Мои друзья ближневосточники

В последнее время немало наблюдателей и аналитиков все больше рассуждают о том, что война становится имманентной чертой современных обществ, в которых все меньше места принадлежит дипломатии — акцент на силовые методы становится отличительной чертой нашего времени. Очевидно, что такого рода выводы являются поверхностными и скоропалительными, поскольку переговоры и диалог на протяжении всей истории человечества были эффективными способами решения проблем, споров и конфликтов. Вот почему без профессиональных дипломатов невозможно обойтись, и они всегда будут в цене.

Последние годы существования Советского Союза и несколько десятилетий Российской Федерации четко показали, что на ближневосточном небосклоне есть немало ярких звезд — талантливых, способных, умелых. Однако я хотел бы рассказать о пяти моих товарищах, которые, на мой взгляд, являются звездами первой величины. Их жизненный путь характеризуется глубоким знанием истории, традиций, политических реалий. Им были присущи гибкость мышления и креативность в поисках решений.

Михаил Леонидович Богданов почти 15 лет (до середины 2025 года) возглавлял ближневосточное и африканское направления нашей внешней политики, занимая должность заместителя министра иностранных дел и специального представителя президента по Ближнему Востоку и странам Африки. По существу, все наши достижения на этом поприще связаны с его именем. В различных министерствах и ведомствах и сегодня вспоминают его взвешенные и компетентные выступления, которые помогали выработать правильный политический курс и здравые экономические решения. Многие наши молодые дипломаты считают М. Богданова своим учителем и наставником.

Еще один замечательный интеллектуал — в прошлом году ему исполнилось 90 лет — Олег Герасимович Пересыпкин. Карьерный дипломат, он был нашим послом в Северном Йемене, Ливии и Ливане. В течение семи лет он работал ректором Дипломатической Академии МИД. Олег Герасимович по праву один из самых уважаемых старейшин нашего цеха. Для меня его советы и наставления имели особое значение, поскольку так сложилось, что в какой-то степени я шел по его следам. Он много полезного рассказал о том, как строить отношения с йеменцами и ливийцами. Подробные впечатления О. Пересыпкина от его работы в качестве посла в Йемене и Ливии для меня имели особую ценность.

Олег Борисович Озеров с сентября 2024 года является нашим послом в Молдавии. Он блестящий арабист, работавший в нескольких арабских странах. В течение семи лет Олег Борисович был нашим послом в Саудовской Аравии (с 2010 по 2017 гг.). После этого он занимался африканскими делами, и при его непосредственном и весьма активном участии была введена традиция проведения саммитов Россия — Африка. О. Озеров представляет собой яркий образец дипломата-интеллектуала с широчайшим кругозором и огромной кипучей энергией. Этот замечательный дипломат многое сделал для развития связей с Ираном и странами Аравийского полуострова.

Хотел бы рассказать еще о двух моих замечательных друзьях, которые уже ушли из жизни, но они были настолько яркими, что светлая память о них сохранилась среди огромного числа людей, с которыми они работали.

Сергей Вадимович Кирпиченко был нашим послом в нескольких арабских государствах. Он ушел из жизни, будучи послом России в Египте. Можно сделать банальный вывод, что он много сделал для развития наших связей с арабскими странами, в частности, для налаживания плодотворного российско-египетского сотрудничества, но трудно оценить в каких-то величинах, как этот добрый, глубокий и скромный человек повлиял на нашу политику, помог многим молодым людям найти свое место, сделал жизнь тех, кто с ним работал, лучше и справедливей.

Совсем недавно мы проводили в последний путь одного из ярчайших наших дипломатов — Петра Владимировича Стегния. Можно сказать, что П. Стегний был одним из тех, кого можно определить, как несущую конструкцию всего ведомства. В различное время Стегний работал послом России в Кувейте, Турции, Израиле. Встречаясь с огромным количеством людей, он всегда был интересен им своими энциклопедическими знаниями, и поэтому у нашей страны появлялось все больше и больше, если не друзей, то благожелательных сторонников.

С. Кирпиченко и П. Стегний, будучи карьерными дипломатами, четко показали, что это не просто профессия, а призвание и в какой-то степени искусство. Их жизненный путь доказывает, что даже самые сложные противоречия и проблемы можно решать, а их мастерство — это прекрасный пример будущим поколениям.

В последнее время немало наблюдателей и аналитиков все больше рассуждают о том, что война становится имманентной чертой современных обществ, в которых все меньше места принадлежит дипломатии — акцент на силовые методы становится отличительной чертой нашего времени. Очевидно, что такого рада выводы являются поверхностными и скоропалительными, поскольку переговоры и диалог на протяжении всей истории человечества были эффективными способами решения проблем, споров и конфликтов. Вот почему без профессиональных дипломатов невозможно обойтись, и они всегда будут в цене.

На арабском Востоке 22 страны и государство Израиль. Арабо-израильский конфликт длится уже 80 лет, занимающий чуть ли не четверть всей работы ООН и резолюций посвящены этой на сегодняшний день неразрешимой проблеме.

В последнее десятилетие в этой области международных отношений в нашей стране появилось немало блестящих профессионалов, которые могли бы составить «золотой фонд» любого государства. Как правило это люди, хорошо владеющие арабским языком. Этот язык весьма сложен, ибо практически в каждой стране существует свой диалект, например, египетский отличается от классического арабского примерно так же, как белорусский от русского. Особенность этих блестящих профессионалов заключается в том, что помимо арабского они должны хорошо знать английский и французский, поскольку большинство ближневосточных стран были в свое время колониями Англии и Франции. Кроме того, помимо хорошего знания этих трех языков, они должны хоть как-то разбираться в исламской религии. Эта религия, насчитывающая почти 2 млрд человек и объединяющая более полусотни государств (в Организации исламского сотрудничества 57 членов, а Россия является одним из наблюдателей с 2005 года), играет все более значительную роль в мировых делах. Вес и влияние этой монотеистической религии постоянно растет.

В отличие от моих замечательных коллег, которые работали в основном на Западе, этих ближневосточников отличает, я никого не хочу обидеть, чуть большая работоспособность, настойчивость и склонность не только к анализу, но и к синтезу.

Последние годы существования Советского Союза и несколько десятилетий Российской Федерации четко показали, что на ближневосточном небосклоне есть немало ярких звезд — талантливых, способных, умелых. Однако я хотел бы рассказать о пяти моих товарищах, которые, на мой взгляд, являются звездами первой величины. Их жизненный путь характеризуется глубоким знанием истории, традиций, политических реалий. Им были присущи гибкость мышления и креативность в поисках решений.

У нас не принято хорошо говорить о живущих, воздавать им должное, в русской общепринятой традиции в самых лучших эпитетах обычно превозносятся люди весьма достойные, но уже ушедшие из жизни. Мне хотелось бы отметить самыми добрыми словами нескольких ныне здравствующих дипломатов, которых, тем не менее, уже в настоящее время можно отнести к золотому фонду достойных сынов нашего Отечества, его гордости и славе.

Михаил Леонидович Богданов почти 15 лет (до середины 2025 года) возглавлял ближневосточное и африканское направления нашей внешней политики, занимая должность заместителя министра иностранных дел и специального представителя президента по Ближнему Востоку и странам Африки. До этого он 4 года был директором Департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД России, а также нашим послом сначала в Израиле, а затем в Египте. По существу, все наши достижения на этом поприще связаны с его именем. Во многих арабских и африканских государствах российская политика отождествлялась с именем Михаила Богданова. Прекрасное знание языков, особенно арабского, значительно облегчало выполнение многих государственных миссий и поручений. В нашей быстротекущей жизни особую важность имеет скорость принятия решений. М. Богданов мог спокойно говорить со своими собеседниками по телефону, его вежливость и умение слушать партнеров высоко оценивалась в разных столицах.

В различных министерствах и ведомствах и сегодня вспоминают его взвешенные и компетентные выступления, которые помогали выработать правильный политический курс и здравые экономические решения. Многие наши молодые дипломаты считают М. Богданова своим учителем и наставником.

Вероятно, Михаил Леонидович, уйдя в отставку, сможет хотя бы частично рассказать о своем богатейшем опыте и порадовать подробностями и деталями выработки решений сложнейших конфликтных ситуаций, которыми так богат регион, в котором он работал.

Весь комплекс отношений России с ближневосточными и африканскими государствами изобилует событиями разного рода важности: здесь и перипетии арабо-израильского конфликта, которые повседневно присутствуют в новостях, и расширение поставок нашего зерна, и различные виды военного сотрудничества, и начало серии саммитов Россия — Африка, и сооружение первой атомной электростанции в Египте, и вхождение ряда стран региона в объединение БРИКС. Углубление наших контактов по различным линиям со странами этого региона проходило при непосредственном участии М. Богданова. Особенно хотелось бы выделить его роль в сближении нашей страны с мусульманскими государствами, во вхождении России в качестве наблюдателя в Организацию исламского сотрудничества.

Еще один замечательный интеллектуал — в прошлом году ему исполнилось 90 лет — Олег Герасимович Пересыпкин. Карьерный дипломат, он был нашим послом в Северном Йемене, Ливии и Ливане. В течение семи лет он работал ректором Дипломатической Академии МИД.

Олег Герасимович — автор многих книг об арабских странах, которые многократно переиздавались. Его рассказы и очерки о природе, традициях, обычаях арабских обществ служили подспорьем для многих поколений российских востоковедов (некоторые его произведения издавались под псевдонимом Герасимов). И журналисты, и писатели приняли его в состав своих союзов.

Наши отношения с Йеменом, как с Северным, так и Южным, а затем и Объединенным, были чрезвычайно многосторонними: через эти страны прошли многие советские специалисты и арабисты. Тысячи наших людей помнят территорию посольства РФ в городе Сана, занимавшую почти 3 га. В разные годы на этой территории были возведены несколько современных построек, однако центром является старинный йеменский дом, который в просторечии получил название «дом Имама». Эта территория — наша собственность со времен йеменской революции 1962 года. Тогда наша дипмиссия базировалась в городе Таизе. Эта революция произошла в сентябре, она свергла власть монархии. Ее лидер, тогдашний йеменский полковник Саляль, предложил перебраться в столицу — город Сана. Место для нашего нового посольства выбирал вместе с полковником Салялем молодой атташе О. Пересыпкин. Вероятно, когда-нибудь он сам опишет подробности этих сложных суматошных дней, а наши молодые дипломаты будут рассказывать о том, как обустраивалась территория нашего посольства. Надеюсь, упомянут добрым словом человека, который более полувека тому назад стоял у истоков нашего сотрудничества с Йеменом.

Олег Герасимович по праву один из самых уважаемых старейшин нашего цеха. Для меня его советы и наставления имели особое значение, поскольку так сложилось, что в какой-то степени я шел по его следам. Он много полезного рассказал о том, как строить отношения с йеменцами и ливийцами. Подробные впечатления Пересыпкина от его работы в качестве посла в Йемене и Ливии для меня имели особую ценность.

Хорошо помню, что в 1970-х гг. наши отношения с арабскими странами были весьма насыщенными: практически постоянно мы принимали делегации на высоком или высшем уровне, и в тот период времени, мы, молодые дипломаты, постоянно привлекались к переговорам в качестве переводчиков. Напряжение было достаточно серьезным, особенно при переводе долгих переговоров в Кремле. Пересыпкин, будучи уже первым секретарем, переводил наших руководителей и перед тем, как уехать в очередную командировку, долго уговаривал мидовское начальство относительно того, что за эти дополнительные нагрузки нам стоило бы доплачивать небольшие суммы. В конце концов ему удалось убедить в этом начальников. Сам он уехал в командировку в другую страну, а нам троим, привлекавшимся к переводам на высоком уровне, В. Колотуше, А. Аксененку и мне, чуть прибавили зарплату. Потом это правило стало распространяться и на других. Вот почему молодые арабисты всегда вспоминают Олега Герасимовича «тихим добрым словом».

Олег Борисович Озеров с сентября 2024 г. является нашим послом в Молдавии. Из-за антироссийской политики нынешних руководителей этой страны он до сих пор не смог вручить верительные грамоты, т.е. не аккредитовался в соответствии с общепринятыми нормами. Тем не менее он продолжает весьма успешно руководить нашей дипломатической миссией.

На самом деле, Олег Борисович — блестящий арабист, работавший в нескольких арабских странах. В течение семи лет он был нашим послом в Саудовской Аравии (с 2010 по 2017 гг.). После этого он занимался африканскими делами, и при его непосредственном и весьма активном участии была введена традиция проведения саммитов Россия — Африка.

