Некоторые размышления к избранию Генерального секретаря ООН

25 ноября 2025 г. председатель Генеральной Ассамблеи ООН и председатель Совета Безопасности ООН своим совместным письмом запустили процедуру выдвижения кандидатов для предстоящего «избрания и назначения» следующего Генерального секретаря ООН. Такой ранний старт кампании (второй пятилетний срок Антониу Гутерреша истекает только 31 декабря 2026 г.) — это не только требование резолюции ГА 79/327, которая впервые четко регламентировала, что процесс отбора должен инициироваться в последнем квартале года, предшествующего году истечения полномочий текущего Генерального секретаря. Это также отражение перемен, произошедших за последнее десятилетие в отношениях между Советом Безопасности и Генассамблеей по этому вопросу.

Уже сейчас очевидно, что в отличие от 2021 г., когда речь шла, по сути, о переназначении А. Гутерреша на этот пост (альтернативных кандидатов от государств-членов не было), в 2026 г. будет вестись полноценная конкурентная борьба. Согласно сложившейся неформальной практике, нынешний Генеральный секретарь на третий срок баллотироваться не собирается, зато линейка претендентов на этот пост уже впечатляет своей внушительностью.

История показывает, что результативность деятельности генеральных секретарей ООН в сфере международного мира и безопасности определялась не столько их стилями руководства, порой диаметрально противоположными, сколько степенью их соответствия духу эпохи. В периоды разрядки международной напряженности активный и инициативный Генеральный секретарь мог добиться значительных успехов. Напротив, в годы обострений международной ситуации наибольшую эффективность демонстрировали те, кто выбирали методы «тихой дипломатии». Яркими примерами проактивного и осторожного стиля руководства стали Даг Хаммаршельд (1953–1961 гг.) и У Тан (1961–1971 гг.).

Сегодняшняя ситуация во многом напоминает начало 1960 х гг.: кризис доверия к ООН, риторика о ее неэффективности, сокращение финансирования, острый дефицит. Организация тогда выстояла, и ее устойчивость была связана с тем, что Генеральный секретарь сумел расставить приоритеты и говорить со всеми.

В современных условиях усиливающейся фрагментации международного порядка было бы предпочтительнее, если бы следующий Генеральный секретарь ООН был бы не столько визионером, сколько прагматиком. Его задача — сохранить пространство для сотрудничества там, где оно еще возможно, и выступать мостом между государствами, которые все чаще оказываются по разные стороны политических и ценностных баррикад. Для него будет важно не навязывать собственное видение, а создавать условия для диалога, удерживать ядро многосторонности и поддерживать достаточный уровень доверия к Организации.

25 ноября 2025 г. председатель Генеральной Ассамблеи ООН и председатель Совета Безопасности ООН своим совместным письмом запустили процедуру выдвижения кандидатов для предстоящего «избрания и назначения» следующего Генерального секретаря ООН. Такой ранний старт кампании (второй пятилетний срок Антониу Гутерреша истекает только 31 декабря 2026 г.) — это не только требование резолюции ГА 79/327, которая впервые четко регламентировала, что процесс отбора должен инициироваться в последнем квартале года, предшествующего году истечения полномочий текущего Генерального секретаря. Это также отражение перемен, произошедших за последнее десятилетие в отношениях между Советом Безопасности и Генассамблеей по этому вопросу.

С нормативной точки зрения процесс выглядит неизменным — его рамки по‑прежнему определяют те же основополагающие документы. Статья 97 Устава ООН говорит о том, что «Генеральный секретарь назначается Генеральной Ассамблеей по рекомендации Совета Безопасности». Временные правила процедуры СБ уточняют, что такая рекомендация Генассамблее обсуждается и принимается «на закрытом заседании». По ее получении ГА также рассматривает этот вопрос в закрытом режиме и проводит тайное голосование.

В Совете Безопасности, как и прежде, последнее слово при выборе кандидата остается за «пятеркой» его постоянных членов, которые могут заветировать того или иного претендента. И хотя сопутствующие процедуры в Совете в значительной степени эволюционировали с 1945 г., стали более гибкими и инклюзивными для непостоянных членов, особенно с момента введения рейтингового голосования в 1981 г., до середины 2010-х гг. сам процесс отбора оставался практически полностью непроницаемым для Генеральной Ассамблеи.

Долгое время против такого порядка сильно никто не возражал. Сама Генассамблея в 1946 г. подтвердила, что она считала бы желательным, чтобы выборы Генерального секретаря, являющегося, по сути, доверенным лицом всех государств, входящих в Организацию, проходили бы без дебатов в ГА и с внесением Советом только одного кандидата. Другое дело, что сам Совет и особенно его постоянные члены не всегда образцово справлялись со своими обязанностями. В 1950 г. они не смогли договориться о выдвижении Генсекретаря норвежца Трюгве Ли на второй срок и оставили ГА без рекомендации (единственный раз, когда Генассамблее пришлось голосовать для утверждения кандидата на этот пост). Cлучай решил исход голосования в 1971 г., когда Генсекретарем стал австриец Курт Вальдхайм. Драматично проходил отбор подходящего кандидата в 1981 и 1996 гг.

