индийский премьер также принял участие в работе саммита стран БРИКС в Казани осенью 2024 г. Возобновление этой практики свидетельствует о росте уверенности индийской стороны в стабильности России на фоне относительно благоприятного для последней развития боевых действий на Украине и невысокой эффективности западных экономических санкций. Саммиты 2024 и 2025 гг. сопровождались подписанием девяти и 29 соглашений соответственно. Наиболее значимым событием стало принятие в ходе визита В. Путина в Индию Программы развития стратегических направлений российско-индийского экономического сотрудничества до 2030 г. («Программа-2030»), предусматривающей наращивание двустороннего товарооборота до 100 млрд долл. в пределах ближайших пяти лет. Несмотря на то, что текст документа на данный момент не опубликован, сам факт его существования подчеркивает приверженность руководства обеих стран системному развитию двусторонних экономических связей.

Одним из важнейших событий 2025 г. стало начало переговоров о заключении соглашения о свободной торговле между Индией и Евразийским экономическим союзом. Официальное заявление о начале работы над соглашением было принято еще в 2017 г., однако продвижения к выработке конкретных условий договора практически не наблюдалось вплоть до середины 2020-х гг. В первой половине 2020-х гг. наблюдалось существенное увеличение стоимостного товарооборота ЕАЭС и Индии, происходившее, в первую очередь, за счет развития индийско-российских связей. Уже по итогам 2022 г. Индия впервые вошла в пятерку крупнейших торговых партнеров ЕАЭС, а ее доля в совокупном объеме внешней торговли Союза возросла до 4,3%. В 2024 г. товарооборот увеличился на 7% в годовом выражении, достигнув 69 млрд долл.

Уже 20 августа 2025 г. в Москве был подписан рамочный документ, определяющий основные параметры будущей сделки, а уже 26–28 ноября в Нью-Дели прошел первый раунд официальных переговоров. По оценкам ряда российских экспертов, создание ЗСТ ЕАЭС — Индия приведет к росту ВВП России на 1,52% и Индии на 0,71%, причем прирост товарного экспорта России в Индию достигнет 19%, а экспорта Индии в Россию — 9%, в то время как совокупный экспорт Индии в страны ЕАЭС увеличится на 6,11%, а экспорт из государств Союза — на 17,52% Подписание соглашения также позволит снизить административные и тарифные барьеры для российских экспортеров, которые в настоящий момент значительно препятствуют их деятельности.

Российско-индийское сотрудничество в сфере сельского хозяйства и продовольственной безопасности. Доклад РСМД и Фонда «Синергия»

Основные тенденции торгово-экономического сотрудничества России и Индии в 2024–2025 гг.

Характерной чертой двусторонних отношений после 2022 г. стал перенос фокуса с политического и оборонного взаимодействия на сферу экономики, вызванный переориентацией российской внешней торговли на азиатские страны на фоне введения экономических санкций со стороны Запада. К началу 2022 г. объем двусторонней торговли более чем вдвое превысил установленный лидерами целевой показатель по достижению объемов торговли в 30 млрд долл. к 2025 г. В 2024–2025 гг. тренд на расширение российско-индийских экономических связей продолжился: по итогам 2024/25 фин. г. (в Индии 1 апреля–31 марта) стоимостный объем двусторонней торговли товарами составил 68,7 млрд долл. При этом темпы его прироста существенно снизились и составили только 5% в годовом выражении (для сравнения в 2021/22 фин. г. — 61,2%, в 2022/23 фин. г. — 276%, в 2023/24 фин. г. — 32,5%).

Двусторонняя торговля сохраняет несбалансированный характер: в то время как стоимость российского экспорта в Индию составила 63,8 млрд долл. (против 61,2 млрд долл. в 2023/24 фин. г.), индийского экспорта в Россию — только 4,9 млрд долл. (против 4,3 млрд долл. в 2023/24 фин. г.). Сальдо торгового баланса Индии с Россией составило -58,9 млрд. долл. по сравнению с -56,9 млрд долл. в 2023/24 фин. г. и -43 млрд долл. в 2022/23 фин. г.