О. Озеров представляет собой яркий образец дипломата-интеллектуала с широчайшим кругозором и огромной кипучей энергией. Вместе со своими коллегами он снял блестящий фильм «Русская Палестина» об истории российского присутствия на Святой земле. Его неординарные инициативы по восстановлению исторической правды о российской политике в Палестине помогли возродить православные церкви по линии Императорского Православного Палестинского Общества.

Когда в 1985 г. меня назначили послом в Северный Йемен, то в наших архивах мы с моей женой Мариной обнаружили корреспонденции нашего представителя в этой арабской стране в 1920-х гг., поразившие удивительными подробностями: он из порта Ходейда до столицы города Саны добирался на ослах почти 4 дня (сейчас эта дорога в горах занимает около 2–3 часов), и он вез зарплату сотрудникам в виде нескольких килограммов тогдашней монеты — серебряного талера Марии Терезии (австрийской императрицы). Этот представитель, Керим Хакимов, башкир по национальности, установил также дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и благодаря его усилиям был подписан первый договор Советской России с Йеменским Королевством в 1928 г.

О. Озеров сыграл выдающуюся роль в восстановлении славного имени этого нашего дипломата. Его книга «Керим Хакимов: летопись жизни» (о судьбах ислама и коммунизма в России) получила огромный резонанс в нашей общественной жизни, а снятый по ее мотивам фильм широко демонстрировался на российском телевидении. Больше того, благодаря помощи Муфтия России Таджуддина, мы смогли открыть мемориальную доску на здании медресе в Уфе, где учился Керим Хакимов.

Этот замечательный дипломат многое сделал для развития связей с Ираном и Странами Аравийского полуострова. Его знание нескольких иностранных языков и отличная игра на скрипке открывали ему души и сердца многих собеседников.

Олег Борисович с его неуемной энергией не мог остановиться и создал общественно-политический Хакимовский клуб, который объединил многих ученых, дипломатов, журналистов и людей интересующимися отношениями со странами Востока. Он внес значительный вклад в расширение наших гуманитарных связей со многими мусульманскими государствами.

Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. О. Озеров пишет стихи, а несколько лет тому назад, русский композитор Александр Юрков на стихи Олега Борисовича написал цикл песен «Сонет». Весьма симптоматично, что другой наш замечательный арабист — В. Посувалюк, обладавший абсолютным музыкальным слухом, также является автором многих песен. Здесь, пожалуй, уместно вспомнить и тот факт, что Сергей Лавров в свое время написал замечательный гимн МГИМО, который все выпускники поют до сих пор.

Вероятно, историки будущих времен эти имена свяжут с великими российскими поэтами XIX в. — А. Грибоедовым и с Ф. Тютчевым.

Хотел бы рассказать еще о двух моих замечательных друзьях, которые уже ушли из жизни, но они были настолько яркими, что светлая память о них сохранилась среди огромного числа людей, с которыми они работали. В различных жизненных обстоятельствах их мощный интеллектуальный уровень и интеллигентность выделяли их среди сверстников и современников.

Сергей Вадимович Кирпиченко был нашим послом в нескольких арабских государствах. Он ушел из жизни, будучи послом России в Египте. Можно сделать банальный вывод, что он много сделал для развития наших связей с арабскими странами, в частности, для налаживания плодотворного российско-египетского сотрудничества, но трудно оценить в каких-то величинах, как этот добрый, глубокий и скромный человек повлиял на нашу политику, помог многим молодым людям найти свое место, сделал жизнь тех, кто с ним работал, лучше и справедливей.

Серёжа стал продолжателем династии Кирпиченко, которую знают практически все арабисты. Его отец Вадим Алексеевич — один из руководителей нашей внешней разведки, а его мать Валерия Николаевна — известный российский востоковед, доктор филологических наук, в ее переводах мы узнали имена многих арабских писателей, в том числе Нагиба Махфуза, Юсефа Идриса и др. Кстати, некоторые переводы этих арабских классиков она делала с сыном Сергеем.

Сергей Вадимович Кирпиченко помимо блестящего владения арабским языком, знал еще и диалекты, особенное египетский. Не случайно Евгений Максимович Примаков, даже когда Сергей уже достиг крупных чинов на дипломатическом поприще, лично просил его сопровождать в поездках на арабский Восток, где отличное знание реалий и прекрасный разговорный язык помогали в выполнении тех или иных миссий.

