Алгоритмическая Астана: Казахстан на пути к цифровому хабу Евразии

2026 год Казахстан встретил под знаком цифровизации и искусственного интеллекта. И это не просто декларация, а часть большого проекта по созданию цифрового хаба Евразии. Идея строится на превращении страны из транзитера товаров в транзитера данных. Как сформулировал посол Казахстана в ЕС Алибек Бакаев, «раньше мы были транзитной территорией для поездов, теперь станем магистралью для данных».

В первую очередь здесь подразумевается создание новой инфраструктуры. В частности, речь идет о запуске дата-центра Akashi (первого на территории СНГ уровня TIER IV) и его дальнейшей интеграции в China Mobile International, что позволит Казахстану заявить о себе, как об опорном узле для обработки ИИ-нагрузок всего региона. Параллельно с Akashi строится дата-центр Freedom Cloud. Совокупно, эти и другие объекты составят альтернативный маршрут для трафика данных между Европой и Китаем. Обоим концам этого маршрута Казахстан может предложить (и предлагает) наименьшие санкционные риски. Сегодня китайские компании избегают «политически чувствительных маршрутов». И для европейских стран Казахстан уже становится полноценным партнером в формировании «цифровых цепей будущего».

Концептуально цифровой хаб Евразии сводится к экосистеме из физической инфраструктуры (дата-центры), политического нейтралитета и интеграции в глобальные цифровые цепочки. К 2030 году Казахстан планирует запустить в работу 10 дата-центров емкостью около 20 тыс. стоек. Это не просто количественный показатель, но условие превращения в глобальный цифровой узел.

Едва ли через пять лет Казахстан сможет похвастаться собственным OpenAI и Anthropic. Но у страны есть реальный шанс стать тем, без чего эти и подобные им корпорации не смогут развиваться дальше. Уже сейчас проявляются контуры цифрового хаба Евразии: дата-центры и суперкомпьютеры, энергетическая инфраструктура, приемлемая рамка закона, благоприятный инвестиционный климат, кадровый потенциал и, наконец, многовекторность. И если глобальный тренд на энергоемкость ИИ сохранится, то к 2030 году цифровой Шелковый путь действительно начнется в Астане. Однако есть риск того, что Казахстан может не успеть построить и окупить всю эту инфраструктуру до того, как мир найдет способы снизить энергопотребление. Кроме того, обостряется конкуренция: альтернативные маршруты передачи данных (саудовский SilkLink через Сирию и ирако-эмиратский WorldLink) способны перетянуть на себя часть трафика, если их условия окажутся привлекательнее.

2026 год Казахстан встретил под знаком цифровизации и искусственного интеллекта. И это не просто декларация, а часть большого проекта по созданию цифрового хаба Евразии. На совещании по развитию ИИ президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев обозначил этот курс как «ясную и неизменную цель». Он заявил, что «в ближайшие пять лет Казахстан должен стать цифровым государством».

Важный элемент стратегии Казахстана стоит поискать в плоскости географии. В риторике руководства часто встречается апелляция к концепции цифрового хаба Евразии. Сильно обобщая, можно сказать, что идея строится на превращении страны из транзитера товаров в транзитера данных. Как сформулировал посол Казахстана в ЕС Алибек Бакаев, «раньше мы были транзитной территорией для поездов, теперь станем магистралью для данных».

В первую очередь здесь подразумевается создание новой инфраструктуры. В частности, речь идет о запуске дата-центра Akashi (первого на территории СНГ уровня TIER IV) и его дальнейшей интеграции в China Mobile International, что позволит Казахстану заявить о себе, как об опорном узле для обработки ИИ-нагрузок всего региона. Параллельно с Akashi строится дата-центр Freedom Cloud. Совокупно, эти и другие объекты составят альтернативный маршрут для трафика данных между Европой и Китаем. Обоим концам этого маршрута Казахстан может предложить (и предлагает) наименьшие санкционные риски. Сегодня китайские компании избегают «политически чувствительных маршрутов». И для европейских стран Казахстан уже становится полноценным партнером в формировании «цифровых цепей будущего».

Концептуально цифровой хаб Евразии сводится к экосистеме из физической инфраструктуры (дата-центры), политического нейтралитета и интеграции в глобальные цифровые цепочки. К 2030 году Казахстан планирует запустить в работу 10 дата-центров емкостью около 20 тыс. стоек. Это не просто количественный показатель, но условие превращения в глобальный цифровой узел. «Через 10 лет, когда мир будет говорить о цифровом Шелковом пути, его карта начнется в Астане», — резюмирует президент Казахстана.

