Распечатать Read in English
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Георгий Толорая

Д.э.н., профессор кафедры востоковедения МГИМО МИД России, руководитель Центра российской стратегии в Азии Института экономики РАН , эксперт РСМД

Россия и Республика Корея пока не используют в полной мере факторы географической близости и взаимодополняемости своих экономик. Дело в политике: согласие РК на размещение американской ПРО свидетельствует о том, что она все больше вовлекается в реализацию американского курса в АТР. Тем не менее, руководствуясь собственными интересами и стремлением не стать заложницей противоречий между США и Китаем, Южная Корея внимательно следит за развитием отношений с Россией (особенно с Дальним Востоком) в области экономики и инвестиций. Встреча лидеров России и Южной Кореи, которая должна пройти на полях Восточного экономического форума, может дать импульс осуществлению планов Сеула. Для Москвы важно осознание южнокорейцами безальтернативности политико-дипломатических методов в урегулировании проблемы Корейского полуострова и неэффективности политики изоляции и давления.

Россия и Республика Корея пока не используют в полной мере факторы географической близости и взаимодополняемости своих экономик. Дело в политике: согласие РК на размещение американской ПРО свидетельствует о том, что она все больше вовлекается в реализацию американского курса в АТР. Тем не менее, руководствуясь собственными интересами и стремлением не стать заложницей противоречий между США и Китаем, Южная Корея внимательно следит за развитием отношений с Россией (особенно с Дальним Востоком) в области экономики и инвестиций. Встреча лидеров России и Южной Кореи, которая должна пройти на полях Восточного экономического форума, может дать импульс осуществлению планов Сеула. Для Москвы важно осознание южнокорейцами безальтернативности политико-дипломатических методов в урегулировании проблемы Корейского полуострова и неэффективности политики изоляции и давления.

Нынешнее состояние российско-южнокорейских отношений далеко от пиковых показателей. Политические контакты не слишком активны, а позиции по основным международным проблемам далеки друг от друга. После резкого падения рубля товарооборот между странами сократился во многом из-за двукратного снижения объема импорта из Республики Корея. Хотя правительство РК формально не присоединилось к санкциям, введенным Западом против России в связи с событиями вокруг Украины и в Крыму, оно все же воздерживается от поощрения новых совместных проектов. Финансисты, ссылаясь на международные правила, ограничивают операции с Россией. Президенты России и Южной Кореи не встречались уже три года, а договоренности, достигнутые в ходе последних переговоров, во многом остались на бумаге.

Москва, как и Пекин, восприняла размещение американской системы ПРО в Азии как фактор изменения сложившегося стратегического баланса сил в регионе.

Станет ли прорывной предстоящая в сентябре встреча во Владивостоке?

Проблема ПРО

Под давлением США РК согласилась разместить на юге полуострова под предлогом северокорейской ракетной угрозы американскую противоракетную систему THAAD. Об этом было объявлено в июле, когда уже была запланирована встреча президентов Владимира Путина и Пак Кын Хе. Отменять ее из-за этого Москва не стала, тем более что ей было важно продемонстрировать Соединенным Штатам тщетность их усилий по изоляции России в Азии. Однако это негативно сказалось на атмосфере встречи. Для РК реакция Москвы на развертывание THAAD стала неожиданной. В ходе предстоящей встречи южнокорейская сторона, похоже, захочет объяснить свою позицию, снять обеспокоенность и добиться понимания со стороны России (возможно, в обмен на выгодные проекты в экономической сфере). Южной Корее важно показать, что она стремится поддерживать хорошие отношения с соседними великими державами, особенно на фоне резкого ухудшения отношений с Китаем из-за той же системы THAAD.

Россию не устраивает положение, когда основным содержанием межгосударственных обсуждений с такой важной и передовой азиатской страной, как Южная Корея, становятся отношения с третьим государством.

Но дело в том, что Москва, как и Пекин, восприняла размещение американской системы ПРО в Азии как фактор изменения сложившегося стратегического баланса сил в регионе. Россия рассматривает THAAD как позиционный элемент новой антироссийской противоракетной системы в АТР – от Юго-Восточной Азии до Аляски.

