Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Марина Чумакова

Д.полит.н., Руководитель Центра политических исследований Института Латинской Америки РАН, эксперт РСМД

Организованная преступность представляет серьезный вызов национальной безопасности Мексики и России. Обе страны сталкиваются с угрозами распространения криминала, который в контексте глобализации обрел формы транснациональной оргпреступности. Противодействие наркотрафику требует многостороннего межгосударственного сотрудничества. Идея кооперации силовиков обеих стран не представляется продуктивной в свете опыта мексиканской нарковойны, коррупции и тренда к захвату государственных институтов криминалом.

В последние два десятилетия процессы глобализации сопровождались рядом непредвиденных последствий, среди которых выделяется возникновение транснациональной организованной преступности (ТОП), пришедшей на смену национальным организованным преступным группам (ОПГ) как в развитых индустриальных государствах, так и в странах с переходной экономикой. Глобальное влияние ТОП возросло в беспрецедентных масштабах. Криминальные организации приобщились к новым технологиям и создали сетевые структуры, обнаружение которых требует многостороннего межгосударственного сотрудничества. Двусторонних усилий для ликвидации криминальной угрозы явно недостаточно, так как противодействие ТОП представляет куда более сложную задачу, чем борьба с национальными преступными группировками. В то время как преступность транснационализируется, контроль над ней по-прежнему ограничен границами национальных государств, что серьезно осложняет задачи противодействия ей. А между тем, как отмечают зарубежные и российские криминологи, ОПГ по мере их усиления неизбежно вливаются в ряды ТОП.

Опыт мексиканских правоохранителей, пытающихся противостоять многоликим угрозам оргпреступности, представляет интерес для России, сталкивающейся со схожими проблемами – коррупцией, ухудшением криминогенной ситуации, быстрым ростом потребления наркотиков среди молодежи, увеличением численности наркозависимых и появлением на рынке новых синтетических наркотиков. Изъяны отечественной уголовной юстиции, судебных органов, злоупотребления сотрудников полиции и ФСИН определяют особенности современной криминальной ситуации в РФ.

Трансформация мексиканской организованной преступности

Двусторонних усилий для ликвидации криминальной угрозы явно недостаточно, так как противодействие ТОП представляет куда более сложную задачу, чем борьба с национальными преступными группировками. В то время как преступность транснационализируется, контроль над ней по-прежнему ограничен границами национальных государств, что серьезно осложняет задачи противодействия ей.

ОПГ в форме семейных наркокартелей и банд контрабандистов действовали в Мексике с 1930-х гг., но на рубеже XX-XXI веков формы и методы их действий резко изменились. В погоне за наживой они стремительно расширили свою сферу деятельности. К производству наркотиков и наркотрафику добавились различные виды контрабанды, ввоз огнестрельного оружия, перевозка нелегальных мигрантов, вымогательство, поставки живого товара на глобальный рынок сексуальных услуг, кражи программного обеспечения и др. Наиболее мощным отрядом криминала оставались ОПГ, занятые наркобизнесом и не останавливающиеся перед насилием в стремлении избавиться от конкурентов и обезопасить трассы наркоторговли. В 2000-2009 гг. число преступлений, связанных с наркотрафиком, возросло на 260%, с 24950 до 63404. Резкое ухудшение криминальной ситуации было связано с наркотизацией населения и ростом оборотов ОПГ, занятых наркобизнесом. В 2009 г. было совершено 18900 убийств — по этому показателю Мексика вышла на шестое место в мире. В 2011 г. на счету оргпреступности было 15 тыс. убийств, причем 84% из них пришлось на четыре штата: Чиуауа, Синалоа, Тамаулипас и Герреро. Пятерку городов с наивысшим индексом насилия составили Сьюдад-Хуарес, Чиуауа, Кульякан, Тихуана и Акапулько. Свидетельством слабости государства и критической нехватки управляемости стали скандальные разоблачения причастности к наркотрафику высших полицейских чинов. Так, в октябре 2008 г. был задержан бывший глава мексиканского антинаркотического ведомства Ноэ Рамирес после разоблачений его связей с картелем «Синалоа», от которого он ежемесячно получал 450 тыс. долларов за информацию о предстоящих полицейских операциях.

Фото: rehab-international.org
Нелегальный наркорынок Мексики


Среди факторов, ускоривших рост криминалитета в Мексике, важно упомянуть переходность политической ситуации, которая осложнялась внутренней трансформацией страны, переживающей переход от однопартийной системы — политической монополии Институционно-Революционной партии (ИРП, PRI) — к многопартийности. За 70 лет правления ИРП сложилась ее уния с наркокартелями, которым губернаторы и руководство МВД обеспечивали безнаказанность; тем не менее, страна сохраняла имидж стабильной и демократической.

Распространение ареалов активности ОПГ на ранее спокойные районы страны, не говоря о взрывоопасной ситуации на северной границе, представляет реальную угрозу национальной безопасности. Среди факторов, ускоривших рост криминалитета в Мексике, важно упомянуть переходность политической ситуации, которая осложнялась внутренней трансформацией страны, переживающей переход от однопартийной системы — политической монополии Институционно-Революционной партии (ИРП, PRI) — к многопартийности. За 70 лет правления ИРП сложилась ее уния с наркокартелями, которым губернаторы и руководство МВД обеспечивали безнаказанность; тем не менее, страна сохраняла имидж стабильной и демократической. Приход к власти Партии национального действия (ПНД, PAN) в 2000 г. повлиял на прежнюю систему сосуществования криминала и властей всех уровней, вызвав невиданную ранее активность ОПГ, все чаще применяющих насилие для реализации своих бизнес-интересов, расправы с конкурентами и защиты каналов контрабанды и наркотрафика. Ранее вполне лояльные властям картели бросили вызов государству и обществу.

Криминальные организации, функционирующие как нелегальные коммерческие фирмы и активно внедряющиеся в сферу легального бизнеса, ныне представляют собой многоярусные структуры. Они располагают собственным штатом наемных убийц, «транспортников» и боевиков, выполняющих задачи доставки и охраны незаконных грузов, а также нейтрализации конкурирующих ОПГ и действий правоохранительных органов. Самые влиятельные члены преступных сообществ контролируют хабы и множество ячеек сетевого бизнеса, ускользающих от внимания правоохранительных органов.

Питательной средой для распространения криминала стала системная коррупция, поразившая органы власти всех уровней. Доверие населения к правоохранителям снизилось после скандальных разоблачений причастности высших полицейских чинов к наркотрафику. Не изменил ситуацию к лучшему и вступивший в силу в январе 2009 г. Общий закон о национальной системе безопасности, предусматривающий обязательную аттестацию сотрудников силовых ведомств раз в четыре года. В 2010 г. в Мексике был зарегистрирован самый высокий уровень коррупции, выросшей, по сравнению с 2007 г., на 18,5%, а сумма взяток достигла 32 млн песо (2,75 млрд долларов США). В том же году Мексика переместилась с 56-го места в мире на 98-ое (между Египтом и Доминиканской республикой) в Индексе восприятия коррупции Transparency International, а в 2012 г. опустилась на 105-е место (между Мали и Филиппинами) [www.transparency.org/cpi2012/results]. Для сравнения: Россия занимает в этом рейтинге 138-е место, между Угандой и Азербайджаном.

Правительственный ответ наркокартелям

Фото: infosurhoy.com
Рафаэль Седеньо Гонсалес, он же "El Cede,"
картель «Мичоаканская семья», Мехико,
19 апреля 2009

Наступление криминала и невиданный рост насилия побудили правительство Фелипе Кальдерона (2006-2012), не рассчитывающего на коррумпированную полицию штатов и муниципалитетов, привлечь к борьбе с наркомафиями армию и флот. Большая эффективность их действий проявилась в арестах и ликвидации главарей ряда картелей и увеличении объемов изъятых наркотиков, но итоги нарковойны не столь однозначны. Во-первых, успехи военных во многом объяснялись получением разведывательной и оперативной информации от Управления по борьбе с наркотиками США (DEA, Drug Enforcement Administration) и помощью американцев в подготовке специальных частей по борьбе с наркотрафиком. Во-вторых, тот факт, что арестованные наркобароны экстрадировались в США, свидетельствовал о крайней слабости правоприменительных органов и продажности сотрудников мексиканской пенитенциарной системы, обеспечивающих возможности бегства из тюрем главарей ОПГ. В-третьих, полной неожиданностью для властей стало возникновение антивоенного общественного движения, оспаривающего достижения силовиков и те жертвы (57 тыс. человек), которые стоил стране иллюзорный успех нарковойны.

Ни мексиканские власти, рассчитывающие на режим сосуществования с криминальными кланами, ни США не в состоянии разработать стратегию противодействия ТОП, уже действующей в региональном, а нередко и в глобальном масштабе. Шансы на реализацию такой стратегии невелики, несмотря на то, что президенты двух стран в ходе визита Барака Обамы в Мексику 3 мая 2013 г. подтвердили свою готовность продолжать сотрудничество в деле борьбы с оргпреступностью.

Высокая человеческая цена антинаркотической стратегии президента Кальдерона стала одним из факторов, повлиявших на настрой избирателей. На выборах 2012 г. они отказали в поддержке ПНД и привели к власти лидера ИРП Энрике Пенья Ньето, который не намерен продолжать политику силового давления на крупных наркоторговцев, а предпочитает договариваться с ними об условиях снижения уровня насилия в районах их деятельности. Ни мексиканские власти, рассчитывающие на режим сосуществования с криминальными кланами, ни США не в состоянии разработать стратегию противодействия ТОП, уже действующей в региональном, а нередко и в глобальном масштабе. Шансы на реализацию такой стратегии невелики, несмотря на то, что президенты двух стран в ходе визита Барака Обамы в Мексику 3 мая 2013 г. подтвердили свою готовность продолжать сотрудничество в деле борьбы с оргпреступностью.

Глобализация наркобизнеса

Фото: todanoticia.com

В отличие от глав государств и правительств, зачастую оттягивающих принятие неотложных решений, криминал быстро адаптируется к финансово-экономической глобализации, применяя многовекторную стратегию для расширения площадок незаконного бизнеса. Побочным результатом мексиканской нарковойны стало ускорение процесса распыления картелей и их экспансия в соседние страны — Гватемалу, Белиз и Гондурас, где слабое государство не способно противостоять криминальным бандам, базирующимся в Мексике и имеющим широкие связи как с латиноамериканскими, так и с азиатскими и африканскими преступными группировками.

Близость североамериканского рынка послужила мощным стимулом для кооперации мексиканского и колумбийского криминала и образования ими устойчивой группировки ТОП, пользующейся покровительством правоохранительных органов, прежде всего полиции штатов и муниципалитетов. Главы муниципальной полиции ежемесячно получают от своих криминальных партнеров от 40 до 300 тыс. песо [1]. Возможность легкой наживы ускорила переход некоторых полицейских на службу преступным группам. Не избежали искушения и военнослужащие, получившие специальную подготовку в спецназе. Дезертируя, они становились организаторами банд на службе ОПГ, а со временем образовали собственные картели. Именно таково происхождение картеля «Зетас», славящегося беспримерной жестокостью, — зримое свидетельство эрозии мексиканского государства.

Давние связи мексиканских картелей с колумбийскими претерпели качественные изменения с середины 2000-х годов. Ныне хозяевами игры стали мексиканцы, располагающие сетью распространения на американской территории, контролирующие маршруты трафика и доставку нелегальной продукции в США и другие страны. Как показал опыт Мексики и Колумбии, даже в случаях разгрома крупные наркокартели не сходят с криминальной арены, а регенерируются под новыми именами. На криминальной карте Мексики появились преступные объединения нового поколения, способные быстро адаптироваться к меняющимся реалиям внешней и внутренней среды: картели «Халиско—новое поколение», «Акапулько» и филиалы «Мичоаканской семьи» (FM).