Александр Бобров:
Предстоящая борьба латиноамериканских кандидатов за пост генсека ООН

В условиях развала биполярного миропорядка и появления новых центров силы со стороны государств-членов постепенно рос запрос сделать процесс избрания Генерального секретаря более открытым и прозрачным с внесением элементов подотчетности Генассамблее, оставаясь при этом в границах соответствующих положений Устава ООН.

Прорыв произошел в 2015 г., когда в рамках процесса по ревитализации Генассамблеи* была принята ее резолюция 69/321. Она закрепила практику совместного письма председателя ГА и председателя Совета Безопасности, информирующего государства-члены о начале процедуры и приглашения их к выдвижению кандидатур, подчеркнула необходимость прозрачности и инклюзивности через публикацию биографий и программ кандидатов, призвала к проведению открытых неформальных диалогов и встреч с кандидатами, а также обозначила качества, которыми должен обладать будущий Генсекретарь (высокая моральная репутация, компетентность, лидерские способности и независимость). Важным новшеством стало прямое обращение к государствам рассматривать женщин-кандидатов, а также напоминание о принципе справедливой региональной представленности.

Опираясь на ее положения, выборы Генерального секретаря в 2016 г. больше походили на полноценную предвыборную гонку, где кандидаты вели активную кампанию в свою поддержку, а государства-члены могли обозначить свои приоритеты перед кандидатами. Это резко контрастировало со всеми предыдущими процедурами, от начала до конца проходившими за «закрытыми дверями» Совета Безопасности в условиях минимальной информированности Генеральной Ассамблеи.

Спустя десять лет после принятия резолюции 69/321 и в преддверии выборов нового Генерального секретаря ООН Генассамблея сделала следующий шаг в плане укрепления своей роли в этом процессе. Принятая в сентябре 2025 г. резолюция ГА 79/327 развила, а в чем-то и уточнила алгоритм действий в вопросе выдвижения и рассмотрения соответствующих кандидатур. Впервые введено требование обязательного представления кандидатами программных заявлений и финансовых деклараций; тем из них, кто занимает должности в системе ООН, рекомендуется рассмотреть возможность приостановки своей работы на время кампании, чтобы избежать возможного конфликта интересов. В документе также указывается, что государства‑члены могут выдвигать одновременно только одного кандидата. Эта информация отсутствовала в 2016 г. и привела к некоторой путанице, когда Болгария выдвинула второго номинанта, не отозвав первого. В этой связи в последней резолюции прописаны правила отзыва кандидатов. Усилен язык и в плане выдвижения женщин-кандидатов.

Таким образом, теперь, прежде чем Совет Безопасности ООН приступит к рассмотрению вопроса о новом Генеральном Секретаре, все государства —члены ООН обрели право досконально изучить кандидатов и их приоритеты и устроить для них своеобразное собеседование посредством «неформального диалога». Все это, во-первых, открывает возможности для воздействия на самих кандидатов (неудачное выступление, неправильная расстановка акцентов могут дорого стоить даже самому сильному кандидату), а во-вторых, создает условия для интенсивного кулуарного воздействия на членов СБ ООН, которым предстоит выработать финальную рекомендацию.

ООН нужно беречь. Алексей Громыко о многополярности, ценностях и Realpolitik

Кандидаты и проблема региональных групп

Что касается перспектив будущего года, то уже сейчас очевидно, что в отличие от 2021 г., когда речь шла, по сути, о переназначении А. Гутерреша на этот пост (альтернативных кандидатов от государств-членов не было), в 2026 г. будет вестись полноценная конкурентная борьба. Согласно сложившейся неформальной практике, нынешний Генеральный Секретарь на третий срок баллотироваться не собирается**, зато линейка претендентов на этот пост уже впечатляет своей внушительностью. Это и глава Международного агентства по атомной энергетике (МАГАТЭ) Рафаэль Гросси (Аргентина), и бывший президент Чили и Верховный комиссар ООН по права человека в 2018 – 2022 гг. Мишель Бачелет, бывший вице-президент Коста-Рики и нынешняя Генеральный секретарь Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) Ребека Гринспан, а также другие кандидаты. Впрочем, не все они выдвинуты в качестве официальных кандидатов от государств-членов, что является обязательным требованием.

Обращает на себя внимание количество кандидатов от Латинской Америки. В апреле 2025 г. 30 из 33 государств Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна заявили, что они считают «своевременным», если следующим Генеральным секретарем будет представитель одной из латиноамериканских стран, желательно женщина. Хотя принцип региональной ротации официально не закреплен в уставных документах Организации, последним выходцем этого региона на должности Генерального секретаря был перуанец Хавьер Перес де Куэльяр в 1982–1991 гг. Потом его занимали представители Африки (Бутрос Бутрос-Гали и Кофи Аннан), Азии (Пан Ги Мун) и Западной Европы (Антониу Гутерреш).

При этом единственной региональной группой ООН, которая ни разу не была представлена на посту Генерального секретаря, остается Восточноевропейская группа. В 2015–2016 гг. подавляющее число кандидатов, в том числе кандидатов-женщин, было именно от нее. Несмотря на обилие риторики тогда в поддержку восточноевропейских номинантов, консенсусным кандидатом для Совета Безопасности оказался португалец А. Гутерреш. Спустя десять лет практически никто не вспоминает о том, что этот регион так и не получил своего Генерального секретаря.

Как видится, это следствие двух главных причин. Во-первых, Восточноевропейская группа — одна из самых политически расколотых в ООН. Помимо российско-украинского конфликта, который с 2022 г. фактически парализовал ее работу, в регионе давно проходит масса других разделительных линий, мешающих взаимодействию стран. Согласовать консенсусного кандидата или даже несколько кандидатов, за которых будет готова постоять хотя бы большая часть государств этой группы, практически невозможно. Сложными остаются и отношения России, обладающей правом вето, со многими государствами региона.

Во-вторых, в отличие от периода с 1945 по 1991 гг., когда в эту группу входили исключительно социалистические страны, в других уголках планеты сейчас она рассматривается скорее как часть Большой Европы, поэтому будь то претендент от Западной Европы или от Восточной сути дела для них это практически не меняет. В целом же, хотя номинанты от Латинской Америки действительно имеют сравнительно высокие шансы занять в этот раз кресло Генерального секретаря, нельзя списывать со счетов вероятность появления других сильных претендентов, представляющих другие регионы мира.

Дмитрий Кику:
Позиции стран БРИКС по реформе Совета Безопасности ООН

Несколько слов о роли личности в истории

История показывает, что результативность деятельности генеральных секретарей ООН в сфере международного мира и безопасности определялась не столько их стилями руководства, порой диаметрально противоположными, сколько степенью их соответствия духу эпохи. В периоды разрядки международной напряженности активный и инициативный Генеральный секретарь мог добиться значительных успехов. Напротив, в годы обострений международной ситуации наибольшую эффективность демонстрировали те, кто выбирали методы «тихой дипломатии». Яркими примерами проактивного и осторожного стиля руководства стали швед Даг Хаммаршельд (1953–1961 гг.) и бирманец У Тан (1961–1971 гг.).

Даг Хаммаршельд верил в необходимость инициативных действий со стороны ООН и нередко продавливал собственное видение. Его подход в кризисе вокруг Конго в начале 1960‑х гг. лишь усилил противоречия между государствами, а роль миротворцев оказалась скомпрометирована. В отличие от него, У Тан обычно действовал более осмотрительно. Он сыграл положительную роль в преодолении острого финансового кризиса в Организации, оказывал добрые услуги для разрешения Карибского кризиса, довел до успешного завершения миссию ООН в Конго. Все это внесло свой вклад в начало диалога между двумя блоками. Таким образом, У Тан сумел сохранить доверие к ООН, не претендуя на роль архитектора глобального порядка, а выступая посредником и собеседником для всех сторон.

Сегодняшняя ситуация во многом напоминает начало 1960‑х гг.: кризис доверия к ООН, риторика о ее неэффективности, сокращение финансирования, острый дефицит. Организация тогда выстояла, и ее устойчивость была связана с тем, что Генеральный секретарь сумел расставить приоритеты и говорить со всеми.

В современных условиях усиливающейся фрагментации международного порядка было бы предпочтительнее, если бы следующий Генеральный секретарь ООН был бы не столько визионером, сколько прагматиком. Его задача — сохранить пространство для сотрудничества там, где оно еще возможно, и выступать мостом между государствами, которые все чаще оказываются по разные стороны политических и ценностных баррикад. Для него будет важно не навязывать собственное видение, а создавать условия для диалога, удерживать ядро многосторонности и поддерживать достаточный уровень доверия к Организации.

* Процесс укрепления роли Генассамблеи как одного из главных органов ООН.

** Так было не всегда. В 1971 г. некоторые государства-члены предлагали тогдашнему Генеральному Секретарю ООН бирманцу У Тану баллотироваться на третий срок, однако он отказался. В 1981 г. свою кандидатуру на третий срок выдвинул австриец К. Вальдхайм, что было заветировано Китаем.