В пресс-центре «Россия сегодня» представили доклад РСМД и Фуданьского университета «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерение»

27 мая 2026 г. в международном мультимедийном пресс-центре МИА «Россия сегодня» состоялся круглый стол Российского совета по международным делам (РСМД) «Россия и Китай: региональные интересы». В рамках мероприятия был представлен одиннадцатый совместный доклад РСМД и Фуданьского университета «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения», посвященный не только состоянию двустороннего функционального сотрудничества, но возможностям взаимодействия Москвы и Пекина в различных регионах мира.

В мероприятии приняли участие генеральный директор РСМД Иван Тимофеев, директор Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова, член РСМД Алексей Маслов, профессор факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Цыплаков, директор Центра изучения Африки НИУ ВШЭ Андрей Маслов, руководитель программного направления «Азия и Евразия» РСМД Юлия Мельникова, научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Адлан Маргоев.

В рамках круглого стола авторы представили свои главы доклада, а также обсудили итоги состоявшегося 19–20 мая 2026 г. официального визита президента РФ Владимира Путина в Китай, оценили текущее состояние двусторонних отношений и роль внешнеполитического контекста в их развитии.

27 мая 2026 г. в международном мультимедийном пресс-центре МИА «Россия сегодня» состоялся круглый стол Российского совета по международным делам (РСМД) «Россия и Китай: региональные интересы». В рамках мероприятия был представлен одиннадцатый совместный доклад РСМД и Фуданьского университета «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения», посвященный не только состоянию двустороннего функционального сотрудничества, но возможностям взаимодействия Москвы и Пекина в различных регионах мира.

В мероприятии приняли участие генеральный директор РСМД Иван Тимофеев, директор Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова, член РСМД Алексей Маслов, профессор факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Цыплаков, директор Центра изучения Африки НИУ ВШЭ Андрей Маслов, руководитель программного направления «Азия и Евразия» РСМД Юлия Мельникова, научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Адлан Маргоев.

В рамках круглого стола авторы представили свои главы доклада, а также обсудили итоги состоявшегося 19–20 мая 2026 г. официального визита президента РФ Владимира Путина в Китай, оценили текущее состояние двусторонних отношений и роль внешнеполитического контекста в их развитии.

Тезисы

Иван Тимофеев

• В докладе РСМД «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения» использован новый аналитический подход, соответствующий динамике развития отношений между Россией и КНР. Поскольку российско-китайские отношения стремительно развиваются, консервативный подход к их анализу, рассматривающий отношения между Москвой и Пекином исключительно в двустороннем ключе, уже исчерпан. Требуется изучение условий для взаимодействия России и Китая в разных точках земного шара, а значит — их национальных приоритетов в отношении ключевых стран и регионов.

• В рамках подготовки доклада был сделан еще один инновационный шаг: изучение Китая вышло за пределы китаеведческого сообщества. Анализ китайского фактора в разных регионах мира осуществляли специалисты по Африке, Ирану, Ближнему Востоку, Индии, США. Таким образом, российско-китайские отношения становятся драйвером консолидации экспертного сообщества международников в России и создания так называемых коридоров коммуникации «по горизонтали». Особую важность представляет и синергетический эффект сотрудничества с китайскими специалистами по разным регионам мира, что позволяет обмениваться экспертными оценками и позициями на межгосударственном уровне. Важнейший результат доклада, таким образом, — новая логика и подход к экспертному диалогу как внутри страны, так и в коммуникации китайскими коллегами.

• Отношения Китая, России и США в вопросах безопасности и стратегической стабильности являются на сегодняшний день основополагающими для международных отношений в целом. Треугольник Москва — Пекин — Вашингтон асимметричен по многим параметрам: американо-китайские отношения более сбалансированы, поскольку экономики этих государств сопоставимы по масштабу, хотя и различаются по структуре. Китай отстает от США по ряду технологических направлений, но опережает их в промышленности и индустриальном производстве. В этом отношении позиции России слабее, хотя полностью игнорировать ее вес в мировой экономике нельзя.

• С позиции стратегической стабильности наблюдается противоположный дисбаланс: Россия и США воспринимаются как две ядерные сверхдержавы, в то время как Китай намеренно сохраняет неопределенность в отношении своего ядерного потенциала, что ослабляет его позиции в этой области.

• Политически отношения между Россией, США и Китаем также асимметричны: отношения России и США на данный момент находятся в состоянии глубокого кризиса, изменения, произошедшие после прихода Д. Трампа в Белый дом, пока не привели к каким-либо конкретным результатам. США и Китай не спешат эскалировать ситуацию и ухудшать характер взаимоотношений. В отношениях с Вашингтоном Пекин не только пытается аккуратно управлять обстановкой, но и готов при необходимости жестко отвечать на ограничительные меры для защиты национальных интересов, вводя встречные механизмы экспортного контроля и ответные тарифные меры.

• Таким образом, Китай в треугольнике Москва — Пекин — Вашингтон занимает самую сильную позицию. США находятся в условиях «двойного сдерживания», что приводит к дополнительным тратам на поддержание стратегических потенциалов и «распылению» ресурсов. Россия на данном этапе находится в состоянии кризиса и новой конфронтационной нормальности, и вернуть политику в конструктивное русло в краткосрочной перспективе будет непросто.

Алексей Маслов

• Публикации российской и китайской сторон друг о друге не являются полноценным диалогом; диалог — это попытка свести идеи сторон вместе, выявить суть расхождений между позициями и оценками экспертов из разных стран. Такой доклад, объединяющий под одной обложкой аналитику китайских и российских специалистов, наглядно демонстрирует «болевые точки» российско-китайских отношений: как в тех сферах, где прорывы возможны, так и в тех областях, где существенный прогресс затруднен или невозможен.

• Во время государственного визита Владимира Путина в Китай 19–20 мая 2026 г. были подписаны десятки соглашений об академическом сотрудничестве между российскими и китайскими университетами, создании российско-китайских научных лабораторий и образовательных центров. Однако в процессе реализации подобных соглашений в научной сфере Россия и Китай сталкиваются с взаимным недопониманием позиций друг друга, сложностями с конвертацией программ и патентным правом.

• На данный момент Россия ведет диалог с Китаем как с научно-технической и образовательной державой. Большинство китайских университетов входит в мировые рейтинги образовательных учреждений, китайские лаборатории работают по международным стандартам, в том числе в сфере высоких технологий и фармацевтической индустрии. Такие позиции КНР в научно-образовательной сфере способствуют пересмотру подходов России к сотрудничеству и сближению России и Китая в этой области.

• По сравнению с европейским направлением, на котором новые программы академической мобильности с Россией появлялись регулярно и в больших количествах, прогресс в области образовательного сотрудничества с Китаем достаточно медленный. В течение последних 30 лет происходит постепенное и поступательное наращивание российско-китайских контактов при помощи малых шагов, что существенно отличается от формата американо-китайских и китайско-европейских отношений, развивающихся скачкообразно.

• В реальности российско-китайские отношения вписаны в очень широкий контекст их взаимодействия с другими партнерами: двусторонние отношения Пекина и Москвы, таким образом, фактически оказываются многосторонними, возникает необходимость учитывать гораздо больше факторов, чем раньше. Такая тенденция отражается в китайской концепции «сообщества единой судьбы человечества»: все события, происходящие в одной стране, оказывают влияние на другие государства. И это характерная особенность многополярности: чем больше существует полюсов, тем больше возникает вызовов, которые необходимо учитывать.

• Экономически Россия не может сравниваться с Китаем, но занимает место в отношениях с ним, благодаря особенностям структуры торговли и уровня научно-технического развития. При этом с точки зрения позиционирования характера отношений Китай всегда декларирует равное партнерство, несмотря на превосходящий политический и экономический вес, никогда не использует термин «младший» или «тактический» партнер, в том числе и по отношению к России.

• В отношениях с Россией Китай не пользуется своим экономическим положением для политического торга. Китай усилил экспортный контроль, ограничив поставки товаров двойного назначения, однако этот шаг нельзя рассматривать как политическое давление — данные меры предприняты как попытка избежать вторичных санкций.

Сергей Цыплаков

• Масштабы российско-китайского торгового сотрудничества сильно возросли за последние 5–10 лет, при этом сам формат и механизмы взаимодействия остались без изменений, структура торговли между Россией и Китаем осталась прежней. Отличительными чертами торгово-экономических связей с Китаем являются их «огосударствление», в особенности с китайской стороны — падение роли частного бизнеса и увеличение роли государственных компаний в российско-китайской торговле.