Американцам выгоден конфликт, разгоревшийся вокруг этого вопроса, поскольку размещение THAAD вписывается в их стратегию сдерживания Китая. Что касается Южной Кореи, то она оказалась в крайне сложном положении. Под угрозу поставлены ее отношения с Китаем, важнейшим торговым партнером Сеула. КНР отказалась от поддержки политики санкций против КНДР, на что явно рассчитывала Южная Корея. Она недооценила и то, что под удар попадут ее отношения с Россией. Сеул посчитал, что система THAAD, призванная бороться с подлетающими ракетами и не оснащенная радарами, достающими до российской территории (в отличие от китайской), будет России безразлична. Теперь Южной Корее придется приложить немало усилий, чтобы восстановить доверие Москвы и доказать свою способность к проведению самостоятельной политической линии.

www.mda.mil
Александр Ермаков::
Комплексы раздора

Однако несовпадение мнений сторон по ключевым для России проблемам международной повестки дня, в частности, по украинскому и сирийскому кризисам, вряд ли может дать повод для оптимизма.

Северокорейское яблоко раздора

Стороны вряд ли сойдутся и в оценках угроз и вызовов региональной безопасности. Сеул беспокоит в первую очередь северокорейская ракетно-ядерная угроза, при этом он всерьез рассматривает варианты развития событий на случай внезапного краха пхеньянского режима. Россия, хотя и выступает против северокорейской ядерной программы и в такую перспективу не верит, на постоянные призывы Сеула усилить санкции против КНДР и надавить на Пхеньян реагирует спокойно. Вместе с тем Россию не устраивает положение, когда основным содержанием межгосударственных обсуждений с такой важной и передовой азиатской страной, как Южная Корея, становятся отношения с третьим государством, которое к тому же не рассматривается Москвой в качестве угрозы своим интересам.

Южнокорейцы не уделяют должного внимания позиции России, которая выступает против давления на суверенные страны и вмешательства в их внутренние дела. Она хотела бы строить добрососедские отношения с КНДР, не сомневаясь, как бы ни пытались СМИ убедить в обратном в рамках ведущейся информационной войны, в легитимности ее правительства.

Сеул по-прежнему рассчитывает на то, что ему удастся склонить Москву к более жесткой линии в отношении Пхеньяна, и, видимо, будет разочарован итогами встречи.

Россия исполняет обязательства по принятым Советом Безопасности ООН в мае 2016 г. санкциям против КНДР, но не склонна к их расширительному толкованию, тем более в ущерб собственным экономическим интересам. Так, южнокорейцы хотели бы, чтобы Россия не пускала к себе на заработки северокорейских рабочих, поскольку они, по мнению РК, служат источником финансирования ядерной и ракетной программ КНДР.

Сеул по-прежнему рассчитывает на то, что ему удастся склонить Москву к более жесткой линии в отношении Пхеньяна, и, видимо, будет разочарован итогами встречи. Однако нельзя исключать, что южнокорейская пресса развернет шумную кампанию и поведает миру о том, что российский лидер полностью поддержал южнокорейскую коллегу и обещал содействие в решении «северокорейской проблемы» – объединении страны на условиях Сеула. Возможные вбросы такого рода призваны поднять рейтинг президента РК внутри страны, а заодно и задеть северокорейцев.

Советы России относительно способов улучшения отношений между КНДР и РК, скорее всего, будут Сеулом проигнорированы. Москва выступает за откровенное обсуждение всеми заинтересованными сторонами тех проблем, которые вызывают у них озабоченность, и решение их политико-дипломатическими методами, а не военно-экономическим шантажом. РК же делает ставку на изоляцию КНДР и поэтому уклоняется от переговоров и предложений России содействовать налаживанию добрососедских отношений между странами Корейского полуострова.

Россия заинтересована в вовлечении КНДР в трехсторонние проекты единой энергетической и транспортно-логистической сети. Она достаточно давно не только говорит об этом, но и осуществляет практические шаги в данном направлении. Однако Сеул не хочет ничего об этом слышать, несмотря на то, что еще в 2015 г. заверял, что присоединится к трехсторонним проектам. Достигнутые в 2013 г. договоренности о подключении РК к пилотному логистическому проекту Хасан (Россия) – Раджин (КНДР) не выполнены, поскольку после проведенных Северной Кореей ядерных испытаний южнокорейцы прервали с ней всякие контакты и в одностороннем порядке отказались от своих обещаний.

РК скептически настроена и в отношении многосторонних переговоров с участием Северной Кореи. При этом Сеул ссылается на нежелание северокорейцев участвовать в них, несмотря на то, что Пхеньян неоднократно декларировал такую готовность, хотя и не был согласен на выполнение ультимативных требований о предварительном отказе от «ядерной карты». Россия призывает стороны вернуться к шестисторонним переговорам без каких-либо предварительных условий и начать обсуждение проблемы обеспечения мира и безопасности в Северо-Восточной Азии не военными, а политическими средствами. Однако надежд на это мало. Вместо этого обсуждаются новые форматы переговоров с целью усилить давление на КНДР – от пятистороннего (без Северной Кореи) до двух- и трехсторонних (с участием США, Японии и Южной Кореи).

Возможен ли прорыв в экономическом сотрудничестве?

Южнокорейский бизнес демонстрирует устойчивый интерес к российскому рынку и желание работать на нем даже вопреки отсутствию поощрения со стороны официального Сеула, опасающегося негативной реакции американцев. Так может быть, именно через прорыв в двустороннем экономическом сотрудничестве возможно устранение проблем во всем комплексе российско-южнокорейских отношений? Представляется, что проводимая по линии правительств работа может способствовать открытию новых горизонтов в деле укрепления отношений между двумя странами.

Важный резерв – привлечение корейских инвестиций в проекты территорий опережающего развития (ТОР) на Дальнем Востоке.

Между тем товарооборот между Россией и РК, резко сократившийся в 2015 г. (на 33,8%), продолжил снижение: за первое полугодие он упал на четверть. Сегодня на долю Южной Кореи приходится 3,5% российской внешней торговли. Практически нет и новых инвестиций, хотя проработка по многим проектам продолжается. С 2010 г. объем накопленных прямых инвестиций сократился на треть – с 1,9 млрд до 1,3 млрд долл. В предыдущие годы РК открыла в России автосборочные, электронные и кондитерские предприятия, заинтересовалась судостроением. Успешно развивается сотрудничество и в космической области. Однако пока во многих сферах все ограничивается изучением вопроса.

Представляется, что Южная Корея должна быть заинтересована в проникновении в аграрный сектор на Дальнем Востоке, укреплении позиций в морском промысле за счет увеличения перерабатывающих мощностей и строительства судов, на рынке медицинских услуг, в научно-техническом сотрудничестве, позволяющем странам получать новые технологии для коммерциализации (насколько это выгодно России – отдельный вопрос). Возможность практических действий открывается и через согласование проектов для совместной российско-корейской инвестиционной платформы.

Reuters / KCNA
Илья Топчий:
Возможна ли корейская война?

Важный резерв – привлечение корейских инвестиций в проекты территорий опережающего развития (ТОР) на Дальнем Востоке. Корейские инвесторы проявляют интерес к проектам развития этого региона, поскольку режимы развивающихся ТОР и свободного порта могут снизить риски и повысить доходность инвестиций в дальневосточную транзитную инфраструктуру. ТОРы могут предложить более низкие по затратам производственные площадки, квалифицированную рабочую силу, доступ к природным ресурсам, налоговые льготы, упрощенные условия ведения бизнеса и специальные механизмы защиты прав. Корейцы могли бы подключиться к совершенствованию портовой инфраструктуры на Дальнем Востоке и судостроению. Возможно, их заинтересует создание на дальневосточной территории управляемых ими индустриальных кластеров по типу закрывшейся по политическим причинам межкорейской Кэсонской экономической зоны. Вместе с тем корейцы подвергают критике нечеткость правил, бюрократические препоны, отсутствие возможности с высокой степенью надежности рассчитать ТЭО проектов.