От транзита к цифровому суверенитету

На обслуживании чужих потоков данных Казахстан останавливаться не намерен. Создаваемая инфраструктура одновременно наполняется собственным интеллектуальным содержанием. При государственной поддержке идет активное развитие национальной ИИ-экосистемы. В 2025 г. запущен первый в Центральной Азии суперкомпьютер Alem.Cloud, занявший 86-е место в мировом рейтинге TOP-500. Министерство цифрового развития Казахстана утверждает, что производительность суперкомпьютерного кластера составляет 2 экзафлопса.

Однако одних вычислительных мощностей недостаточно. Без квалифицированных специалистов суперкомпьютер превращается в памятник самому себе. Именно поэтому кадровый потенциал также находится в фокусе внимания: в рамках инициативы «ИИ-движения» в течении следующих пяти лет планируется привлечь к работе с ИИ-системами около 1 млн граждан. В школы уже внедряются образовательные программы Tomorrow School, AI Sana и AI Olymp, а для госслужащих создана AI Qyzmet.

Стоит отметить, что разнообразные образовательные программы — лишь часть уравнения. Кадровая политика не сводится к количественным показателям. Важно отметить последовательность наращивания. Сначала массовая вовлеченность, затем профильные программы, и наконец, формирование единой точки сборки.

В октябре 2025 г. на международном технологическом форуме Digital Bridge в Астане был открыт Международный центр искусственного интеллекта Alem.ai. На презентации президент Токаев подчеркнул, что Alem.ai «призван стать глобальным центром, где технологии искусственного интеллекта будут внедряться максимально эффективно и в соответствии с этическими нормами». В той же речи он назвал центр «фабрикой идей и инноваций», подразумевая, что проект соединит разные стартапы под одной крышей.

Главным элементом Alem.ai должен стать Университет искусственного интеллекта. Университет задумывается как главный исследовательский центр по изучению ИИ в Казахстане (а в перспективе — и во всей Центральной Азии). Сейчас концепция нового вуза находится на стадии разработки. Министр науки и высшего образования Саясат Нурбек поясняет, что учебное заведение будет заниматься междисциплинарными исследованиями и вопросами внедрения ИИ в медицину, госуправление, промышленность, финансы и образование.

Примечательно, что в эпоху бума ИИ в мире пока существует только один профильный университет искусственного интеллекта — Университет искусственного интеллекта имени Мохаммеда Бен Зайда (Mohamed bin Zayed University of Artificial Intelligence, MBZUAI) в Абу-Даби (ОАЭ). Соответственно казахстанский вуз, если он будет основан, станет вторым. Вспомним, что такие технологические лидеры, как США и Китай, выбирают интегрировать ИИ-направления в уже существующие классические университеты, формируя новые факультеты и программы внутри многопрофильных вузов. В свою очередь, ОАЭ, как и Казахстан, не имеют вековой академической традиции Оксфорда или Пекинского университета, и вместо того, чтобы реформировать действующие факультеты, было принято решение построить новый вуз. В MBZUAI пригласили 116 профессоров из лучших мировых исследовательских центров, и за первые пять лет существования он вошел в число лидеров по компьютерному зрению и NLP. Казахстан из двух подходов, судя по консультациям с MBZUAI, делает выбор в пользу «эмиратской модели».

Экстенсивным развитием ИИ Казахстан по большей части обязан системной поддержке со стороны руководства страны. В сентябре 2025 года указом президента Казахстана создано Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития Республики Казахстан, главой которого назначен Жаслан Мадиев. Постулируемая цель преобразованного Министерства цифрового развития — сделать ИИ «сквозным направлением», бесшовно интегрировав его во все цифровые процессы страны.

Казахстан стал одним из пионеров создания специализированного ИИ-министерства, но не единственной страной, пошедшей по пути полноценного центрального органа власти с широкими полномочиями. Первый в мире министр по вопросам ИИ появился в 2017 г. в ОАЭ. Однако другие мировые лидеры в этой сфере сделали ставку на стратегическое планирование. В США регулирование представляет собой многоуровневую систему, где федеральные меры (вроде президентских указов) дополняются законами на уровне штатов и нормами отраслевых регуляторов. Китай, напротив, делает упор на централизованные нормативы, хотя процесс их принятия постепенно становится более открытым и включает общественные консультации.