Сращивание государственных и криминальных структур

Наличие у агентов ТОП специалистов по информационным технологиям и банковским трансакциям, химиков, хакеров, не говоря уже о военном потенциале и финансовой мощи преступных кланов, их связях с органами исполнительной, законодательной и судебной власти Мексики, как и ширящиеся в контексте глобализации контакты с ОПГ Европы, Азии и Африки, привели к быстрой трансформации преступного мира Мексики, бросившего вызов государственным институтам. Такая перспектива должна послужить предостережением и для российских силовых структур.

Главари «Мичоаканской семьи», созданной в 2006 г., устанавливают путем подкупа связи с госслужащими разных уровней, обеспечивая себе доступ к интересующей информации. Таким образом идет частичное поглощение государства наркомафией. Несмотря на то, что в 2011 г. за связи с FM были задержаны 35 глав муниципалитетов, к 2012 г. все они были освобождены [2], что лишний раз выявило продажность сотрудников судебной системы. Сейчас новыми бандами нередко руководят главы муниципалитетов. О степени проникновения преступных кланов в органы власти говорит и тот факт, что в течение 10 лет колумбийский наркобарон Диего Леон Монтойя из картеля «Норте дель Валье» пользовался защитой Федеральной полиции Мексики [3.

Наличие у агентов ТОП специалистов по информационным технологиям и банковским трансакциям, химиков, хакеров, не говоря уже о военном потенциале и финансовой мощи преступных кланов, их связях с органами исполнительной, законодательной и судебной власти Мексики, как и ширящиеся в контексте глобализации контакты с ОПГ Европы, Азии и Африки, привели к быстрой трансформации преступного мира Мексики, бросившего вызов государственным институтам. Такая перспектива должна послужить предостережением и для российских силовых структур.

Фото: REUTERS/Grigory Dukor
Владимир Сударев:
Мексика и Россия в поисках новых сфер
взаимодействия

Подписание 15 октября 2012 г. исполнительным директором Управления ООН по наркотикам и преступности Юрием Федотовым и главой МВД Мексики Алехандро Пуаре Ромеро соглашения об укреплении сотрудничества по борьбе с ТОП и наркотрафиком явилось шагом в верном направлении, дающим некоторые шансы на расширение контактов с мексиканской стороной. Вместе с тем нельзя не учитывать признанный ООН, латиноамериканскими экспертами и общественными деятелями провал антинаркотической стратегии США. Действительно, события последних десятилетий показали, что один только запрет на производство, употребление и торговлю наркотиками в сочетании с уголовным преследованием участников преступной цепочки не способен ни ограничить предложение, ни сократить потребление запрещенных препаратов. В результате доминирующий запретительный подход теряет популярность, судя по широким дебатам об альтернативной политике, легализации легких наркотиков и декриминализации торговли ими. В недалеком будущем это сулит смену парадигмы наркополитики в целом и перенос акцента с силовых методов противодействия наркоугрозе на сокращение ущерба здоровью латиноамериканцев.

****

Учитывая транснациональный характер оргпреступности и императивы многостороннего межгосударственного сотрудничества для борьбы с этой чумой XXI века, с одной стороны, и особенности современной социально-политической и криминогенной ситуации в Мексике и России — с другой, постановка вопроса о взаимодействии силовых ведомств двух государств представляется несвоевременной и сомнительной. В обеих странах рост активности криминальных организаций происходит в условиях ослабления государства, крайней неэффективности правоохранительных органов и пенитенциарной системы. Доступ к различным сферам легального бизнеса и широкое распространение коррупции облегчили проникновение криминала в управленческие структуры на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. Именно поэтому перспективы совместных усилий в деле противодействия трансграничной преступности существенно ограничены несовершенством законодательной базы России и Мексики, а также нехваткой финансовых средств, необходимых для модернизации вооружения и оснащения военного и полицейского персонала современными средствами слежения.

1. Eduardo Salcedo, Luis Jorge Garay. Narcotráfico, corrupción y Estados. México, Debate, 2012. Р. 250.

2. Op.cit. P. 228.

3. Op.cit. P. 195.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся