Состоялась презентация доклада РСМД и Фуданьского университета «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения»

26 июня 2026 г. в Российском совете по международным делам (РСМД) состоялась конференция «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения», в ходе которой прошла презентация одноименного аналитического доклада РСМД и Института международных исследований (ИМИ) Фуданьского университета. Издание стало одиннадцатым в серии совместных материалов, направленных на мониторинг развития двустороннего сотрудничества России и Китая в региональном и глобальном контекстах.

На конференции авторы доклада и эксперты с российской и китайской сторон представили ключевые тезисы материала и выступили с комментариями по актуальному состоянию затронутых в издании сюжетов. Дискуссия была организована в рамках трех тематических блоков, чтобы воспроизвести структуру подготовленного доклада, но также и углубить обсуждение каждого из разделов за счет привлечения более широкого круга специалистов.

С приветственным словом к участникам встречи обратились сенатор Российской Федерации, Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД Андрей Денисов, генеральный директор РСМД Иван Тимофеев и заместитель директора Центра изучения Шанхайской организации сотрудничества ИМИ Фуданьского университета, руководитель авторского коллектива с китайской стороны Ма Бинь.

Первая сессия конференции «Практическое сотрудничество России и Китая в 2024-2025 гг. Достижения и ограничения» была посвящена динамике торгово-экономического, энергетического и финансово-банковского взаимодействия Москвы и Пекина, а также сотрудничеству двух стран в области сельского хозяйства. Особое внимание было уделено внутренним и внешним препятствиям диверсификации российского экспорта в Китай.

Профессор Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Цыплаков прокомментировал текущее состояние российско-китайского экономического сотрудничества. Он отметил, что сегодня большая часть сделок происходит между компаниями с государственным участием с обеих сторон, а российский импорт из Китая сосредоточен в традиционных, а не высокотехнологичных областях. Пекин сохраняет заинтересованность в увеличении закупок российских углеводородов и металлов и не стремится к наращиванию инвестиций в российский рынок и развитию промышленной кооперации.

Этот же тезис поддержал и директор Центра экономической экспертизы Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ Марсель Салихов, отметив, что в энергетической сфере китайские партнеры ограничиваются закупками, в то время как присутствие китайского капитала в российских производствах ограничено.

Заместитель директора по аналитической работе Российско-китайского научно-исследовательского центра цифровой экономики на базе МГУ им. М.В. Ломоносова Софья Рязанова в этом же контексте обозначила, что несмотря на создание правовой основы для трансграничных расчетов в цифровых валютах и открытия в России филиалов иностранных банков, рыночная готовность участия в этих механизмах китайских компаний остается недостаточной и нуждается в дополнительном стимулировании.

Ма Бинь в свою очередь отметил, что стабильность и результативность российско-китайских отношений в сферах энергетики, технологиях и финансах именно на межгосударственном уровне является позитивным измерением партнерства, в то время как налаживание сотрудничества между людьми и преодоление бытовых предрассудков — куда более сложная задача, однако ее решение также приведет к развитию экономического сотрудничества.

В завершение обсуждения Андрей Денисов резюмировал, что хотя российско-китайское экономическое сотрудничество подвержено влиянию внешних факторов, прочная основа в виде сочетания взаимных интересов, принципа добрососедства и готовности к сотрудничеству на стратегическом уровне, позволяет сторонам справляться с возникающими сложностями.

В дискуссии приняли участие руководитель Школы востоковедения НИУ ВШЭ Алексей Ефимов, ведущий научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России Иван Зуенко, профессор Университета Китайской академии общественных наук (КАОН), заместитель главы администрации Совета по делам стратегического взаимодействия Китая и России КАОН Го Сяоцюн, главный научный сотрудник Сектора экономики и политики Китая Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Максим Потапов, преподаватель факультета юриспруденции Вэйфанского университета Ли Чжунюань, заместитель заведующего Азиатско-тихоокеанским сектором Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ Анастасия Пятачкова.

В рамках второго тематического блока «Фактор Запада во внешней политике и сотрудничестве России и Китая» эксперты представили свои взгляды на отношения в рамках треугольника Россия — Запад — Китай. В частности, рассматривались перспективы дальнейшего развития диалога Китая с США и Европейским союзом, а также пределы деградации российско-американских и российско-европейских отношений.