Подобные проблемы в какой-то мере можно было бы решить путем создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и РК. Эта перспектива обсуждалась в порядке подготовки к саммиту. Ведь и политика ЕАЭС, и евразийская инициатива РК фактически направлены на снятие торговых барьеров и инфраструктурное развитие Евразии. В сентябре на семинаре с участием представителей РК и государств ЕАЭС будут представлены итоги исследования модальностей ЗСТ, которое ведут специалисты Всероссийской академии внешней торговли и Корейского института международной экономической политики (KIEP). Возможно, в будущем будет создана совместная исследовательская группа под эгидой Евразийской экономической комиссии и запущен механизм официальных консультаций сторон с целью начать переговоры по торговому соглашению между ЕАЭС и Республикой Корея. Впрочем, во избежание получения несправедливых преимуществ на рынках из режима свободной торговли могут быть исключены (во всяком случае на первом этапе) многие важные для сторон товарные группы – автомобили, электроника, сельскохозяйственная продукция. Поэтому переговоры могут серьезно затянуться.

Южная Корея по-прежнему воспринимает Россию только как энерго-сырьевой источник и рынок сбыта, объем которого пока сокращается.

Обе стороны вроде бы должны сохранять заинтересованность в создании единой транспортно-логистической и энергетической сети между Китаем, Южной Кореей, Россией и Северной Кореей. Невыполнение договоренностей о вхождении РК в трехсторонние проекты не может служить поводом к отказу от этой идеи. В перспективе речь может идти, как давно предлагает российская сторона, не только о железнодорожном транзите, но и о поставках газа через территорию КНДР, создании supergrid (электрической сети сверхвысокого напряжения) для поставки электроэнергии из России. Но пока это всего лишь теория. Южнокорейцы, в свою очередь, проявляют интерес к проектам развития Северного морского пути, строительству судов, перевозке тяжелых грузов и природных ресурсов по данному маршруту.

Невыполнение договоренностей о вхождении РК в трехсторонние проекты не может служить поводом к отказу от этой идеи.

Важная составляющая экономического диалога России и Республики Корея – сотрудничество в топливно-энергетической сфере. Поставки минерального сырья в РК в 2016 г. составляют три четверти от общего объема российского экспорта в эту страну. Южная Корея занимает второе место по объему закупок российского сжиженного природного газа (СПГ). В ходе предстоящего саммита будет обсуждаться вопрос о расширении поставок СПГ. Кроме того, РК стремится диверсифицировать структуру энергобаланса, уменьшив зависимость от нефти и газа. С этой целью она планирует построить АЭС и довести долю атомной энергии в энергобалансе до 44%. В связи с этим опыт России может быть востребован в развитии атомной отрасли РК, в обмене информацией не только в области ядерного топливного цикла, но и в области строительства и эксплуатации АЭС.

Что касается академического сотрудничества, совместных культурно-образовательных программ и туристических обменов, надежд на прорыв в этих областях мало. Южная Корея по-прежнему воспринимает Россию только как энерго-сырьевой источник и рынок сбыта, объем которого пока сокращается. Нет особых надежд и на достижение взаимопонимания по проблематике Корейского полуострова, учитывая малую совместимость наших принципиальных подходов, особенно в условиях, когда РК остается верным американским союзником в регионе и опасность разделения на два «треугольника» — США – РК – Япония и Китай – Россия – КНДР — становится реальной.

Впрочем, в достижении эпохальных договоренностей по этому вопросу тоже нет особого смысла. Хотя до окончания президентского срока Пак Кын Хе остается полтора года, усиление оппозиции и ряд внутри- и внешнеполитических просчетов привели к заметному сокращению ее возможностей. Тем не менее позитивным итогом может стать создание более благоприятных условий для бизнеса, если, конечно, южнокорейские власти примут соответствующее решение.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каковы, по вашему мнению, цели США в отношении России?
    Сдерживать военно-политическую активность России  
     262 (44.48%)
    Добиться распада и исчезновения России  
     172 (29.20%)
    Создать партнерские отношения с Россией при условии выполнения требований США  
     94 (15.96%)
    Создать союзнические отношения в противовес Китаю на условиях США  
     61 (10.36%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся