Вашингтонско-давосский раскол

В 2026 г. Всемирный экономический форум (ВЭФ) в Давосе проходил под названием «Дух диалога», хотя атмосфера на нем этому духу соответствовала весьма условно. ВЭФ 2026 стал своего рода кульминацией (хотя, очевидно, промежуточной) давно зревшего и вырвавшегося наружу трансатлантического раскола, одновременно поставив не только перед Западом, но и всем мировым сообществом множество новых вопросов.

Сегодня, в условиях продолжающегося и увеличивающегося разрыва между богатыми и бедными, сокращения среднего класса, неспособности государств эффективно справляться с экономическими проблемами, вернуться к инклюзивному росту, публичный авторитет давосского форума невелик. Для президента США Дональда Трампа ВЭФ 2026 стал очередной мишенью шквала его критики мировых организаций и институтов. И если в ООН в сентябре 2025 г. Трамп критиковал организацию за бездействие, неспособность решать конфликты и чрезмерное увлечение экологическими проблемами, в Давосе он практически полностью говорил о геополитическом переустройстве мира с учетом национальных интересов США.

В философии Трампа мир будет процветать, только если согласится играть по американским правилам, а в качестве более универсального принципа новой Pax Americana он предлагает деидеологизацию. Чтобы быть вместе с Америкой, теперь не надо стремиться к демократии и правам человека, нужно просто искать точки пересечения экономических интересов и поддерживать американскую экономику. США в данном ключе воспринимаются как одна большая глобальная корпорация, и каждая страна в мире может стать держателем ее акций с превосходной, по мнению Трампа, ликвидностью.

Впрочем, ирония заключается в том, что принцип «Америка прежде всего» перестал сегодня быть исключительно американским ноу-хау. Хотя доллар продолжает оставаться доминирующей резервной валютой, страны во всем мире включаются в процессы диверсификации инвестиционных портфелей и стремятся перенаправлять финансы на внутреннее развитие. Крупные экономики — от Японии до Германии — наращивают внутренние инвестиции с целью снизить риски тарифных войн, поддержать производство и потребление. Это ведет к усилению роли государства как распределителя ресурсов и, как следствие, к усилению государственного контроля за расходованием средств. В итоге международная торговля будет в любом случае основываться на менее американоцентричном порядке в сравнении с традиционной Pax Americana эпохи «конца истории».

Примечательно, что в данной ситуации, особенно на фоне все новых витков протекционизма и разрыва отношений между традиционными партнерами по обе стороны Атлантики, Китай продолжает позиционировать себя в качестве бастиона свободной торговли. И если схожая по содержанию речь Си Цзиньпина в рамках Давоса-2017, когда Китай впервые обозначил себя как ключевого гаранта мировой торговли, тогда многим показалась сенсационной, то сегодня, на фоне отхода Вашингтона от обязательств по поддержанию взаимовыгодной глобализации, все больше стран, включая ряд европейских, видят в Пекине более надежного партнера.

Многие из представителей присутствовавшего на форуме американского бизнес-сообщества также не были на одной волне со своим президентом. В частности, Илон Маск утверждал, что будущее США за солнечной энергией, причем тарифы только мешают покупке достаточного количества панелей. Это откровенно шло вразрез с позицией Трампа по пошлинам и возобновляемым источникам энергии. Одно только строительство дата-центров, которое необходимо для работы с большими данными, развитие искусственного интеллекта и облачных хранилищ требуют огромного количества энергии. Согласно отчету McKinsey, в 2025 г. траты на строительство дата-центров в США превысили 500 млрд долл., а в течение следующих пяти лет данная цифра может достигнуть 6,7 трлн долл., если учитывать сопутствующие расходы на развитие энергетической инфраструктуры, обеспечивающей работу дата-центров.

Очевидно, что ни у одной страны в мире нет достаточного количества ресурсов, чтобы и дальше такими же темпами наращивать свой потенциал в рамках четвертой промышленной революции. США и Китай в этом отношении, несомненно, находятся впереди остальной планеты, что во многом определяет и будет определять в будущем параметры их сотрудничества и соперничества. Однако остальные страны, если они вовремя не научатся по-настоящему конкурировать и занимать свои ниши в быстро меняющемся ландшафте глобальной экономики, рискуют отставать все быстрее. Одни из них стараются компенсировать растущий технологический разрыв и отставание в энергетической сфере либерализацией международной торговли, другие стремительно расширяют производственную базу в высокотехнологичном секторе, совмещая это с современными стандартами дата-шеринга и умного регулирования. Россия имеет огромный потенциал как с точки зрения ресурсов, так и человеческого капитала, однако времени на раскачку уже не осталось: если не создавать конкурентные преимущества сейчас, потом догонять будет гораздо сложнее.

Всемирный экономический форум (ВЭФ) в Давосе венчал собой необычайно богатый на события первый месяц 2026 года. В этом году форум проходил под названием «Дух диалога», хотя атмосфера на нем этому духу соответствовала весьма условно. ВЭФ стал своего рода кульминацией (хотя, очевидно, промежуточной) давно зревшего и вырвавшегося наружу трансатлантического раскола, одновременно поставив не только перед Западом, но и всем мировым сообществом множество новых вопросов. Настроения на форуме, собравшем 850 глав компаний, десятки технологических единорогов, 65 глав государств и правительств, в который раз не отличались оптимизмом. Впрочем, разговорами о том, что старый мировой порядок ушел в прошлое и мир вступил в фазу анархии, уже никого не удивить. В реальности старый порядок пока никуда не девался, но его креативно переосмысливают самые разные акторы, что как раз нашло отражение в духе Давоса-2026.

Павел Каневский:
Сделка как новая реальность мировой торговли

Трамп — деструктор или конструктор?

Мир вступил в активную фазу социального конструирования, которое кардинальным образом меняет смыслы, восприятия и идентичности в мировой политике. В традиционной связке агент-структура формируются новые переменные и взаимосвязи, что связано с усилением роли агентов, которые еще не так давно казались маргиналами. Дональд Трамп, многие представители его администрации и, шире, движения MAGA, представляют собой наиболее яркие примеры такого рода агентов.

Трамп активно воздействует на нормы и правила посредством намеренного разрушения старых и создания новых нарративов, что вынуждает других акторов пересматривать свои стратегии и встраиваться в фазу новой неопределенности. Те акторы, которые уже научились действовать в условиях быстро меняющихся правил, коалиций и норм поведения, быстрее и успешнее встраиваются в процессы конструирования. Те же, что держатся за старые смыслы, оказываются в экзистенциальном кризисе, потому что их ожидания перестают соотноситься с реальностью.

Впрочем, данное конструирование вовсе не обязательно ведет к установлению новых правил и норм, речь идет о ситуативных решениях, которые способны компенсировать те правила и нормы, которые перестали частично или полностью выполнять свои функции. Так, главным политическим событием на ВЭФ 2026 стала даже не речь Трампа, а подписание устава «Совета мира» — договора, который призван привести к установлению прочного мира в Газе. Несмотря на алармистские заявления ряда комментаторов, что «Совет мира» создан, чтобы заменить ООН, его следует рассматривать скорее как американоцентричный полуформальный институт, призванный оперативно решать проблемы в палестино-израильских отношениях и, возможно, в других частях света. По классификации неформальных институтов Гретхен Хелмке и Стивена Левицки «Совет мира» подпадает под категорию дополняющих институтов, которые заполняют пробелы формальных институтов (например, ООН). Они менее забюрократизированы, им часто свойственно ручное управление, быстрое принятие решений и более эффективное распределение ресурсов, но в то же время они более персонализированы, что может быть как плюсом, так и минусом в зависимости от ситуации. Хотя реальную эффективность Совета покажет время, в очередной раз проявила себя готовность Трампа действовать в русле неформальных договоренностей в обход формальных, устоявшихся правил, будь то традиционная дипломатия или международные организации.

Некоторые комментаторы смотрят на данный процесс с нескрываемым ужасом и считают, что Трамп заколачивает очередной гвоздь в гроб современного миропорядка. Но на данный процесс можно посмотреть и с точки зрения социального конструирования — наступает время новых, нестандартных решений, и, независимо от субъективного восприятия Трампа и политики нынешней американской администрации, международных институтам есть о чем задуматься. Остается лишь гадать, в какой степени новые веяния, такие как «Совет мира», отразятся на предвыборной кампании нового генерального секретаря ООН, которой уже дан старт.

Очевидно, что активная фаза конструирования вскрывает те противоречия и разногласия, которые накопились по поводу правил и норм действующих. Страны Евросоюза в этом процессе оказываются на периферии, но не потому, что мыслят «старыми» категориями, а потому что не желают по-настоящему включаться в процесс их переосмысления. Тому есть и объективные объяснения: в ряде стран Запада идентичности и ценности меняются медленнее, чем в тех же Соединенных Штатах, которые в последнее десятилетие находятся в перманентном урагане социальной, политической и культурной поляризации. Более того, для целого ряда государств (вернее, отдельных социальных сил внутри данных государств) как на Западе, так и в мире в целом традиционный для конца XX — начала XXI веков либеральный порядок продолжает оставаться ориентиром для развития и прогресса. Давосскую речь канадского премьер-министра Марка Карни в этом отношении можно назвать одной из самых примечательных за последнее время попыток примирить старый порядок с новой реальностью, сохранив его смысловое ядро, но добавив прагматичности и трезвой оценки современных проблем.

Иван Тимофеев:
Состоялся ли раскол между США и ЕС?

Давос и антидавос

Впрочем, политические противоречия, столь явно вскрывшиеся на Давосе-2026, представляются результатом более глубинных процессов, давно поляризующих современный мир. Давосский форум, который был создан в начале 1970-х гг., в эпоху упадка Бреттон-Вудской системы, предполагался не просто как место координации позиций крупного бизнеса и политической элиты, но был местом формирования глобальной повестки по целому ряду направлений — от торговли до здравоохранения и изменений климата. Первоначальная философия Давоса была сформирована Клаусом Швабом в русле немецкой деловой культуры, пропитанной духом корпоративизма и солидаризма: бизнес должен работать во благо общества и нацеливаться на решение публичных, а не только партикулярных задач.

Однако в 1990-е гг., с началом эпохи активной глобализации, ВЭФ стал восприниматься как составной элемент «Вашингтонского консенсуса», а фокус дискуссий сместился в сторону свободной торговли, экономического роста, дерегулирования и расширения западоцентричных институтов. В отличие от ВТО (ГАТТ), ВЭФ не был местом формирования правил торговли, а скорее катализатором и инкубатором смыслов, важной площадкой для сверки часов мирового бизнеса и мировой элиты в целом. Многие идеи, которые затем получали развитие в ключевых многосторонних организациях, впервые «обкатывались» именно в швейцарских Альпах.

Несмотря на попытки сохранить человеческое измерение, по мере ускорения глобализации и увеличения социально-экономических разрывов в мире ВЭФ стал одной из излюбленных мишеней набиравшего в 1990-е гг. антиглобалистского движения, видевшего в форуме очередной элитный клуб, продвигающий интересы мирового капитализма. Но если в 1990-е и 2000-е гг., в условиях бурного экономического роста, антиглобализм казался относительно малозначимым движением, на фоне последствий экономического кризиса 2008–2009 гг., замедления роста в 2010-е гг., потрясений бурных 2020-х гг. он превратился в повсеместный нарратив, который не преминули взять на вооружение политические элиты консервативного толка во всех частях света. Неудивительно, что на форум в 2020 г., проходивший под девизом «великой перезагрузки», обрушилась критика с фланга антиэтатистов самого разного калибра. Пандемия спровоцировала волну недовольства излишним вмешательством государства в общественные дела, что подготовило почву для теорий заговоров и обвинений в адрес давосской публики в том, что готовится чуть не план порабощения человечества руками государств и крупных корпораций.

Сегодня, в условиях продолжающегося и увеличивающегося разрыва между богатыми и бедными, сокращения среднего класса, неспособности государств эффективно справляться с экономическими проблемами, вернуться к инклюзивному росту, публичный авторитет давосского форума невелик. Для Трампа, который впитал нарративы и антиглобализма, и антиэтатизма, ВЭФ стал очередной мишенью шквала его критики мировых организаций и институтов. И если в ООН в сентябре 2025 г. Трамп критиковал организацию за бездействие, неспособность решать конфликты и чрезмерное увлечение экологическими проблемами, в Давосе он практически полностью говорил о геополитическом переустройстве мира с учетом национальных интересов США.

В философии Трампа мир будет процветать, только если согласится играть по американским правилам, а в качестве более универсального принципа новой Pax Americana, в отличие от предшествующих администраций в Вашингтоне, Трамп предлагает деидеологизацию. Чтобы быть вместе с Америкой, теперь не надо стремиться к демократии и правам человека, нужно просто искать точки пересечения экономических интересов и поддерживать американскую экономику. США в данном ключе воспринимаются как одна большая глобальная корпорация, и каждая страна в мире может стать держателем ее акций с превосходной, по мнению Трампа, ликвидностью. Стремление Вашингтона получить под свой контроль определенные территории (будь то в Латинской Америке или Гренландии) не имеют отношения к ценностным интервенциям прошлого, это не более чем борьба за ресурсы и торговые пути, которые, по мнению главы Белого дома, надежнее всего развивать под американским крылом.

Алексей Богуславский:
Некоторые размышления к избранию Генерального секретаря ООН

Не Трампом единым

Впрочем, ирония заключается в том, что принцип «Америка прежде всего» перестал сегодня быть исключительно американским ноу-хау. Хотя доллар сохраняет и продолжит в ближайшем будущем сохранять положение доминирующей резервной валюты, страны во всем мире, во-первых, включаются в процессы диверсификации инвестиционных портфелей, а во-вторых, стремятся перенаправлять финансы на внутреннее развитие. Крупные экономики — от Японии до Германии — наращивают внутренние инвестиции с целью снизить риски тарифных войн, поддержать производство и потребление. Это ведет к усилению роли государства как распределителя ресурсов и, как следствие, к усилению государственного контроля за расходованием средств. Данная тенденция отчетливо наметилась уже в 2010-е гг., и сегодня она только усиливается. В этом отношении дух Давоса сегодня сильно контрастирует со временами Вашингтонского консенсуса.