Авторы соответствующих разделов совместного доклада — заведующий кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России Игорь Истомин, Ма Бинь и руководитель программного направления РСМД Юлия Мельникова, представили свое видение динамики в обозначенном треугольнике.

Игорь Истомин обозначил, что противоречия по линиям Россия — США и Китай — США носят объективный характер и связаны с разными представлениями о происходящей трансформации и новом мироустройстве. При этом в отношениях Москвы и Вашингтона высоко значение европейского фактора. Снижение конфронтационных тенденций в отношениях двух держав, таким образом, возможно при «деполитизации Европы». Для России участие в европейской политике — необходимость, а для США — выбор. Этот вопрос обсуждается в США все активнее, но не находит воплощения в практических действиях.

Юлия Мельникова отметила, что на европейском направлении внешнеполитические и внешнеэкономические стратегии Москвы и Пекина развиваются по абсолютно разным траекториям. В то время как связи России и Европы стремительно разрушаются, в торговле Китая с европейскими странами сохраняется позитивная динамика. При этом по завершении острой фазы украинского конфликта возможна балансировка российско-европейского трека через Китай, что может способствовать как восстановлению российско-европейских экономических связей, так и сокращению транспортных издержек для Китая и Европейского союза.

По мнению китайских коллег — Ма Биня и доцента Факультета политических наук и международных отношений Университета Тунцзи Ло Тяньюй — фактор Запада, с одной стороны, становится для российско-китайского партнерства проверкой на прочность, но с другой стороны, создает новые возможности для сотрудничества и стимулирует развивать механизмы стратегической координации и совместного противодействия кризисам.

В качестве дискуссантов выступили Иван Зуенко, заместитель руководителя Департамента международных отношений НИУ ВШЭ Дмитрий Новиков, старший научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Сергей Шеин, преподаватели МГИМО МИД России Анна Лупальцова и Владимир Щербунов.

Темой третьей сессии стала координация политики России и Китая в отношении стран мирового большинства. Эксперты обсудили возможности расширения взаимодействия на пространстве Евразии, рассмотрели фактор Индии как для двусторонней повестки, так и для системы региональной безопасности. Внимание было уделено также состоянию и перспективам развития отношений с государствами Африки, Ближнего Востока, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

Директор Центра изучения Африки Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Андрей Маслов и директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ, главный редактор журнала «Латинская Америка», член РСМД Виктор Хейфец представили ключевые тезисы раздела доклада о взаимодействии России и Китая с государствами глобального Юга. Интересы сторон в Африке и Латинской Америке по ряду направлений совпадают, что открывает возможности реализации совместных проектов несмотря на конкуренцию в отдельных сферах. Особую актуальность российско-китайское сотрудничество в третьих регионах мира приобретает в условиях расширения инициатив западных стран в Африке и увеличения давления на внешних игроков в Латинской Америке со стороны США.

В рамках обсуждения взаимодействия на пространстве Евразии преподаватель Шаньсийского педагогического университета Дун Яна указала, что регион Центральной Азии является примером материализации многополярного миропорядка, так как страны развивают сотрудничество и с Россией, и с Китаем в конструктивном ключе. Взаимодополняемость наилучшим образом воплощается в создании системы региональной безопасности, где Москва и Пекин выполняют разные роли: Россия, по мнению спикера, обеспечивает оперативную поддержку стран в области безопасности, а Китай укрепляет механизмы Шанхайской организации сотрудничества.

В своем докладе ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Иван Сафранчук обозначил, что в условиях роста неопределенности и усиления противоречий на глобальном уровне ведущим центрам силы следует формировать порядок в отдельных регионах. Ключевой задачей на пространстве Евразии становится налаживание отношений между крупными державами с большим военным потенциалом и гармонизация их взаимодействия с малыми странами. Ее реализация позволит преодолеть цикл нестабильности, в рамках которого более слабые государства стремятся компенсировать свою уязвимость через сотрудничество с внерегиональными игроками.

В дискуссии приняли участие директор Центра АСЕАН ИМИ МГИМО МИД России Екатерина Колдунова, старший научный сотрудник Центра «Россия, Китай, мир» Института Китая и стран Азии РАН Илья Виноградов, младший научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Иван Щедров, эксперты Центра АСЕАН ИМИ МГИМО МИД России Никита Куклин и Кира Табунова.

Модераторами сессий выступили Юлия Мельникова, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Егор Сергеев и научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Глеб Макаревич соответственно.

26 июня 2026 г. в Российском совете по международным делам (РСМД) состоялась конференция «Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения», в ходе которой прошла презентация одноименного аналитического доклада РСМД и Института международных исследований (ИМИ) Фуданьского университета. Издание стало одиннадцатым в серии совместных материалов, направленных на мониторинг развития двустороннего сотрудничества России и Китая в региональном и глобальном контекстах.

На конференции авторы доклада и эксперты с российской и китайской сторон представили ключевые тезисы материала и выступили с комментариями по актуальному состоянию затронутых в издании сюжетов. Дискуссия была организована в рамках трех тематических блоков, чтобы воспроизвести структуру подготовленного доклада, но также и углубить обсуждение каждого из разделов за счет привлечения более широкого круга специалистов.

С приветственным словом к участникам встречи обратились сенатор Российской Федерации, Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД Андрей Денисов, генеральный директор РСМД Иван Тимофеев и заместитель директора Центра изучения Шанхайской организации сотрудничества ИМИ Фуданьского университета, руководитель авторского коллектива с китайской стороны Ма Бинь.

Первая сессия конференции «Практическое сотрудничество России и Китая в 2024-2025 гг. Достижения и ограничения» была посвящена динамике торгово-экономического, энергетического и финансово-банковского взаимодействия Москвы и Пекина, а также сотрудничеству двух стран в области сельского хозяйства. Особое внимание было уделено внутренним и внешним препятствиям диверсификации российского экспорта в Китай.

Профессор Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Цыплаков прокомментировал текущее состояние российско-китайского экономического сотрудничества. Он отметил, что сегодня большая часть сделок происходит между компаниями с государственным участием с обеих сторон, а российский импорт из Китая сосредоточен в традиционных, а не высокотехнологичных областях. Пекин сохраняет заинтересованность в увеличении закупок российских углеводородов и металлов и не стремится к наращиванию инвестиций в российский рынок и развитию промышленной кооперации.

Этот же тезис поддержал и директор Центра экономической экспертизы Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ Марсель Салихов, отметив, что в энергетической сфере китайские партнеры ограничиваются закупками, в то время как присутствие китайского капитала в российских производствах ограничено.

Заместитель директора по аналитической работе Российско-китайского научно-исследовательского центра цифровой экономики на базе МГУ им. М.В. Ломоносова Софья Рязанова в этом же контексте обозначила, что несмотря на создание правовой основы для трансграничных расчетов в цифровых валютах и открытия в России филиалов иностранных банков, рыночная готовность участия в этих механизмах китайских компаний остается недостаточной и нуждается в дополнительном стимулировании.

Ма Бинь в свою очередь отметил, что стабильность и результативность российско-китайских отношений в сферах энергетики, технологиях и финансах именно на межгосударственном уровне является позитивным измерением партнерства, в то время как налаживание сотрудничества между людьми и преодоление бытовых предрассудков — куда более сложная задача, однако ее решение также приведет к развитию экономического сотрудничества.

В завершение обсуждения Андрей Денисов резюмировал, что хотя российско-китайское экономическое сотрудничество подвержено влиянию внешних факторов, прочная основа в виде сочетания взаимных интересов, принципа добрососедства и готовности к сотрудничеству на стратегическом уровне, позволяет сторонам справляться с возникающими сложностями.

В дискуссии приняли участие руководитель Школы востоковедения НИУ ВШЭ Алексей Ефимов, ведущий научный сотрудник Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России Иван Зуенко, профессор Университета Китайской академии общественных наук (КАОН), заместитель главы администрации Совета по делам стратегического взаимодействия Китая и России КАОН Го Сяоцюн, главный научный сотрудник Сектора экономики и политики Китая Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Максим Потапов, преподаватель факультета юриспруденции Вэйфанского университета Ли Чжунюань, заместитель заведующего Азиатско-тихоокеанским сектором Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ Анастасия Пятачкова.

