Эмбарго на поставки оружия в Ливию оказалось неэффективным

17 марта 2021 г. был обнародован итоговый доклад Группы экспертов по Ливии (далее — группа), учрежденной резолюцией 1973 (2011) Совета Безопасности ООН.

Почти 600-страничный документ (555 страниц с приложениями) содержит обширный фактический материал о положении дел в Ливии в 2020 г. Авторы документа стремились соблюдать беспристрастность при анализе ситуации, приводя сведения, раскрывающие кулуарные подробности деятельности обеих сторон конфликта — Правительства национального согласия (ПНС) и Ливийской национальной армии (ЛНА). Стоит отметить, что отдельные аспекты ливийского урегулирования остаются за пределами фокуса внимания группы.

В некотором смысле данный доклад следует рассматривать не столько в контексте изложения позиции ООН, сколько с точки зрения «особого мнения» Европейского союза, поскольку, по всей видимости, значительную долю фактического материала экспертам предоставили сотрудники штаба операции IRINI в Риме, занимающиеся мониторингом ситуации в Ливии.

Не ставя задачу пересказать содержание доклада в полном объеме, остановимся на его отдельных разделах, связанных преимущественно с вовлеченностью Турции в ливийский конфликт, соблюдением морского оружейного эмбарго, а также отдельными аспектами деятельности частных военных компаний (ЧВК) в Ливии.

Обращает на себя внимание тот факт, что эксперты ООН подготовили обширную таблицу о военной помощи, которые турецкие власти оказали (и оказывают) Правительству национального согласия. С точки зрения группы, все задокументированные ими факты, в том числе обучение, демонстрируют нарушение эмбарго.

В то же время необходимо добавить, что 27 ноября 2019 г. состоялось подписание Соглашения о сотрудничестве в области безопасности и военной сфере между Турцией и Правительством национального согласия. Действия турецкой стороны по снабжению ПНС вооружениями и военной техникой регламентированы данным документом, и с этой точки зрения Анкара не считает свою помощь предосудительной.

Анализируя влияние турецких поставок вооружений на динамику ливийского конфликта, группа совершенно однозначно указывает, что перелом в боевых действиях в пользу сил, примкнувших к Правительству национального согласия, наступил благодаря активным действиям Анкары.

Еще один любопытный фрагмент доклада — подробное изложение провалившейся операции Opus, утечки о которой в СМИ появились в начале 2021 г. Так, в это время в прессе разместили сообщения об участии Э. Принса (известен как основатель американской ЧВК Blackwater) в подготовке операции Opus.

Эти примеры наглядно показывают, что боевые действия в Ливии оказались в центре внимания многих внешних акторов, решающих свои задачи. Фактически ливийский конфликт стал одним из ярких примеров «серой зоны», где происходит столкновение интересов многих стран, а одним из инструментов решения является использование нерегулярных вооруженных формирований и другого арсенала, применяемого в рамках гибридных конфликтов.

В свою очередь, администрация ЕС дает свое определение ливийскому конфликту — «театр марионеточных войн». В данном случае под ними понимаются действия в поддержку той или иной стороны ливийского конфликта вне рамок международного диалога.

Вместе с тем сам характер ливийского кризиса, его влияние на ситуацию в Центральном Средиземноморье и на южное побережье Европы, особенно через фактор нелегальной миграции, сужает пространство действий для ЕС. Мальта, Италия, Франция, Греция — те страны, на которые в первую очередь оказывает влияние ливийский конфликт. В таком контексте он приобретает внутреннее измерение, которое далеко не всегда совпадает с позицией Еврокомиссии.

В целом группа констатирует, что «были выявлены широкомасштабные, грубые и неоднократные нарушения оружейного эмбарго за отчетный период. В итоге оружейное эмбарго оказалось совершенно неэффективным».

Тем не менее, с точки зрения Высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ж. Борреля, «после 10 лет конфликта в Ливии у страны и ее народа появился новый шанс — подписано соглашение о прекращении огня, идет политический процесс, выборы назначены на конец года, а временное правительство только что было приведено к присяге».