Речь идет, на первый взгляд, о разнонаправленных тенденциях протекционизма и национального развития с одной стороны и курса на усиление торговых связей с другой. Если присмотреться ближе, эти тенденции не всегда сильно противоречат друг другу, просто многие страны стали более прагматично смотреть на выбор партнеров и максимально диверсифицировать свои торговые связи. В итоге международная торговля будет в любом случае основываться на менее американоцентричном порядке в сравнении с традиционной Pax Americana эпохи «конца истории».

Примечательно, что в данной ситуации, особенно на фоне все новых витков протекционизма и разрыва отношений между традиционными партнерами по обе стороны Атлантики, Китай продолжает позиционировать себя в качестве бастиона свободной торговли. Си Цзиньпин отправил в Давос вице-премьера Госсовета Хэ Лифэна с посланием миру о том, что Китай продолжит твердо поддерживать многостороннюю и свободную торговлю, экономическую глобализацию, сохраняя приверженность взаимовыгодному сотрудничеству. По сути, это был парафраз давосских тезисов самого Си Цзиньпина 2017 г., когда Китай впервые обозначил себя как ключевого гаранта мировой торговли. И если тогда многим это показалось сенсационным, то сегодня, на фоне отхода Вашингтона от обязательств по поддержанию взаимовыгодной глобализации, все больше стран, включая ряд европейских, видят в Пекине более надежного партнера.

Впрочем, видение Трампа контрастировало не только с позицией Китая. Многие из представителей присутствовавшего на форуме американского бизнес-сообщества явно не были на одной волне со своим президентом. В частности, Илон Маск, выступавший на следующий день после Трампа с той же трибуны в Конгресс-холле, утверждал, что будущее США за солнечной энергией, причем тарифы только мешают покупке достаточного количества панелей. Это откровенно шло вразрез с позицией Трампа по пошлинам и возобновляемым источникам энергии. Он сетовал на растущий запрос на энергию со стороны технологического сектора: одно только строительство дата-центров, которое необходимо для работы с большими данными, развитие искусственного интеллекта и облачных хранилищ требуют огромного количества энергии. Согласно отчету McKinsey, в 2025 г. траты на строительство дата-центров в США превысили 500 млрд долл., а в течение следующих пяти лет данная цифра может достигнуть 6,7 трлн долл., если учитывать сопутствующие расходы на развитие энергетической инфраструктуры, обеспечивающей работу дата-центров. Производство дата-центров сегодня выступает главным источником экономического роста в США, он дает американской экономике прирост в три раза больше в сравнении со строительством скоростных автомагистралей в 1960-е гг.

Иван Тимофеев:
Пять «что делать» Европейского союза

***

Очевидно, что ни у одной страны в мире нет достаточного количества ресурсов, чтобы и дальше такими же темпами наращивать свой потенциал в рамках четвертой промышленной революции. США и Китай в этом отношении, несомненно, находятся впереди остальной планеты, что во многом определяет и будет определять в будущем параметры их сотрудничества и соперничества. Однако остальные страны, если они вовремя не научатся по-настоящему конкурировать и занимать свои ниши в быстро меняющемся ландшафте глобальной экономики, рискуют отставать все быстрее. Одни страны и блоки стран стараются компенсировать растущий технологический разрыв и отставание в энергетической сфере либерализацией международной торговли (взять тот же Евросоюз и заключенные им в последнее время договоры о зонах свободной торговли с МЕРКОСУР и Индией), другие страны (например, Япония) стремительно расширяют производственную базу в высокотехнологичном секторе, совмещая это с современными стандартами дата-шеринга и умного регулирования.

Современный этап экономического развития поднимает на поверхность множество новых вопросов и вынуждает по-новому смотреть на старые. Сегодня вновь меняется смысл сравнительных преимущества: на смену традиционной дешевой рабочей силе приходят технологическая эффективность, работа с данными и квалифицированный человеческий капитал. Передовые технологии создают преимущества для одних, но подрывают возможности развивающихся стран, создавая условия для возвращения производства в страны с более высоким уровнем дохода, условиями для развития (как индивидуального, так и корпоративного) и грамотным регулированием. Россия в быстро трансформирующейся глобальной конструкции имеет огромный потенциал как с точки зрения ресурсов, так и человеческого капитала. Однако времени на раскачку уже не осталось, потому что мы находимся в точке резкого ускорения глобального технологического развития — если не создавать конкурентные преимущества сейчас, потом догонять будет гораздо сложнее.