Фундаментом двустороннего экономического сотрудничества остается импорт российского минерального топлива: в 2024/25 фин. г. он вырос на 4,9% и составил 56,9 млрд долл. Россия сохранила первое место по поставкам минерального топлива в Индию. В целом на долю этой группы пришлось 89,1% российского экспорта в страну. Ключевое значение здесь имеют поставки нефти, которые в 2024/25 фин. г. составили 50,3 млрд долл. Примечательным событием также стал рост поставок в Индию российского коксующегося угля, которые выросли в 1,7 раза и превысили 8,2 т., что составляет около 16% от всего индийского импорта. Несмотря на сохраняющееся преобладание энергоресурсов в двусторонней торговле, в 2024–2025 гг. России и Индии удалось добиться ее определенной диверсификации, в том числе за счет продукции АПК. Объем российского экспорта минеральных удобрений в первые пять месяцев 2025/26 фин. г. увеличился на 89,4% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года до 1,7 млрд долл. В целом в 2025 г. прогнозировалось, что по итогам года Россия займет первое место по поставкам удобрений в Индию.

Одним из наиболее явных затруднений для двусторонней торговли представляются экономические санкции стран Запада против России, в особенности — против компаний-экспортеров нефти, которых сегодня можно назвать локомотивом экономического сотрудничества с Индией. Особенно проблематичными стали введенные США в октябре 2025 г. санкции против НК «Роснефть» и ОАО «Лукойл», на долю которых в 2024/25 фин.г. пришлось около 60% российского экспорта нефти в Индию. Несмотря на отказ Нью-Дели присоединяться к антироссийским санкциям, угроза попасть под ограничения США и ЕС вынуждает страну до определенной степени снизить объем импорта энергоносителей из РФ. Так, объем поставок российской нефти за декабрь оценивается в 1,1 млн барр. в сутки, что стало самым низким показателем с ноября 2022 г. Санкции оказывают негативное воздействие и в других сферах — на практике индийский бизнес зачастую с неохотой идет на сотрудничество с российскими компаниями из-за опасения попасть под ограничения. Западные рестрикции, впрочем, не смогли свести на нет российский экспорт нефти: несмотря на сообщения о решении ряда индийских НПЗ прекратить прием поставок из РФ, в дальнейшем некоторые из них, включая государственные предприятия Indian Oil и Bharat Petroleum, а также крупнейшего импортера российской нефти, холдинг Reliance Industries, вернулись к закупкам.

Вместе с тем было бы некорректно списывать снижение темпов прироста двусторонней торговли исключительно на влияние санкций. Текущие тенденции подтверждают, что модель экономического сотрудничества, основанная на перенаправлении в Индию экспорта сырья, прежде предназначенного для стран Европы, на данный момент исчерпала себя. В результате российское руководство в 2025 г. отмечало, что по итогам года двусторонний товарооборот останется примерно на уровне предыдущего, т.е. составит около 64–65 млрд. долл., что ярко контрастирует с темпами его прироста в 2022–2024 гг. Более того, ввиду зависимости торговли от сырьевого импорта из России, изменение геополитической конъюнктуры и снижение готовности российских производителей предоставлять существенные скидки для индийских покупателей может еще больше усложнить экономическое сотрудничество.

Несмотря на вышеперечисленные трудности, цель увеличения товарооборота до 100 млрд долл. к 2030 г. нельзя назвать недостижимой. Выполнение этой задачи потребует дальнейшей диверсификации экономических связей, в первую очередь за счет наращивания индийского экспорта в Россию, что не только укрепит двустороннее сотрудничество за счет повышения заинтересованности Нью-Дели, но и принесет пользу российской экономике. Помимо традиционных отраслей, таких как фармацевтика, продукция легкой промышленности и АПК, среди наиболее перспективных направлений здесь следует отметить продукцию машиностроения и промышленное оборудование, доступ к которым для России в данный момент осложнен. Существенный интерес представляет также наращивание объема российских ПИИ в Индии, которое выглядит особенно перспективным на фоне снижения притока западных инвестиций в страну. Наконец, важным условием дальнейшего развития экономического сотрудничества станет развитие транспортно-логистической связанности между странами, в первую очередь — Международного транспортного коридора «Север-Юг» и морского пути Владивосток-Ченнаи. Отчетливая приверженность обоих сторон развитию двусторонних экономических отношений позволяет с оптимизмом смотреть на перспективы устранения существующих затруднений.

Иван Тимофеев:
Архитектура евразийской безопасности: генезис, принципы и возможные направления развития

Индийский фактор в российско-китайских отношениях. Перспективы формата РИК

Определенные затруднения для России создает комплексная и противоречивая природа отношений между двумя ее ключевыми партнерами — Индией и Китаем. Несмотря на высокие показатели двусторонней торговли и схожесть позиций по международной проблематике, Нью-Дели рассматривает Пекин как геополитического оппонента в Южной Азии и регионе Индийского океана. Кроме того, страны имеют неразрешенные территориальные споры, которые периодически выливаются в пограничные столкновения их вооруженных сил. В такой ситуации российскому руководству приходится выстраивать свою политику по отношению к обоим государствам с учетом китайско-индийских противоречий.