Насколько в данном случае операция IRINI повлияла на стабилизацию обстановки в стране — вопрос спорный. Тем не менее следует отметить, что де-факто ЕС обозначил присутствие своих военно-морских сил в зоне конфликта, что, безусловно, отразилось на его статусе как субъекта переговоров по Ливии.

Переходя к рекомендациям, группа предлагает Совету Безопасности ООН:

• рассмотреть вопрос о том, чтобы поручить Комитету [Совета Безопасности] включить в санкционный перечень воздушные суда и применить к ним следующие меры: a) снятие флага с регистрации; b) запрет на посадку; c) запрет на пролеты над территорией [Ливии];
• уполномочить государства-члены досматривать в открытом море у побережья Ливии суда, следующие в Ливию или из нее, в отношении которых у них есть разумные основания полагать, что они незаконно экспортируют или пытаются экспортировать сырую нефть или нефтепродукты;
• распространить действие мер, предусмотренных в резолюции 2146 (2014), на незаконный импорт нефтепродуктов.

Указанный набор рекомендаций частично совпадает с целями операции IRINI, мандат которой продлен еще на два года (текущий мандат завершается 31 марта 2021 г.).

Таким образом, IRINI по-прежнему рассматривается в качестве инструмента влияния на ливийский конфликт, хотя имеющиеся ресурсы миссии в большей степени ориентированы на проведение мониторинга, а не на пресечение нарушений, о чем свидетельствует и официальная статистика операции по 2020 году (фактически лишь один прямой результат — единичная конфискация груза авиационного топлива с корабля ROYAL DIAMOND 7).

По всей видимости, эффективность миссии IRINI в ближайшие два года будет во многом зависеть от расширения ее мандата. В свою очередь, без принятия новой или корректировки действующих резолюций Совета Безопасности ООН вряд ли можно ожидать подвижек в этом вопросе.

17 марта 2021 г. был обнародован итоговый доклад Группы экспертов по Ливии [1] (далее — группа), учрежденной резолюцией 1973 (2011) Совета Безопасности ООН.

Почти 600-страничный документ (555 страниц с приложениями) содержит обширный фактический материал о положении дел в Ливии в 2020 г. Авторы документа стремились соблюдать беспристрастность при анализе ситуации, приводя сведения, раскрывающие кулуарные подробности деятельности обеих сторон конфликта — Правительства национального согласия (ПНС) и Ливийской национальной армии (ЛНА). Стоит отметить, что отдельные аспекты ливийского урегулирования остаются за пределами фокуса внимания группы.

В некотором смысле данный доклад следует рассматривать не столько в контексте изложения позиции ООН, сколько с точки зрения «особого мнения» Европейского союза, поскольку, по всей видимости, значительную долю фактического материала экспертам предоставили сотрудники штаба операции IRINI в Риме, занимающиеся мониторингом ситуации в Ливии.

В частности, в докладе отмечается следующее: «Большую пользу Группе также принесла военно-морская операция Европейского союза в Средиземном море (операция IRINI), особенно в части расследования случаев несоблюдения оружейного эмбарго обеими сторонами конфликта, а также незаконного импорта и экспорта нефтепродуктов».

Это заключение подкрепляется сведениями, изложенными в докладе в части протоколирования нарушений эмбарго на море, а также исходя из многочисленных ремарок командования операции IRINI о мониторинге ситуации в аэропортах и на взлетно-посадочных полосах (авиабазах) в зоне конфликта, использовании спутниковых данных, изучении ситуации в ливийских портах.

Не ставя задачу пересказать содержание доклада в полном объеме, остановимся на его отдельных разделах, связанных преимущественно с вовлеченностью Турции в ливийский конфликт, соблюдением морского оружейного эмбарго, а также отдельными аспектами деятельности частных военных компаний (ЧВК) в Ливии.

Следует подчеркнуть, что изложенные сведения являются официальной позицией группы и в этом плане, безусловно, отражают политическую позицию составителей документа.

Часть экспертов, привлеченных к подготовке доклада, ранее уже занимались подобной работой, участвуя в создании документов, касающихся оценки ситуации в других странах — зонах пристального внимания ООН.

Так, например, Координатор Группы, Маджумдар Рой Чоудхури ранее занималась подготовкой материалов о ситуации в Кот-д’Ивуаре.

