2025 год подошел к концу: с чем Ближний Восток вступает во вторую четверть XXI века?

2025 год отсчитывает последние дни. Ни по каким параметрам его нельзя назвать заурядным. Если говорить о динамике событий в арабском мире и шире — в Ближневосточном регионе, то по аналогии в памяти всплывают процессы, развернувшиеся на рубеже 1980–1990 гг. Накал страстей был тогда высок: события развивались на фоне соперничества двух сверхдержав, звучали финальные аккорды Ирано-иракской войны. Ирак, руководимый Саддамом Хусейном, осуществил свой бесславный «поход» в Кувейт, вслед за которым американцы подняли «Бурю в пустыне», а на израильском фронте разразилась Первая палестинская интифада. Но тогда международное сообщество попыталось сделать выбор в пользу переговорных механизмов решения конфликтов. Появился так называемый «мирный процесс», элементы которого хорошо известны: это мирная конференция по Ближнему Востоку в Мадриде, механизм советско-американского коспонсорства, формирование многостороннего трека переговоров, возникший на развалинах Мадрида процесс Осло, взаимное признание Израиля и ООП, провозглашение палестинского государства 15 ноября 1988 г. и его последующее признание многими странами мира.

Эти события, безусловно, оставили заметный след в истории. И самое печальное, что все эти начинания провалились с огромным треском, похоронив любую надежду на достижение урегулирования за столом переговоров. Основная причина такого бесславного конца — это безудержная увлеченность обсуждением промежуточных договоренностей, попытки именно их воплотить на практике, откладывая на годы вперед принятие окончательного решения о мире, приемлемом для всех.

Если правила игры не установлены для всех и не приняты всеми, результата не будет, сколько ни откладывай решение «до лучших времен». К сожалению, нацеленность на конечный результат не видна во всех телодвижениях, предпринимаемых и сегодня вокруг прекращения войны в Газе. Выбор, который отстаивает премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, категоричен, однозначен и не предполагает иного, кроме как «мира на основе силы». Разумеется, силы израильской. Это никакой не баланс сил и тем более — интересов. Это безусловное доминирование силы Государства Израиль.

В этих обстоятельствах весь Ближний Восток на ближайшие годы будет испытывать серьезное силовое давление со стороны Израиля и его военной машины. Благодаря Б. Нетаньяху Израиль обречен существовать в условиях постоянной мобилизационной готовности к отражению вызовов: любой враждебный «посыл», откуда бы он ни исходил, руководство Израиля будет отражать, не считаясь с репутационными издержками. Если возникает вопрос, выдержит ли Израиль и израильтяне такой прессинг — не рухнет ли экономика, не разбегутся ли израильтяне по миру, не возродится ли среди них «левое миротворчество», то нет, и на выборах в октябре 2026 г. или ранее того победу одержит все тот же Нетаньяху. Остается надеяться, что последнее слово в этом «глобальном сражении» между ставкой на силу и выбором в пользу переговорных решений еще не произнесено, и человечество все-таки не допустит, чтобы оправдалось предупреждение, сделанное министром иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе, по словам которого, если движение к региональной катастрофе не остановить, то «будущие археологи получат еще один пласт с похороненной цивилизацией на Ближнем Востоке».

В регионе набирает обороты новая гонка вооружений, притом в сфере обычных вооружений, которая не регулируется никакими международными соглашениями, и она оказывается опаснее ядерной. ДНЯО сдерживает ядерный конфликт, но он не регулирует то, что реально используется в войнах сегодня: ракеты средней дальности, высокоточные управляемые ракеты, беспилотные летательные аппараты, системы противоракетной и противовоздушной обороны, РЭБ, автономные ударные средства. Эта сфера полностью вышла за рамки контроля. В результате Ближний Восток вошел в реальность постоянных эпизодических столкновений, в которых присутствуют ракетные удары, атаки беспилотников, действия прокси-групп, перехваты в воздушном пространстве, напряженность в Красном море. Это войны нового типа, которые можно охарактеризовать как «низкопороговые», но регулярные.

Отсюда бесконтрольное распространение ракет; прокси получают высокоточные средства; негосударственные акторы становятся стратегическими игроками; Сирия, Ирак, Ливан и Красное море превращаются в зоны постоянного риска; гонка технологий развивается быстрее, чем дипломатия ее осмысливает. На Ближнем Востоке устанавливается новый порядок силы, происходит милитаризация региона, когда никакие обычные вооружения не ограничены международными правилами. Именно обычные вооружения, в том числе ракеты, беспилотники и системы обороны, определят стратегический ландшафт на ближайшие 10–15 лет. Это опаснее ядерной гонки, потому что обычное оружие применяется регулярно, а его использование не вызывает глобального политического шока, и порог ответственности исчезает. И именно эта гонка станет главным фактором нестабильности региона в ближайшие годы.

2025 год отсчитывает последние дни. Ни по каким параметрам его нельзя назвать заурядным. Тем не менее если задаться целью провести какие-либо аналогии с тем, что уже происходило в истории, то этот год стоит определить как промежуточный, переходный и при этом не позволяющий составить ясное видение будущего. В этом плане если говорить о динамике событий в арабском мире и шире — в Ближневосточном регионе, то в памяти всплывают процессы, развернувшиеся во второй половине 1980-х гг., а именно на рубеже 1980–1990 гг.

Внерегиональные акторы на Ближнем Востоке. Доклад РСМД

Накал страстей был тогда высок: события развивались на фоне соперничества двух сверхдержав, которое для широкой публики было проиллюстрировано двумя красочными изданиями — американским «Советская военная мощь» и советским «Откуда исходит угроза миру». Это был апогей конфликтности, которую М.С. Горбачев пытался преодолеть достаточно своеобразными методами, среди которых — уход советских войск из Афганистана в середине февраля 1989 г. в соответствии с Женевскими соглашениями от 14 апреля 1988 г. Тогда этот решительный шаг представлялся как образец для урегулирования иных региональных конфликтов. В том числе и для Ближнего Востока, где в этот период звучали финальные аккорды Ирано-иракской войны (1980–1988); Ирак, руководимый Саддамом Хусейном, осуществил свой бесславный «поход» в Кувейт (август 1990 г.), вслед за которым американцы подняли «Бурю в пустыне» (январь — февраль 1991 г.), а на израильском фронте разразилась Первая палестинская интифада (1987–1991 гг.).

Оставим в стороне утверждения о том, что СССР оказался жертвой в том числе и этих процессов на международной арене. Не станем комментировать и скорее всего ошибочные тезисы, будто серьезно ослабленному Советскому Союзу не было отведено никакой роли в ближневосточных делах тех лет. Ограничимся утверждением, что это не соответствует действительности. Позволим себе только в этом плане привлечь внимание читателей, особенно представляющих молодое поколение, к выступлению министра иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе перед собранием египетской общественности 23 февраля 1989 г. В этой речи, произнесенной в Каирском университете, при желании можно найти много интересных идей и мыслей, относящихся к урегулированию конфликта на Ближнем Востоке, который Э.А. Шеварднадзе назвал «музеем погибших цивилизаций», а время на Ближнем Востоке, по его утверждению, «работает не на мир, а на войну».

Оставим в стороне те моменты в речи Э.А. Шеварднадзе, которые были вызваны к жизни «перестроечной риторикой»: рассуждения на темы «баланса интересов», «чрезмерной идеологизации межгосударственных отношений», «важности утверждения общечеловеческих ценностей» и роли коллективных усилий в решении конфликта на Ближнем Востоке через подготовку и созыв соответствующей международной конференции. Все это, без сомнения, весьма пафосные моменты истории. И тем не менее стоит процитировать один короткий фрагмент из выступления Э.А. Шеварднадзе, в котором он объясняет логику советского руководства по отказу в международных отношениях от «образа врага», в том числе и в ближневосточных делах. «Это — не формальное изменение, — объяснял советский министр. — Враг — категория однозначная. Его либо надо победить, либо в лучшем случае не иметь с ним никакого дела. Понятие «врага» плохо совместимо с принципом мирного разрешения споров и конфликтных ситуаций, с принципом недопустимости применения силы. Представление о «враге» всегда взаимно и всегда субъективно. Оно способно лишь воздвигать трудно преодолимые барьеры и в человеческих, и в межгосударственных отношениях. Через них трудно будет перейти от конфронтации к диалогу, к правовому регулированию международных отношений, к утверждению приоритета общечеловеческих ценностей, ибо насилие никак не может входить в круг этих ценностей» [1].

Да, реальность оказалось, мягко говоря, иной. И насилие в международных отношениях просто отринуло в сторону идеалистические конструкции, связанные с общечеловеческими ценностями, и пошло шагать по миру.

Хотелось бы привлечь, однако, внимание к тому, что тогда международное сообщество — действительно, не без серьезной ангажированности американцев — попыталось сделать выбор в пользу переговорных механизмов решения конфликтов. И приоритет был отдан ближневосточному урегулированию. Появился так называемый «мирный процесс», элементы которого хорошо известны: это мирная конференция по Ближнему Востоку в Мадриде, механизм советско-американского коспонсорства, формирование многостороннего трека переговоров, возникший на развалинах Мадрида процесс Осло, превращение председателя ООП Я. Арафата из террориста в договороспособного партнера, взаимное признание Израиля и ООП, провозглашение палестинского государства 15 ноября 1988 г. и его последующее признание многими странами мира. При желании можно этот список уточнять и дополнять, довести его, скажем, до деятельности «квартета» международных посредников, образованного в 2001 г. и просуществовавшего до 2016 г.

Чжао Хуашэн:
Война и мир: куда движется мир?

Эти события, безусловно, оставили заметный след в истории. И самое печальное, что все эти начинания провалились с огромным треском, похоронив — вплоть до настоящего момента — любую надежду на достижение арабо-израильского урегулирования за столом переговоров. Без сомнения, основная причина такого бесславного конца — это безудержная увлеченность «команды миротворцев» обсуждением промежуточных договоренностей, попытки именно их воплотить на практике, откладывая на годы вперед принятие окончательного решения о мире, приемлемом для всех.

Вы скажете, я утрирую. А как же, мол, продолжающаяся без устали работа команды президента США Д. Трампа? А как быть с Авраамическими соглашениями, тем более к ним месяц назад присоединился Казахстан? А еще с Суданом у Израиля, дескать, отношения — без шуток — нормализованы. Кто-то может захотеть вступить в спор о том, что в то время согласовывать позиции было крайне трудно: Х. Асад упирался; убили И. Рабина; Я. Арафат затеял вторую интифаду. И так далее. Спорить не о чем, поскольку ответ очевиден: не надо было браться за миротворчество, если в отношении него не было и нет единого подхода, осознания всеми необходимости достижения этой высокой и трудной цели. Да, задействованием политической воли, ценой уступок, ценой компромиссов, но обязательно так, а не иначе.

Если правила игры не установлены для всех и не приняты всеми, результата не будет, сколько ни откладывай решение «до лучших времен». К сожалению, нацеленность на конечный результат не видна во всех телодвижениях, предпринимаемых сегодня вокруг прекращения войны в Газе, намерений полностью уничтожить ХАМАС и Палестинский исламский джихад, попыток «что-то сделать» с двухмиллионным палестинским населением анклава, а также денуклеаризации Ирана, разоружения «Хизбаллы» и «приведения в чувство» Ливана, ликвидации хуситов и заигрывания с новыми сирийскими властями.

И вот теперь стоит посмотреть на то, что делает премьер-министр Израиля Б. Нетаньяху и его окружение, которое само по себе тоже «не сахар» — и военные, и политики от религии, и оппозиция, и широкая общественность. Выбор, который отстаивает премьер-министр Израиля, категоричен, однозначен и не предполагает иного, кроме как «мира на основе силы». Разумеется, силы израильской. Это никакой не баланс сил и тем более — интересов. Это безусловное доминирование силы Государства Израиль.

2025 г. доказал со всей очевидностью, что Ближнему Востоку придется учесть этот амбициозный запрос нынешнего израильского руководства. Чтобы в деталях узнать позицию и цели современного Израиля, можно ознакомиться с выступлением премьер-министра этой страны на сессии Генеральной Ассамблеи ООН 26 сентября 2025 г. В этом выступлении Б. Нетаньяху присутствуют и хвалебные реляции в свой адрес и в адрес израильских военных, разведки и сил безопасности, и утверждения о высокой миссии Израиля по спасению мира от реальной террористической и ядерной угрозы, и решимость довести дело до конца на всех фронтах, и отповедь тем, кто предъявляет обвинения Израилю в геноциде, создании гуманитарной катастрофы, и решительный отказ от создания независимого палестинского государства, и критика тех, кто такое государство пытается навязать Израилю.

В этих обстоятельствах важно понимать, что на ближайшие годы весь Ближний Восток будет испытывать серьезное силовое давление со стороны Израиля и его военной машины. Благодаря Б. Нетаньяху Израиль обречен существовать в условиях постоянной мобилизационной готовности к отражению вызовов — семь фронтов, больше или меньше, это не важно: любой враждебный «посыл», откуда бы он ни исходил, руководство Израиля будет отражать самыми искусными и, можно сказать, способными вызывать изумление действиями, не считаясь с репутационными издержками. Если возникает вопрос, выдержит ли Израиль и израильтяне такой прессинг — не рухнет ли экономика, не разбегутся ли израильтяне по миру, не возродится ли среди израильтян «левое миротворчество», то позволю сказать «нет», и на выборах в октябре 2026 г. или ранее того победу одержит все тот же Б. Нетаньяху.

Николай Сухов:
Сирийский конфликт

Сегодня, спустя три десятилетия после убийства И. Рабина, Израиль во главе с Б. Нетаньяху ведет себя куда более уверенно, если не сказать — самоуверенно. Нет уже прежней асадовской Сирийской Арабской Республики, превращен в руины сектор Газа, Иран с его военным потенциалом вместе со своими прокси оказались не в состоянии не только диктовать условия в плане организации регионального мироустройства, но и вообще принять брошенный им вызов. Будем надеяться, что последнее слово в этом «глобальном сражении» между ставкой на силу и выбором в пользу переговорных решений еще не произнесено, и человечество все-таки не допустит, чтобы оправдалось предупреждение, сделанное упоминавшимся выше Э.А. Шеварднадзе, по словам которого, если движение к региональной катастрофе не остановить, то «будущие археологи получат еще один пласт с похороненной цивилизацией на Ближнем Востоке» [1].

Так или иначе, за спасение ближневосточного мирного процесса теперь никто не ратует — видимо, утрачена навеки вера в то, что с такой убежденностью провозглашал премьер-министр Израиля И. Рабин в канун праздника Песах весной 1995 г.: «Я считаю правильным решение о продолжении переговоров, за которое как глава правительства я несу ответственность вместе с министром иностранных дел и всем правительством. Это не освобождает нас от принятия всех мер, необходимых для обеспечения безопасности» [2].

Какие моменты способствуют тому, чтобы навязанная нынешним израильским лидером логика «мира с помощью силы» на ближайшее будущее определяла не только характеристики жизненного цикла Израиля, но и диктовала поведение арабов?

Во-первых, это отсутствие на арабской стороне — по разным причинам — какого-либо желания и потребности сражаться с Израилем на поле боя. Разумеется, речь идет о государствах, которые в прошлом этим занимались. Разница в боевой подготовке, потенциале вооружений и военной техники, опыте, морали, навыках и технологических возможностях, разведывательном ресурсе и многом-многом другом — все это позволяет о новой масштабной арабо-израильской войне забыть.

Во-вторых, это откровенно недостаточный боевой ресурс всех, кто воевал с израильской армией в последние два года. В лучшем случае их будущие действия можно будет расценивать как «раздражающий фактор», который, с одной стороны, позволяет держать израильское общество в состоянии мобилизационной готовности, заставляет население спускаться время от времени в убежища, а с другой — воспринимается Израилем как стимул поддерживать в армии и боевых частях состояние постоянной натренированности и решимости нанести мощный удар на том или ином направлении.

В-третьих, арабская сторона в широком измерении демонстрирует отсутствие какого-либо желания «вписываться» за палестинцев. Это больная и сложная тема для арабского мира, да и в целом для международного сообщества, когда принципиальные вопросы реализации права палестинского народа на самоопределение и создание собственного независимого государства, сосуществующего рядом с Израилем в мире и безопасности, подменяются выступлениями по неким гуманитарным аспектам, формирующим современную палестинскую реальность. Новостные полосы заполнены сообщениями о последствиях ливней в Газе, о проблемах с доставкой продовольствия нуждающимся, о полном разрушении жилищ, больниц, школ, мечетей — и на этом все. Международное сообщество с трудом формулирует оценку происходящего в Газе как геноцида, чуть ли не приглашая Израиль включиться в полемику на этот счет, что он профессионально и с удовольствием делает, умело переводя акцент на события 7 октября 2023 г., возмущаясь ростом антисемитизма на Западе, «предъявляя счет» по максимуму руководству ПНА, ООН, СПЧ, БАПОР и др.

На этом фоне нельзя без иронии было наблюдать за тем, как Франция и ряд других стран Запада (Австралия, Великобритания, Португалия, Канада и др.) пытались в сентябре 2025 г. устроить представление вокруг признания ими палестинского государства. Так и хочется спросить, а где вы все были в ноябре 1988 г.? Да и к подходам и решениям ООН все больше сегодня вопросов. К позиции того же генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша: а не опоздал ли он тоже на три десятка лет, когда на нынешней сессии ГА ООН назвал ситуацию в секторе Газа нетерпимой и заявил, что решение о создании двух государств является «единственным выходом из этого кошмара»? Государственность для палестинцев, произнес нынешний генсек ООН, «это их право, а не награда», и без двух государств в регионе «не будет мира». Вот, действительно, откровение конца первой четверти ХХI века!

Ваграм Абаджян:
Pax Hebraica: становление израильско-американского господства на Ближнем Востоке

В-четвертых, может, действительно из напористой линии Д. Трампа что-то выйдет? Не стоит поддаваться соблазну погружаться в мир иллюзий. Специалисты, понимающие, с чем приходится иметь дело, сразу затаили дыхание, услышав предложение президента США переселить палестинцев из Газы куда придется. Нам еще предстоит немало прочесть материалов о том, как будет разворачивать свою деятельность американский штаб под руководством генерал-лейтенанта Патрика Фрэнка в израильском Кирьят-Гате: кого там только нет! И вот уже слышим о планах Индонезии отправить чуть ли не 20 тыс. миротворцев в Газу. Италия устами министра иностранных дел А. Таяни обещает отправить своих военных-миротворцев в Газу «на случай, если будут созданы миротворческие международные силы для объединения Палестины». Именно так, а не иначе!

Стоит вспомнить, с какой помпой проводился «саммит мира» в Шарм аш-Шейхе 13 октября 2025 г., и какие здравицы звучали в адрес итогового документа, подписанного Д. Трампом и представителями Турции, Египта и Катара о прекращении войны в Газе. А в нем опять этапы, этапы, этапы… А ХАМАС, как видно, вообще ничего не подписывал… И израильские военные ведут себя так, что охота на недобитых хамасовцев продолжается каждый день, как будто нет никакого прекращения огня…

Да и как тут не вспомнить еще один «саммит миротворцев», который проходил 16 марта 1996 г. в том же Шарм аш-Шейхе и в котором принимал участие президент России Б.Н. Ельцин. Ведь в подписанном тогда, почти 30 лет назад высокими участниками форума заявлении было сказано, что он созван ради трех целей: содействовать мирному процессу, обеспечить безопасность и бороться с террором… «Чтобы не позволить врагам мира достичь их конечной цели и уничтожить реальную возможность для мира на Ближнем Востоке». Еще как уничтожили! Одна атака 11 сентября 2001 г. на башни-близнецы в Нью-Йорке чего стоит!

В-пятых, посмотрим, какие еще широкие перспективы открывает для Израиля движение по пути к «миру с позиции силы». Безусловно, это возможность — при опять-таки вялой реакции международного сообщества и арабских стран — окончательно «сдать в утиль» международно-правовые основы арабо-израильского урегулирования. И если резолюцию 181 (II) ГА ООН от 1947 г. Израиль еще станет «оберегать» как лежащую в основе существования этого государства, то о резолюциях 242 и 338 СБ ООН можно навсегда забыть.

Равно как и, в-шестых, вообще игнорирование правил и принципов формирования государственных границ на Ближнем Востоке, начиная с тех, что определены соглашением Сайкс-Пико от 16 мая 1916 г., 110-летие которого мы будем отмечать через полгода. А раз так, то освоение Государством Израиль при активном участии еврейского поселенческого движения территории Западного берега р. Иордан энергично возвращается в повестку дня.

Сегодня около 40% оккупированных земель Западного берега контролируются поселениями. Эти поселения — наряду с обширной сетью контрольно-пропускных пунктов для палестинцев — фактически отделяют палестинские части Западного берега друг от друга, делая перспективу появления будущего единого суверенного государства практически невозможной. Реализация утвержденного правительством Израиля в августе 2025 г. проекта по строительству сначала 3,5 тыс., а затем всех 15 тыс. новых домов, а также промзоны, туристических и коммерческих объектов в районе, именуемом Е-1, устанавливает непрерывную связь между поселением Маале Адумим и Иерусалимом и наносит тем самым смертельный удар по этим надеждам палестинцев.

В конце ноября 2025 г. появилась информация о намерениях властей Израиля освоить 1800 дунамов земли в целях создания так называемого «парка Себастия» — «израильского археологического памятника» вблизи палестинского Наблуса. Никто не может исключать, что ностальгия по еврейским поселениям на севере Газы вызовет к жизни в среде поселенцев соответствующее «движение за возвращение». О таких делах, как строжайшее военное сопровождение процессов, происходящих в арабской среде на Западном берегу р. Иордан, со стороны армии и спецслужб Израиля, наряду с растущим конфликтным настроем еврейских поселенцев, особенно молодежи, чьи атаки на жителей палестинских деревень носят сегодня регулярный характер, забывать не следует. Все это делает ситуацию на оккупированных палестинских территориях весьма взрывоопасной. Дальше будет только хуже.

А есть еще энергичное задействование военного потенциала Израиля на северных границах, где продвигается своя логика событий, когда граница и зона безопасности формируются на территориях Ливана и Сирии, и никто не в состоянии этим форпостам израильского присутствия помешать. Более того, представители еврейского поселенческого движения, опираясь на солидные идеологические изыскания израильских авторов, демонстрируют на местности свое стремление доказать принадлежность этих районов Эрец-Исраэль. И уже не Голанские высоты, а район Башан (в арабской традиции — Хауран) становится не такой уж недостижимой мечтой.

Красота внутри: Василий Кузнецов о том, что Ближний Восток — это не только хаос и конфликты

Представленная картина была бы неполной, если бы внимание не было уделено тем процессам, которые происходят в области гонки вооружений на Ближнем Востоке. Можно утверждать, что новая гонка вооружений в регионе набирает обороты в сфере обычных вооружений и не регулируется никакими международными соглашениями, причем она оказывается опаснее ядерной.

ДНЯО сдерживает ядерный конфликт, но он не регулирует то, что реально используется в войнах сегодня: ракеты средней дальности, высокоточные управляемые ракеты, беспилотные летательные аппараты, системы противоракетной и противовоздушной обороны, РЭБ, автономные ударные средства. Эта сфера полностью вышла за рамки контроля, хотя главная сила XXI века — не атом, а дальность и точность. Пока спорят о «ядерном табу», войны уже идут на другом уровне, при том что ядерный порог остается высоким, а порог применения обычного оружия — минимален. В результате регион вошел в реальность постоянных эпизодических столкновений, в которых присутствуют ракетные удары, атаки беспилотников, действия прокси-групп, перехваты в воздушном пространстве, напряженность в Красном море. Это войны нового типа, которые можно охарактеризовать как «низкопороговые», но регулярные.

Главная угроза, которая исходит от них, — это отсутствие правил. В ядерной сфере есть ограничения, но в сфере обычных вооружений нет ничего. Отсюда бесконтрольное распространение ракет; прокси получают высокоточные средства; негосударственные акторы становятся стратегическими игроками; Сирия, Ирак, Ливан и Красное море превращаются в зоны постоянного риска; гонка технологий развивается быстрее, чем дипломатия ее осмысливает. На Ближнем Востоке устанавливается новый порядок силы, происходит милитаризация региона, когда никакие обычные вооружения не ограничены международными правилами. Именно обычные вооружения, в том числе ракеты, беспилотники и системы обороны, определят стратегический ландшафт на ближайшие 10–15 лет. Это опаснее ядерной гонки, потому что обычное оружие применяется регулярно, а его использование не вызывает глобального политического шока, и порог ответственности исчезает. И именно эта гонка станет главным фактором нестабильности Ближнего Востока в ближайшие годы.

Заключим это повествование ссылкой на то же выступление Э.А. Шеварднадзе в Каирском университете. В иных обстоятельствах, но и тогда, более 35 лет назад, вопрос стоял столь же остро, и предупреждение звучало столь же актуально: «Исторический процесс разоружения может застопориться из-за отсутствия движения на Ближнем Востоке. Впрочем, движение есть — в противоположном направлении. В сторону увеличения гонки вооружений. Масштабы ее таковы, что выходят далеко за рамки региона » [1].

[1] «Ближний Восток: шанс исторического компромисса». Известия, 23 февраля 1989 г.

[2] Интервью премьер-министра Израиля И. Рабина газете «Гаарец». 14 апреля 1995 г., АВП РФ, ф. 171, оп. 16, д. 5, п. 14, л. 31.