В рамках второго тематического блока «Фактор Запада во внешней политике и сотрудничестве России и Китая» эксперты представили свои взгляды на отношения в рамках треугольника Россия — Запад — Китай. В частности, рассматривались перспективы дальнейшего развития диалога Китая с США и Европейским союзом, а также пределы деградации российско-американских и российско-европейских отношений.

Авторы соответствующих разделов совместного доклада — заведующий кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России Игорь Истомин, Ма Бинь и руководитель программного направления РСМД Юлия Мельникова, представили свое видение динамики в обозначенном треугольнике.

Игорь Истомин обозначил, что противоречия по линиям Россия — США и Китай — США носят объективный характер и связаны с разными представлениями о происходящей трансформации и новом мироустройстве. При этом в отношениях Москвы и Вашингтона высоко значение европейского фактора. Снижение конфронтационных тенденций в отношениях двух держав, таким образом, возможно при «деполитизации Европы». Для России участие в европейской политике — необходимость, а для США — выбор. Этот вопрос обсуждается в США все активнее, но не находит воплощения в практических действиях.

Юлия Мельникова отметила, что на европейском направлении внешнеполитические и внешнеэкономические стратегии Москвы и Пекина развиваются по абсолютно разным траекториям. В то время как связи России и Европы стремительно разрушаются, в торговле Китая с европейскими странами сохраняется позитивная динамика. При этом по завершении острой фазы украинского конфликта возможна балансировка российско-европейского трека через Китай, что может способствовать как восстановлению российско-европейских экономических связей, так и сокращению транспортных издержек для Китая и Европейского союза.

По мнению китайских коллег — Ма Биня и доцента Факультета политических наук и международных отношений Университета Тунцзи Ло Тяньюй — фактор Запада, с одной стороны, становится для российско-китайского партнерства проверкой на прочность, но с другой стороны, создает новые возможности для сотрудничества и стимулирует развивать механизмы стратегической координации и совместного противодействия кризисам.

В качестве дискуссантов выступили Иван Зуенко, заместитель руководителя Департамента международных отношений НИУ ВШЭ Дмитрий Новиков, старший научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Сергей Шеин, преподаватели МГИМО МИД России Анна Лупальцова и Владимир Щербунов.

Темой третьей сессии стала координация политики России и Китая в отношении стран мирового большинства. Эксперты обсудили возможности расширения взаимодействия на пространстве Евразии, рассмотрели фактор Индии как для двусторонней повестки, так и для системы региональной безопасности. Внимание было уделено также состоянию и перспективам развития отношений с государствами Африки, Ближнего Востока, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

Директор Центра изучения Африки Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Андрей Маслов и директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ, главный редактор журнала «Латинская Америка», член РСМД Виктор Хейфец представили ключевые тезисы раздела доклада о взаимодействии России и Китая с государствами глобального Юга. Интересы сторон в Африке и Латинской Америке по ряду направлений совпадают, что открывает возможности реализации совместных проектов несмотря на конкуренцию в отдельных сферах. Особую актуальность российско-китайское сотрудничество в третьих регионах мира приобретает в условиях расширения инициатив западных стран в Африке и увеличения давления на внешних игроков в Латинской Америке со стороны США.

В рамках обсуждения взаимодействия на пространстве Евразии преподаватель Шаньсийского педагогического университета Дун Яна указала, что регион Центральной Азии является примером материализации многополярного миропорядка, так как страны развивают сотрудничество и с Россией, и с Китаем в конструктивном ключе. Взаимодополняемость наилучшим образом воплощается в создании системы региональной безопасности, где Москва и Пекин выполняют разные роли: Россия, по мнению спикера, обеспечивает оперативную поддержку стран в области безопасности, а Китай укрепляет механизмы Шанхайской организации сотрудничества.

В своем докладе ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Иван Сафранчук обозначил, что в условиях роста неопределенности и усиления противоречий на глобальном уровне ведущим центрам силы следует формировать порядок в отдельных регионах. Ключевой задачей на пространстве Евразии становится налаживание отношений между крупными державами с большим военным потенциалом и гармонизация их взаимодействия с малыми странами. Ее реализация позволит преодолеть цикл нестабильности, в рамках которого более слабые государства стремятся компенсировать свою уязвимость через сотрудничество с внерегиональными игроками.

В дискуссии приняли участие директор Центра АСЕАН ИМИ МГИМО МИД России Екатерина Колдунова, старший научный сотрудник Центра «Россия, Китай, мир» Института Китая и стран Азии РАН Илья Виноградов, младший научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Иван Щедров, эксперты Центра АСЕАН ИМИ МГИМО МИД России Никита Куклин и Кира Табунова.

Модераторами сессий выступили Юлия Мельникова, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Егор Сергеев и научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Глеб Макаревич соответственно.

Тезисы

Андрей Денисов

• 2026 год богат на российско-китайские встречи на высоком и высшем уровнях. Ключевым событием первого полугодия стал визит президента России в Китай; в тот же период состоялся визит председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Чжао Лэцзи. Запланированы участие В. Путина в саммите АТЭС в Шэньчжэне 18 ноября и встреча глав правительств России и Китая в рамках подготовки заседания сессии межправительственных комиссий.

• В основе российско-китайского партнерства лежат сочетание взаимных интересов, принцип добрососедства и готовность к сотрудничеству на стратегическом уровне, что позволяет справляться с возникающими сложностями. При этом экономическое взаимодействие подвержено влиянию внешних факторов и нуждается в дополнительном стимулировании.

• Китай смог получить конкурентные преимущества и повысить свою роль в мировой торговле в условиях, созданных западными государствами в своих интересах. Теперь Запад стремится ограничить производственные мощности КНР ради сохранения выгодных рыночных пропорций и отступают от установленных правил, когда это отвечает их интересам.

• Товарооборот между Россией и Китаем стабильно держится на уровне около 200 млрд долл., с ориентиром на дальнейший рост до 200-250 млрд долл. Позитивная динамика прослеживается в сфере сельскохозяйственного экспорта: в прошлом году поставки российской сельхозпродукции в Китай выросли на 21% в стоимостном выражении, а за первые пять месяцев текущего года — на 42%.

• Отдельное направление работы — расширение несырьевого экспорта. Российский экспортный центр целенаправленно занимается расширением товарной номенклатуры и повышением добавленной стоимости продукции, поставляемой на китайский рынок.

• Вопрос о введении зоны свободной торговли между странами поднимался Китаем в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Россия не отвергает такую возможность, но считает такое обсуждение преждевременным.

Сергей Цыплаков

• Масштаб российско-китайской торговли в последние годы увеличивался стремительно, но нестабильно. Ключевой вопрос состоит в том, сохранится ли эта динамика в дальнейшем. Согласно прогнозам, она сохранится до конца года, хотя сегодня на нее давит резкое падение мировых цен на нефть, уже затронувшее и рынок металлов, в частности, алюминия. При этом судить о переломе тренда пока преждевременно, поскольку заинтересованность Китая в устойчивости поставок и создании стратегических запасов сохраняется.

• За последние годы товарная структура китайского экспорта значительно изменилась: опережающими темпами растут поставки чипов, электромобилей и другой высокотехнологичной продукции, значительная часть которой связана с зеленым переходом. Однако Россия не входит в число основных потребителей этой категории товаров, поэтому на рынке присутствуют преимущественно компании из традиционных, менее технологичных отраслей.

• Наблюдается «огосударствление» взаимной торговли: основной объем сделок заключается между крупными компаниями двух стран с государственным участием. Торгово-экономическое сотрудничество остается зависимым от ограниченного числа крупных игроков, что делает его более уязвимым к политическим обстоятельствам.

• Несмотря на существующий разрыв экономических связей России и Европы, полное прекращение торговых отношений маловероятно в силу географического фактора. Уход европейских компаний с российского рынка был вынужденным, часть из них может вернуться в случае понижения политической напряженности.

Ма Бинь

• На межгосударственном уровне российско-китайские отношения остаются стабильными и результативными, особенно в сферах энергетики, технологиях и финансах.

• Наиболее сложным остается развитие связей между обществами двух стран. Взаимные представления складываются в основном на государственном уровне и через публикации в СМИ, а не в результате прямого общения. В этом контексте особенно важно стимулировать развитие туризма и программ обмена, которые позволяют выстраивать межличностные контакты.

• Отношения между Китаем, Россией и США нельзя рассматривать в бинарной логике холодной войны, необходим многомерный подход.

• Администрация Д. Трампа скорректировала подход к России и Китаю. Вместо единой внешней угрозы китайское и российское направление стали восприниматься отдельно, в соответствии с принципом «разделяй и властвуй». Снижение давления на стороны в таком случае может привести к ослаблению координации российско-китайского сотрудничества в сфере безопасности.

• Дипломатическая система при администрации Трампа меньше ориентируется на международные институты, вести двусторонние переговоры и осуществлять координацию за пределами ООН и других международных площадок.

• Изменения во внешней политике США для российско-китайских отношений представляют в том числе проверку на прочность. Сторонам следует развивать сотрудничество не только через призму совместного противодействия глобальной гегемонии, но и в целях развития долгосрочных механизмов противодействия кризисам и укрепления стратегической координации.

Марсель Салихов

• Основу российского экспорта в Китай составляют энергоресурсы, на них приходится около 70%. В 2024 г. наблюдался ценовой спад, а в 2025 г. — снижение объемов поставок нефти примерно на 6%, в то же время объем поставок газа продолжает увеличиваться. Данные за 2026 г. придают больше оптимизма.

• Ключевым вопросом является степень цикличности произошедшего спада. Частично сокращение китайского импорта можно объяснить адаптацией к санкционному давлению. Однако в более широкой перспективе спрос на нефть и уголь в Китае уже выходит на плато и начнет снижаться на фоне энергоперехода и развития зеленой экономики.

• Рост товарооборота и закупок российского сырья не сопровождается увеличением инвестиций. За исключением отдельных проектов по СПГ и «Сибуру» крупного участия китайских компаний в российских проектах не наблюдается. Их возможности ограничиваются в том числе внешними обстоятельствами, такими как риски дополнительных процедур комплаенса при проведении платежей.

Максим Потапов

• Сотрудничество в нефтегазовой отрасли чувствительно к изменениям международной среды. Несмотря на формальное продолжение переговоров могут появиться новые параметры сотрудничества.

• Вопрос о безопасности участия китайского капитала в профильных предприятиях требует конкретизации. Возможности китайских банков и финансовых структур ограничены технологической зависимостью и мерами по проверке конечного назначения производимой продукции.

• Ключевым направлением развития двусторонней торговли должно быть не столько увеличение прямых финансовых вложений, строительства крупных объектов или сборочных производств, сколько инвестиции в совместные разработку и внедрение новых технологий.

• В рамках обсуждения зоны свободной торговли российская сторона видит больший потенциал в создании пространства для технологического развития, к которому вслед за государственными присоединились бы и частные компании.

Софья Рязанова

• В рамках развития цифрового рубля Россия закладывает правовую и технологическую основу для трансграничных расчетов, однако сама платформа еще не реализована. Цифровой юань развивается более активно, 26 финансовых институтов уже подписали соглашение об участии в проекте по трансграничным расчетам.

• На новую ступень финансово-банковское сотрудничество выводят такие инициативы, как размещение Министерством финансов России облигаций федерального займа в юанях. Теперь обязательства можно обслуживать в российской инфраструктуре.

• Несмотря на наличие правовой рамки для открытия в России филиалов иностранных банков, рыночная готовность остается низкой. Открытие филиала — это дорогостоящее мероприятие, сопряженное с репутационными и санкционными рисками, поэтому необходимо уделять особое внимание выстраиванию доверия и развитию инструментов хеджирования рисков.

Алексей Ефимов

• Значительная часть обсуждаемых проблем двустороннего сотрудничества связана с внутренними экономическими процессами в России и Китае. Например, чрезмерно большой вывоз продовольствия способен привести к дисбалансам на внутреннем рынке, поэтому у наращивания агроэкспорта существует объективный предел.

• Активность малого и среднего бизнеса в двусторонней торговле заметна, однако совершаемые сделки остаются небольшими по масштабу. При этом продолжается экспансия китайского бизнеса на российский рынок и, соответственно, увеличение доли китайских товаров.

• Роль СМИ в формировании оценки делового климата неоднозначна. С одной стороны, капитал предпочитает избегать излишнего внимания и медийного шума, с другой стороны, именно медиа остаются основным источником информации о новых проектах и потенциальных возможностях сотрудничества.