Следует отметить, что информация об отдельных сюжетах, вошедших в доклад, размещалась в прессе и ранее. В то же время целый ряд сведений, изложенных в документе, по-новому раскрывает их содержание. В частности, еще в июне 2020 г. появилось сообщение о письме, подготовленном аппаратом Совета по правам человека при Управлении Верховного комиссара ООН по правам человека, в адрес Анкары с просьбой дать комментарий о деятельности турецкой частной военной компании SADAT на территории Ливии. Был ли получен ответ на этот вопрос, неизвестно. Однако в заключительном докладе Группы факт деятельности SADAT в Ливии приводится уже как установленный: «Поступало множество достоверных сообщений о том, что турецкая компания SADAT International Defense Consultancy обеспечила военную подготовку ПНС и сирийских боевиков, а также о том, что она несет ответственность за надзор за деятельностью и выплату вознаграждения примерно 5 тыс. сирийских боевиков, примкнувших к Правительству национального согласия. Хотя SADAT отрицает всякую деятельность частных военных компаний в Ливии, группа считает (основываясь на роли SADAT в подготовке сирийских боевиков в Сирии, сообщениях государств-членов и глубине и широте освещения этой темы в СМИ), что SADAT с большой долей вероятности вовлечена в конфликт в Ливии».

Ранее, в упомянутом выше письме, риторика была более сдержанной. Примечателен следующий фрагмент: «Турецкие власти якобы наняли частные военные и охранные компании для облегчения отбора, а также подготовки официальной и контрактной документации для боевиков, очевидно, в координации с турецкими службами безопасности. Одна из компаний, упомянутых в этом контексте, была SADAT». Таким образом, акцент из осторожного предположения сместился в сторону утверждения о вовлеченности турецкой ЧВК в ливийский конфликт.

Обращает на себя внимание тот факт, что эксперты ООН подготовили обширную таблицу о военной помощи, которые турецкие власти оказали (и оказывают) Правительству национального согласия. С точки зрения группы, все задокументированные ими факты, в том числе обучение, демонстрируют нарушение эмбарго: «Группа считает, что никакая учебная подготовка, организованная Турцией для сил, примкнувших к Правительству национального согласия, не относится к сфере «помощи в области безопасности или разоружения» и поэтому на нее не распространяется исключение, содержащееся в пункте 10 резолюции 2095 (2013)».

В связи с этим остается открытым вопрос о том, как в таком контексте можно трактовать, к примеру, деятельность ЕС по обучению Ливийской береговой охраны в рамках операции «София» в 2018–2019 гг.

В то же время необходимо добавить, что 27 ноября 2019 г. состоялось подписание Соглашения о сотрудничестве в области безопасности и военной сфере между Турцией и Правительством национального согласия. Действия турецкой стороны по снабжению ПНС вооружениями и военной техникой регламентированы данным документом, и с этой точки зрения Анкара не считает свою помощь предосудительной.

Ниже представлена таблица задокументированных группой фактов обучения Турцией сил, примкнувших к Правительству национального согласия.

Таблица 1. Обучение сил, примкнувших к Правительству национального согласия

Что касается поставок военной техники и вооружений, то обращает на себя внимание характер получения сведений: есть данные как по итогам инспекций грузовых судов, так и информация из конфиденциальных источников, а также результаты анализа спутниковых снимков и иных материалов.

В целом подтвержденных случаев не так много, однако очевидно, что в таблице отражена лишь определенная доля поставок, объем которых мог быть на деле более масштабным.

В частности, количество рейсов военно-транспортной авиации, равно как и характер доставляемых грузов, не раскрывается. Между тем в условиях активных действий военно-морских сил операции IRINI воздушное сообщение выступало альтернативой для переброски отдельных образцов военной техники и вооружений.

Таблица 2. Поставки военной техники Правительству национального согласия

Отдельный раздел в рамках доклада посвящен случаям нарушений оружейного эмбарго, выявленным на море. Всего за 2020 год группой было выявлено «пять нарушений оружейного эмбарго на море, среди которых одно весьма вероятное и два случая пресечения незаконной деятельности».