Пожалуй, следует отметить и удивительные качества Сергея Вадимовича, которые всегда отмечали его начальники, — четкий и ясный стиль его документов. Кроме того, он пользовался огромным уважением со стороны подчиненных — все знали о его готовности помочь, вовремя по-доброму подсказать и поправить.

Для меня Серёжа навсегда останется образцом потрясающей порядочности, скромности и дружеского расположения: в 70-х годах прошлого века мы вместе с ним работали в нашем посольстве в Сирии, в том числе во время октябрьской войны 1973 года. Он был молодым атташе, а я уже — первым секретарем. Когда в 1975 г. мы с женой были переведены в другую страну, Сергей уладил все дела с прекращением аренды нашей квартиры, собрал все наши вещи и привез их в Москву. Все эти, казалось бы, технические хлопоты, отрывали массу времени и сил, особенно учитывая специфику сирийских будней. Однако Сергей всегда говорил, что это естественная манера поведения — желание всегда помочь было для него чем-то само собой разумеющимся.

Совсем недавно мы проводили в последний путь одного из ярчайших наших дипломатов — Петра Владимировича Стегния. Разумеется, главным лицом Министерства иностранных дел является министр, и здесь Сергей Викторович Лавров олицетворяет авторитет и уважение, которыми пользуется наша дипслужба, как внутри страны, так и за рубежом. Не случайно, даже наши противники признают, что он является самым популярным руководителем внешнеполитического ведомства во всем мире. Вместе с тем дипломатическая работа — это, как правило, коллективные усилия, и в этом плане можно сказать, что П. Стегний был одним из тех, кого можно определить, как несущую конструкцию всего ведомства. Все, кто его знал, говорили о нем с пиететом и в самых добрых тонах. Одно время он возглавлял историко-дипломатический департамент нашего министерства, в котором гораздо больше женщин, чем в любом другом подразделении МИДа. И стало привычным утверждение, что дамы в этом департаменте «носили его практически на руках».

С Петром Владимировичем мы начинали службу в департаменте Ближнего Востока молодыми дипломатами. Мы вместе играли в теннис, и, хотя Стегний был полным небольшого роста, он обладал очень сильным ударом. Петр был знаком со многими нашими выдающимися игроками, что-то было в нем такое доброе и располагающее, что притягивало людей.

По натуре Стегний был ученым-исследователем, его перу принадлежит немало книг об арабских и средиземноморских странах. Одно время он увлекался историей масонства, в том числе и в России, и мне известно, что некоторые современные масонские организации пытались установить связи с ним.

Петр Владимирович был доктором исторических наук, членом Союза писателей России, тираж его произведений исчисляется сотнями тысяч.

В различное время Стегний работал послом России в Кувейте, Турции, Израиле. Встречаясь с огромным количеством людей, он всегда был интересен им своими энциклопедическими знаниями, и поэтому у нашей страны появлялось все больше и больше, если не друзей, то благожелательных сторонников. Потрясающее обаяние и доброжелательность в общении позитивно действовали на всех собеседников. В этом ему была под стать красавица жена — Маргарита. В этом я убедился на практике во время моих визитов в Турцию. Наш президент, понимая значение ислама в мировой политике и экономике, принял решение о том, чтобы Россия вошла в Организацию исламского сотрудничества в качестве наблюдателя. Ради осуществления этой задачи я несколько раз ездил в Анкару, и стал непосредственным свидетелем того, как важна роль человеческого общения. Контакты Петра Владимировича и его супруги с турецкими начальниками были настолько тесными, что позволяли достаточно быстро решать многие практические вопросы нашего двустороннего взаимодействия. Я могу твердо утверждать, что турки уважали нашего посла, он был им интересен — они видели его искреннюю заинтересованность в развитии нашего сотрудничества. Это особый дар — привлекать к себе людей и им Стегний обладал в полной мере, что сделало его выдающимся российским дипломатом.

С. Кирпиченко и П. Стегний, будучи карьерными дипломатами, четко показали, что это не просто профессия, а призвание и в какой-то степени искусство. Их жизненный путь доказывает, что даже самые сложные противоречия и проблемы можно решать, а их мастерство — это прекрасный пример будущим поколениям.