В контексте российско-китайских отношений стратегическая напряженность между Пекином и Нью-Дели создает ряд проблем. В первую очередь, она снижает эффективность совместных усилий в многостороннем формате. Опасения Индии в отношении чрезмерного китайского влияния в ШОС и БРИКС заставляют ее настороженно относиться к расширению взаимодействия в их рамках, а также некоторым выдвигаемым в них инициативам. Характерным примером возникающих из-за этого затруднений стал отказ индийской стороны подписывать Стратегию экономического развития ШОС до 2030 г. ввиду наличия в ней отсылок к проектам КНР, включая Глобальную инициативу развития. Кроме того, развивая связи с Китаем, России приходится принимать во внимание озабоченности Нью-Дели, в первую очередь — опасение, что, превратившись в «младшего союзника» Пекина, Москва перестанет быть надежным партнером для Индии. Это вынуждает российские официальные и экспертные круги постоянно доказывать, что развитие российско-китайского партнерства не скажется на качестве российско-индийского взаимодействия. При этом важность индийского фактора для двусторонних отношений России и КНР не следует переоценивать: до настоящего момента он никогда не приводил к существенным переменам в них.

Уникальная позиция России, которая одновременно выступает в качестве одного из ключевых политических и экономических партнеров как Индии, так и Китая, также до определенной степени повышает ее ценность для Пекина. Хотя полноценное посредничество для разрешения противоречий между двумя азиатскими гигантами не представляется возможным (особенно в случае Нью-Дели, который исторически негативно относится к привлечению международных медиаторов в двусторонних спорах), Россия может в некоторых случаях выступать как связующее звено между двумя странами, вовлекая их в совместные проекты в рамках БРИКС, предоставляя им пространство для переговоров и передавая важные сигналы от одной к другой. В этом контексте примечательно, что первая с момента кровопролитного пограничного инцидента в Галване в 2020 г. встреча Н. Моди и председателя КНР Си Цзиньпина, ознаменовавшая начало процесса нормализации двусторонних отношений, состоялась именно на полях саммита БРИКС в Казани в 2024 г.

Как отмечалось выше, еще с конца 1990-х гг. Россия уделяет большое внимание трехстороннему взаимодействию в рамках стратегического треугольника РИК. С российской точки зрения, взаимодействие между этими государствами не только позволяет координировать усилия на международных площадках, но и позволяет трем важным игрокам работать над стабилизацией международной обстановки и предотвращением конфликтов. Участие Индии в РИК для Москвы представляется еще одним способом вовлечь Нью-Дели в «евразийские» форматы взаимодействия, в том числе — в работу по выстраиванию новой архитектуры безопасности в регионе.

Однако на фоне кризиса в индийско-китайских отношениях деятельность РИК прекратилась после виртуального совещания глав МИД в ноябре 2021 г. Стартовавший в 2024 г. процесс нормализации китайско-индийских отношений создает возможность для возобновления работы трехстороннего формата. Подобное развитие событий, однако, на данный момент представляется маловероятным: несмотря на определенное «потепление» между Пекином и Нью-Дели, основные структурные факторы, лежащие в основе китайско-индийских противоречий, такие как борьба за влияние в Южной Азии, поддержка Пекином Пакистана и территориальные споры, сохраняются, вызывая «стратегическое недоверие» между сторонами. Без разрешения этих коренных проблем начатая в 2024 г. нормализация останется ограниченной, а сами отношения — нестабильными.

***

Политическое и экономическое сотрудничество России и Индии на современном этапе демонстрирует стабильный рост и обладает значительными перспективами, несмотря на необходимость адаптироваться к неблагоприятной международной конъюнктуре. В то же время Москва и Нью-Дели по-прежнему не стремятся превратить двустороннее сотрудничество в полноценный альянс и стараются отделять свои связи от отношений с третьими странами. В среднесрочной перспективе отношения, по всей вероятности, сохранят нынешнюю динамику, так как определяющие их факторы останутся неизменными. При этом дальнейшее углубление российско-индийских связей (в первую очередь — торгово-экономических) потребует дальнейшей системной и планомерной работы.

Статья подготовлена для ежегодного доклада РСМД «Российско-китайский диалог: модель 2025», публикация которого запланирована на I квартал 2026 г.