При этом указанная мониторинговая деятельность осложнялась следующими обстоятельствами:

1. приостановление разгрузки грузов в ливийских портах в дневное время суток на 90 минут в день, в течение которых ведется коммерческое спутниковое вещание, либо проведение разгрузочных операций ночью;
2. использование в ливийских портах экранированных контейнеров;
3. давление на социальные сети, начатое и ПНС, и ЛНА в 2019 г.

Среди подтвержденных случаев нарушения эмбарго со стороны Правительства национального согласия указаны:

• Lancaster 6 DMCC;
• L-6 FZE;
• Opus Capital Asset Limited FZE.

Все они находились под контролем и управлением Кристиана Пола Дюранта (Австралия) и Аманды Кейт Перри (Великобритании), а руководителем группы, действующей на местах, был Стивен Джон Лодж (ЮАР).

Первоначальный план предусматривал закупку лишних военных вертолетов у Иордании, однако он провалился, когда иорданские власти узнали о подробностях операции и 18 июня 2019 г. приостановили аукцион по продаже воздушных судов.

В итоге группе Opus потребовалось ввести в действие резервный план для быстрого подбора и приобретения новых воздушных судов. В их число входили три средних вертолета общего назначения, купленные у южноафриканской компании, и три легких вертолета общего назначения, купленные у компании из ОАЭ.

Кроме того, в сжатые сроки были также приобретены самолет Ан-26Б у бермудской компании, легкий штурмовик LASA T-Bird у болгарской компании и самолет Pilatus PC-6 для разведки, наблюдения и рекогносцировки у австрийской компании.

Как утверждает группа, введение в эксплуатацию данных самолетов до момента фактической оплаты показывает, что «четвертое лицо, Эрик Дин Принс (Соединенные Штаты), под чьим контролем находились компании-владельцы самолетов, оказал содействие в их приобретении для нужд операции».

Андрей Чупрыгин:
Как ливийцы правительство выбирали

Далее, эксперты утверждают, что Э. Принс предложил провести операцию Opus Х. Хафтару в середине апреля 2019 г.

Погрузка вертолетов и катеров, предназначенных для операции, проводилась в Аммане и Валлетте 25 и 26 июня 2019 г. соответственно.

По прибытии в Бенгази сотрудники частных военных компаний (от 12 до 20 специалистов) были встречены лицами, которые уже были задействованы в рамках операции Opus и занимались развертыванием электронного оборудования, а также сбором и анализом разведданных.

Тем не менее 29 июня 2019 г. руководством операции было принято решение отменить поставки вертолетов и катеров в связи с открытым недовольством со стороны Х. Хафтара приобретенным самолетом. В итоге 20 сотрудников ЧВК вышли из Бенгази на двух надувных лодках в сторону Мальты, где и были задержаны после прибытия местными властями.

В то же время специалисты, занимавшиеся сбором разведданных, не участвовали в эвакуации и продолжали выполнять свои непосредственные обязанности в интересах ЛНА: «Группа установила, что самолет Pilatus РС-6 был доступен для проведения в Ливии операций по разведке, наблюдению и рекогносцировке (из Бенгази, Эль-Джуфры и Брак-Шати) по крайней мере с 26 июня 2019 г. по 24 декабря 2020 г. Средства разведки, наблюдения и рекогносцировки, имеющиеся у этого самолета, позволяют ЛНА многократно расширить свои возможности в области разведки, наблюдения, рекогносцировки и целеуказания».

Второй этап операции Opus начался в апреле 2020 г., когда в Ливию были направлены новые сотрудники ЧВК, задача которых состояла в обнаружении и уничтожении особо важных целей на территории ПНС. Для этого предполагалось использовать боевые вертолеты с возможностью десантирования оперативников. Однако в силу наличия мощной системы ПВО, развернутой над ключевыми позициями сил, примкнувших к Правительству национального согласия, от плана в итоге отказались.

Стоит отметить, что адвокат Э. Принса категорически отверг любые обвинения об участии своего клиента в каких-либо операциях или планах, связанных с ливийским конфликтом. Точно так же остались без комментариев многочисленные предположения о возможной осведомленности экс-президента США Д. Трампа о деятельности Э. Принса в Ливии.

Однако об интересе американцев к конфликту и о тщательном мониторинге хода боевых действий свидетельствует еще один факт, установленный группой. Речь идет о приобретении США в рамках программы эксплуатации иностранных военных средств системы «Панцирь-С1», захваченной в относительно неповрежденном состоянии после оставления подразделениями ЛНА своих позиций в районе авиабазы Аль-Ватия. Впоследствии данная установка «была передана в руки одной из вооруженных групп в Зувару. После переговоров между вооруженной группой, владеющей системой «Панцирь-С1», Правительством национального согласия и одним из государств-членов эта система была переброшена из Зувары в аэропорт «Митига» в Триполи и помещена под защиту Турции для того, чтобы она не была «случайно использована».

Эти примеры наглядно показывают, что боевые действия в Ливии оказались в центре внимания многих внешних акторов, решающих свои задачи. Фактически ливийский конфликт стал одним из ярких примеров «серой зоны», где происходит столкновение интересов многих стран, а одним из инструментов решения является использование нерегулярных вооруженных формирований и другого арсенала, применяемого в рамках гибридных конфликтов.

В свою очередь, администрация ЕС дает свое определение ливийскому конфликту — «театр марионеточных войн». В данном случае под ними понимаются действия в поддержку той или иной стороны ливийского конфликта вне рамок международного диалога.

Вместе с тем сам характер ливийского кризиса, его влияние на ситуацию в Центральном Средиземноморье и на южное побережье Европы, поскольку Анкара располагает возможностями усилить миграционное давление на границе с Грецией или воспользоваться влиятельной турецкой диаспорой в европейских странах, особенно в Германии. Мальта, Италия, Франция, Греция — те страны, на которые в первую очередь оказывает влияние ливийский конфликт. В таком контексте он приобретает внутреннее измерение, которое далеко не всегда совпадает с позицией Еврокомиссии.

В целом группа констатирует, что «были выявлены широкомасштабные, грубые и неоднократные нарушения оружейного эмбарго за отчетный период. В итоге оружейное эмбарго оказалось совершенно неэффективным».

Тем не менее, с точки зрения Высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ж. Борреля, «после 10 лет конфликта в Ливии у страны и ее народа появился новый шанс — подписано соглашение о прекращении огня, идет политический процесс, выборы назначены на конец года, а временное правительство только что было приведено к присяге».

Насколько в данном случае операция IRINI повлияла на стабилизацию обстановки в стране — вопрос спорный. Тем не менее следует отметить, что де-факто ЕС обозначил присутствие своих военно-морских сил в зоне конфликта, что, безусловно, отразилось на его статусе как субъекта переговоров по Ливии.

Переходя к рекомендациям, группа предлагает Совету Безопасности ООН:

• снятие флага с регистрации;
• запрет на посадку;
• запрет на пролеты над территорией [Ливии];
• уполномочить государства-члены досматривать в открытом море у побережья Ливии суда, следующие в Ливию или из нее, в отношении которых у них есть разумные основания полагать, что они незаконно экспортируют или пытаются экспортировать сырую нефть или нефтепродукты;
• распространить действие мер, предусмотренных в резолюции 2146 (2014), на незаконный импорт нефтепродуктов.

Указанный набор рекомендаций частично совпадает с целями операции IRINI, мандат которой продлен еще на два года (текущий мандат завершается 31 марта 2021 г.).

Таким образом, IRINI по-прежнему рассматривается в качестве инструмента влияния на ливийский конфликт, хотя имеющиеся ресурсы миссии в большей степени ориентированы на проведение мониторинга, а не на пресечение нарушений, о чем свидетельствует и официальная статистика операции по 2020 году (фактически лишь один прямой результат — единичная конфискация груза авиационного топлива с корабля ROYAL DIAMOND 7).

По всей видимости, эффективность миссии IRINI в ближайшие два года будет во многом зависеть от расширения ее мандата. В свою очередь, без принятия новой или корректировки действующих резолюций Совета Безопасности ООН вряд ли можно ожидать подвижек в этом вопросе.

1. Состав Группы экспертов: Липика Маджумдар Рой Чоудхури, Координатор Группы экспертов; Алия Аун, эксперт; Дина Бадауи, эксперт; Луис Антонио де Альбуркерке Бакардит, эксперт; Ясин Марджан, эксперт; Эйдриан Уилкинсон, эксперт.