• В последние четыре месяца (с января 2025 г.) наблюдается увеличение объема российско-китайской торговли, в частности, что наиболее удивительно, за счет роста российского импорта. При этом опасения, что китайские товары подавят российское производство, представляются необоснованными, поскольку отечественное производство уже защищается посредством протекционистских мер, таких как утилизационный сбор. Вопрос заключается в том, помогут ли эти протекционистские меры стимулировать увеличение собственного российского производства, поскольку в краткосрочной перспективе не изменят ситуацию на рынке, а в конечном счете издержки за протекционистские меры будут включены в итоговую стоимость продукта и возложены на покупателей.

• Китай ужесточил режим экспортного контроля, в том числе над критическими минералами и продукцией двойного назначения, что является общей нормой, применимой ко всем странам, а не только к США и ЕС. Подход также может послужить сдерживающим фактором и в российско-китайских торговых отношениях.

• Серьезные перспективы для расширения российско-китайского инвестиционного сотрудничества отсутствуют. Единственным исключением могут стать государственные проекты, регулируемые межправительственными соглашениями.

• Россия и Китай с экономической точки зрения находятся в разных весовых категориях. Однако нельзя говорить об асимметрии в двусторонних отношениях России и Китая или нарастании односторонней зависимости России от Китая. Экономическая взаимозависимость носит обоюдный характер: например, Китай занимает первое место по импорту из России трубопроводного и сжиженного природного газа.

Андрей Маслов

• На данный момент в Африке отсутствуют совместные российско-китайские проекты. Появление таковых в будущем можно будет воспринимать как критерий зрелости стратегического партнерства Москвы и Пекина и переход двусторонних отношений на новый уровень.

• Переговорный процесс по вопросу сотрудничества России и Китая на Африканском континенте настраивает на «осторожный оптимизм»: переговоры демонстрируют, что стороны приходят к пониманию важности сотрудничества в регионе.

• Западные страны реализуют различные проекты в Африке совместно, разделяя между собой и минимизируя политические и экономические риски. Страны незападного мира, прежде всего члены БРИКС, ведут себя более осторожно, на что также влияет их внутренняя дифференцированность. Как следствие, возникают сложности с согласованием форм совместных африканских проектов и платформ для их реализации.

• Процессу защиты Африки, в частности, стратегических важных государств — Эфиопии, Танзании, от внешнего вмешательства и влияния препятствует китайская доктрина невмешательства в политические процессы стран-партнеров. Такой подход затрудняет нейтрализацию внешних угроз для ключевых стран-союзников.

• Необходимо уходить от западной логики «игры с нулевой суммой»: расширение партнерства с одним государством не должно восприниматься другой стороной как проигрыш или ослабление его влияния. В новой парадигме восприятия международных отношений влияние должно сводиться к цели достижения более стабильного, предсказуемого, разнообразного мира. В этой связи у России и Китая в Африке интересы совпадают — оба государства стремятся не забрать суверенитет у африканских стран, а его помочь ему «вырасти».

Адлан Маргоев

• Россия и Китай смотрят на Ближний Восток, прежде всего, через призму торгово-экономического сотрудничества. Они также не склонны принимать на себя договоренности и обязательства перед какой-либо страной региона, которые могли бы нанесли ущерб их отношениям с другими государствами как на Ближнем Востоке, так и за его пределами. В этом отношении важную роль играет американский фактор, который также учитывается при определении региональной политики.

• Как Москва, так и Пекин однозначно осуждают акты насилия на Ближнем Востоке и пытаются предпринимать разного рода дипломатические усилия для урегулирования конфликтов при минимизации вовлеченности в них. Активное участие в урегулировании возможно только при прямом затрагивании интересов безопасности и экономического сотрудничества России и Китая в регионе.

• Военно-техническое сотрудничество России и Китая с государствами Ближнего Востока не акты «гуманитарной помощи» — это обоюдно выгодное, коммерческое сотрудничество, хотя и переплетенное с интересами безопасности им зависимое от общего качества и уровня взаимоотношений государств. При этом важно, что военно-техническое сотрудничество России и Китая на Ближнем Востоке не должно навредить отношениям с другими странами региона, в связи с чем Россия и Китай вынуждены поддерживать количественный и качественный баланс в этой области для недопущения гонки вооружений в регионе.

• Действия России и Китая на Ближнем Востоке являются практическим проявлением того, что Москва и Пекин подразумевают под провозглашаемым ими справедливым порядком. Страны Ближнего Востока не должны испытывать иллюзий относительно практических масштабов многополярности. Одной из таких иллюзий является приравнивание статусов стратегического партнера и союзника с взаимными оборонными обязательствами, из-за чего страны региона часто высказывают недовольство «недостаточностью» действий и помощи со стороны Москвы и Пекина.

• Необходимо управлять ожиданиями партнеров в регионе, особенно в отношении таких критически важных понятий, как стратегическое партнерство. Одним из способов такого прояснения понятий и управления ожиданиями является сотрудничество на аналитическом треке, написание совместных докладов, которые представляют собой уточнение и презентацию позиций, представлений и национальных интересов каждой из сторон.

Юлия Мельникова

• Российско-китайские отношения стабилизировались и естественным образом вышли на новый уровень, отличный от того состояния двусторонних отношений России и Китая в 2022–2024 гг., когда торговое сотрудничество активно развивалось под воздействием внешних стимулов. В 2026 г. отношения нуждаются в дополнительных импульсах развития и новых форматах совместных проектов. На данный момент больших перспектив для двустороннего сотрудничества России и Китая нет ни в одном из проанализированных в докладе регионов, но региональное взаимодействие остается одним из потенциальных источников роста партнерства.

• Запад по-прежнему занимает ключевую роль в российско-китайском диалоге как важнейший элемент контекста — как американское, так и европейское направления принципиальны для России и Китая. При этом векторы развития отношений России и Китая с США и ЕС существенно различаются.

• Отношения Китая и России с США дуалистичны: с одной стороны, страны открыто осуждают гегемонистские устремления Вашингтона; с другой стороны, они также пытаются договориться, где это возможно, о практическом сотрудничестве. Европейское направление для России и Китая имеет различное значение: для Китая Европейский союз воспринимается как «стратегический балансир» и партнер, отношения ЕС и КНР экономизированы. Россия оценивает ЕС как препятствие для поиска решения по урегулированию конфликта на Украине, видит в Европейском союзе оппонента формированию общеевропейской системы безопасности, что негативно отражается на динамике российско-европейских отношений, которые давно приобрели политизированный и секьюритизированный характер.

• Общие тенденции как в китайско-европейских, так и в российско-европейских отношениях нисходящие: взаимодействие России и ЕС последовательно деградирует под влиянием секьюритизации отношений; что касается Китая и ЕС, на данный момент наблюдается сокращение объемов взаимного товарооборота и ухудшение условий для торгового сотрудничества.

• Европейский союз на обоих направлениях следует одной стратегии — наращивания защитного законодательства. В отношении Москвы Европейский союз реализует эту стратегию, вводя все новые пакеты односторонних ограничительных мер. На китайском направлении основной массив законодательных мер, защищающих европейский рынок, был сформирован в 2019–2023 гг.

• В рамках экономических отношений России и ЕС наблюдается последовательное сокращение объемов взаимного товарооборота, что объясняется мерами Европейского союза, направленными на сокращение зависимости от импорта российских энергоносителей, ограничение финансовых транзакций, ограничение транспортных коммуникаций и экспортный контроль. Защитные меры ЕС по отношению к Китаю направлены не на ограничение китайского присутствия на рынке, а на изменение его условий. Со стороны КНР реализуются ответные меры, например, экспортный контроль в отношении редкоземельных металлов.

• Москва и Пекин надеются на сопротивление некоторых государств — членов ЕС общеевропейской регуляторике, однако ни по одному из направлений эта надежда не оправдывается. Европейский союз успешно использует политизацию для сплочения своих рядов, и страны-участницы предпочитают следовать общеевропейской логике.

• Разнонаправленность внешнеполитического курса России и Китая на европейском направлении ослабляет возможности для сотрудничества Москвы и Пекина. В сравнении с американским треком, на европейском направлении у Москвы и Китая намного меньше точек соприкосновения.

• В Центральной Азии Россия и Китай сталкиваются с проблемой разных представлений о будущем пути развития региона; более того, отличается позиция и самих стран Центральной Азии. Для России регион воспринимается как часть Большой Евразии. Для Китая, напротив, вся Евразия сводится к Центральной Азии, где активно продвигается идея сближения с Китаем и создания «сообщества единой судьбы». Государства Центральной Азии, в свою очередь, не удовлетворены ни одним из этих подходов, видят целью своего экономического и политического развития централизацию региона на себе. Одним из способом практической реализации данной стратегии является продвижение идеи о центральной роли Центральной Азии в ШОС, развитие форматов «5+1».

Видео