Венцом институциональной реформы стал Закон об искусственном интеллекте, принятый в Казахстане в ноябре 2025 г. В связке с Приказом министра искусственного интеллекта и цифровизации о ценах на услуги национального суперкомпьютерного центра Закон формирует системообразующее ядро государственной политики в сфере ИИ: «Национальную платформу искусственного интеллекта», которая предоставляет госорганам и бизнесу доступ к вычислительным ресурсам (речь идет о Alem.Cloud). Закон с одной стороны создает правовую определенность, закрепляя защиту прав пользователей, но с другой стороны — дарует государству полный контроль над стратегической технологией на этапе ее зарождения. Государство становится главным координатором развития ИИ, действуя через профильное министерство. Так, развитие технологий ИИ Казахстан стимулирует снижением барьера для входа в эту сферу. Через госплатформу даже маленькие стартапы получают доступ к дорогостоящим мощностям суперкомпьютера.

Повторяя тренды на приоритет человека, защиту авторских прав и обязательную прозрачность (маркировка «синтетического контента»), казахстанский закон формирует уникальную, по крайней мере для региона, модель государственно-инфраструктурного партнерства. И здесь подход Казахстана в части ИИ-законодательства заметно отличается от мировых примеров. Пока Европейский союз продолжает держаться за сдерживающий AI Act, а США развивают децентрализованную систему с опорой на судебные прецеденты, чтобы не ограничивать инновации, Казахстан решил сосредоточиться на строительстве инфраструктуры. Государство выступает в неожиданной роли застройщика цифрового пространства. Такой выбор объясняется тем, что инвестиционные возможности казахстанских компаний несопоставимы с мировыми лидерами, и для развития им требуется большая ресурсная поддержка государства (для сравнения: объем американских венчурных инвестиций в 2025 г. достиг 250,2 млрд долл. из них, по данным PitchBook, порядка 62,7% пришлось на ИИ-сектор; тогда как венчурные инвестиции ИИ-проектов в Казахстане в тот же год составили 73 млн долл.).

Стратегическое видение президента Казахстана

Институциональная архитектура ИИ в Казахстане обязана своим появлением политической воли первого лица. Касым-Жомарт Токаев задает рамку дальнейшей цифровизации страны. В интервью Turkistan он четко ставит задачу: «Казахстан должен стать цифровой державой, это вопрос нашего общего выживания в качестве цивилизованной страны в новой технологической эпохе». Лидер Казахстана представляет ИИ водоразделом между странами, «которым удастся войти в будущее, и теми, кто останется в прошлом». Можно сказать, что цифровизация превращается в центральный элемент национальной идеи. Так, развитие ИИ получает цивилизационное обоснование.

На расширенном заседании правительства 10 февраля 2026 г. президент Казахстана призвал отказаться от восприятия ИИ как «красивого лозунга» или «вспомогательной функции», обозначая ИИ «фундаментом экономической модели и незыблемым стержнем национальной идеологии».

С содержательной точки зрения можно зафиксировать смену оптики. ИИ перестает быть сервисной надстройкой над «реальной» экономикой и входит в ее базис. В соответствии с этим подходом, Касым-Жомарт Токаев ставит перед правительством задачи создания экспортоориентированных ИИ-секторов и встраивания Казахстана в глобальные цепочки цифровой экономики. Вопрос развития ИИ постепенно переходит в плоскость государственного планирования, и пространная цель превращения Казахстана в цифровую державу обретает контуры экспортной стратегии, где ИИ-наработки казахстанского происхождения имеют потенциал стать экспортным продуктом, а также подтверждением национальной состоятельности в XXI в.

При этом президент Казахстана готов разделить ответственность за грядущий технологический прорыв с бизнесом. Тем самым он отходит от традиционной советско-постсоветской модели тотального государственного контроля. В феврале 2026 г. Касым-Жомарт Токаев поручил создать Национальный центр трансформации профессий по модели государственно-частного партнерства. Согласно замыслу, его управление должно быть передано «консорциуму частных компаний».

Подобные решения резонируют с идеями западных технократов. В 2025 г. генеральный директор Palantir Алекс Карп и глава корпоративных связей Николас Замиска выпустили работу «Технологическая республика», в которой авторы призывают к сотрудничеству инженеров Кремниевой долины и правительства в решении национальных проблем. Государственные программы могут быть не эффективны, так как их монополия закреплена законом, и они не всегда слышат обратную связь. Бизнес же адаптируется быстрее и лучше знает потребности общества, так как ближе к нему. В тесном сотрудничестве с коммерческим сектором государство сможет масштабировать то, что реально работает.

Еще в 2010 г. американский эксперт Тим О’Райли выдвинул концепцию государства как платформы. Суть в том, что государство предоставляет базовую инфраструктуру, а частный сектор создает на этой основе прикладные сервисы. О’Райли считал, что задача государства создавать условия, чтобы инноваторы могли решать проблемы быстрее бюрократической машины. В Казахстане, судя по всему, приняли во внимание эту позицию. Подход Касым-Жомарт Токаева соединяет государственную рамку с децентрализацией инструментов и точечными отраслевыми прорывами (платформы управления автотранспортом с ИИ и цифровые системы Smart Cargo и Keden).

Контуры цифрового хаба Евразии

Руководство Казахстана планомерно интегрирует ИИ во все доступные области государственной и общественной жизни. И эта стратегия тотального проникновения дает свои плоды. В рейтинге Oxford Insights Government AI Readiness 2025 страна заняла 60-е место (отвоевав 16 пунктов с предыдущего года). Казахстан подтверждает свой статус самого цифровизированного государства Центральной Азии. В стране более 90% государственных услуг доступны онлайн. В 2025 г. их было оказано около 51,5 млн. Но все же экономические показатели — главное подтверждение стремительного развития отрасли. По итогам 2025 года объем IT-экспорта впервые достиг 1 млрд долл. Для понимания масштаба: в 2021 г. он составлял всего 60 млн долл.

Ускоренному росту способствовала система Astana Hub, на данный момент уже объединившая 2 тыс. компаний. Из них на внешние рынки через сеть из 20 региональных и 4 международных хабов вышли более 100 казахстанских стартапов. Также привлечено свыше 900 млн долл. инвестиций, в том числе через венчурный фонд Astana Hub Ventures. Казахстанская столица становится центром координации экспорта высоких технологий.

Главным символом прорыва в технологическом секторе стал Higgsfield AI — первый казахстанский единорог, занимающийся разработкой генеративных моделей для создания видео. Технологии Text-to-Video Generation высокого уровня сейчас есть только у американских Open AI (Sora), Google, китайских компаний и казахстанской команды, состоящей из выпускников НИШ, КТЛ и РФМШ. Жаслан Мадиев отмечает: «Пример Higgsfield показал, что пришло время казахстанских единорогов».

Успех Higgsfield показателен как индикатор успешности экосистемы. И здесь Казахстан совпал с мировым сдвигом. В целом 2026 год становится переломным для глобального развития ИИ. Согласно прогнозу IEEE Computer Society, фаза игр с нейросетями заканчивается и наступает фаза инфраструктуры. ИИ входит в базовую основу экономики. Судя по всему, Казахстан тонко прочувствовал этот тренд и заранее ищет возможности встроиться в глобальную систему не как потребитель, а как соинвестор и инфраструктурный оператор.

Вместе с тем Казахстан, очевидно, даже не пытается воспроизводить подходы США или Китая. На это у него просто нет ресурсов. Вместо этого страна занимает нишу, которую IEEE обозначает как критическую для всей отрасли — энергия и доверие. Дальнейшее развитие ИИ упирается в энергопотребление дата-центров и в защищенные каналы связи. Анонсированный в январе 2026 года проект «Долина центров обработки данных» в Экибастузе (Павлодарская область) четко вписывается в эту логику. В том же ключе следует рассматривать и развитие атомной энергетики. Вслед за первой АЭС «Балхаш» в январе 2026 г. правительство утвердило строительство второй станции в Жамбылском районе. Касым-Жомарт Токаев назвал этот шаг «исправлением исторического абсурда», когда мировой лидер в производстве урана не имеет собственных станций. Но вопрос конечно не в абстрактной справедливости. Без источников энергии Казахстану не удастся содержать суперкомпьютеры и дата-центры, потребляющие огромное количество электроэнергии.

Едва ли через пять лет Казахстан сможет похвастаться собственным OpenAI и Anthropic. Но у страны есть реальный шанс стать тем, без чего эти, и подобные им корпорации, не смогут развиваться дальше. Уже сейчас проявляются контуры цифрового хаба Евразии: дата-центры и суперкомпьютеры, энергетическая инфраструктура, приемлемая рамка закона, благоприятный инвестиционный климат, кадровый потенциал и, наконец, многовекторность. И если глобальный тренд на энергоемкость ИИ сохранится, то к 2030 году цифровой Шелковый путь действительно начнется в Астане. Однако есть риск того, что Казахстан может не успеть построить и окупить всю эту инфраструктуру до того, как мир найдет способы снизить энергопотребление. Кроме того, обостряется конкуренция: альтернативные маршруты передачи данных (саудовский SilkLink через Сирию и ирако-эмиратский WorldLink) способны перетянуть на себя часть трафика, если их условия окажутся привлекательнее.