Ли Чжунюань

• Индикатором успеха российско-китайского сотрудничества выступает не только объем товарооборота, но и его структура, в которой увеличиваются доли сельхозпродукции, сектора услугами и цифровой экономики. Вместе с тем сохраняется торговля в традиционных сферах: Россия поставляет в Китай прежде всего минеральные ресурсы, Китай в Россию — широкий спектр промышленной продукции. Дополнительный потенциал роста связан с товарами категории 3R (ready-to-eat, ready-to-go, ready-to-cook), позволяющими быстрее реагировать на изменение потребительских предпочтений.

• Существенным барьером торговли остается отсутствие единых стандартов на границе. Например, при поставках сельхозтехники Китай указывает максимальную мощность двигателя, а Россия — номинальную. А когда техника выходит из строя чаще ожидаемого, ее причина ошибочно связывается с низким качеством китайской продукции. Подобные расхождения увеличивают транзакционные издержки, наносят ущерб репутации китайских производителей и снижают взаимное доверие между партнерами.

• Гармонизация стандартов является одним из ключевых приоритетов дальнейшего развития двусторонней торговли. Без прозрачной нормативно-процедурной базы, выравнивающей требования на обоих рынках, экономические связи не смогут стать по-настоящему устойчивыми и диверсифицированными, а высокая зависимость от колебаний цен на сырье и внешней конъюнктуры сохранится. Согласованные стандарты, напротив, позволят создать институциональную среду, позволяющую бизнесу заранее планировать поставки и инвестиции, что особенно важно для долгосрочных проектов в аграрной сфере, энергетике, транспорте, машиностроении и высокотехнологичных отраслях.

Анастасия Пятачкова

• В сельскохозяйственном сотрудничестве России и Китая пока больше нерешенных проблем, чем найденных решений. В целом сохраняются различия в финансовых нормах и таможенном законодательстве, но происходит облегчение взаимодействия по отдельным направлениям.

• Барьеры для роста экспорта носят комплексный характер. Часть категорий товаров не производятся в России, а другим для выхода на китайский рынок необходима гармонизация вкусов и учет особенностей маркировки и упаковки. Кроме того, препятствием выступает является сертификации и контроля годности продуктов. В этом контексте перспективным направлением видится модернизация пограничных пропускных пунктов и инфраструктуры на Дальнем Востоке и в Сибири.

• Заметна заинтересованность китайской стороны в развитии отношений в более широком международном контексте. Российский опыт адаптации к санкционному давлению вызывает интерес за рубежом, однако стороны по-разному подходят к публичному освещению такого сотрудничества. Россия освещает его как свидетельство отсутствия изоляции, тогда как китайские партнеры предпочитают избегать огласки в условиях риска вторичных санкций.

Игорь Истомин

• Позиции России и Китая в отношении США сходны. Ключевым источником противоречий становится то, что американцы не осознают и не поддерживают тренд на объективный переход мировой системы в новое качество. Кроме того, Москва и Пекин не стремятся к конфликту с Вашингтоном и остаются открытыми к диалогу по вопросам, представляющим взаимный интерес.

• Тем не менее, в представлениях России и Китая сохраняется некоторая непоследовательность. С одной стороны, Москва и Пекин говорят о системе международных отношений, в которой роль США будет ниже. С другой стороны, ожидают, что США будут занимать конструктивную позицию в отношении стран, которые способствуют становлению такого международного порядка.

• Противоречия по линиям Китай — США и Россия — США носят объективный характер, державы по-разному видят будущее мироустройство. Во взаимодействии с Западом не стоит рассчитывать на некие объективные законы истории и осознание США своей нисходящей роли. Необходимо создавать эту историю самостоятельно.

• Корень противоречий между Москвой и Вашингтоном лежит в послевоенном устройстве Европы. Формирование НАТО предопределило принятие Европой биполярной логики и ее сохранения в дальнейшем. В случае деполитизации Европы возможно снижение конфронтационных тенденций между Россией и США.

• Для России участие в европейской политике выступает необходимостью, а для США — выбором, который становится предметом дискуссии внутри страны. Однако на практике серьезные шаги по снижению участия Соединенных Штатов в европейских делах не предпринимаются.

Юлия Мельникова

• Если в отношении США российская и китайская позиции имеют общий вектор противодействия американской гегемонии, то на европейском направлении их внешнеполитические и экономические стратегии развиваются по абсолютно разным траекториям.

• Динамика торговли Китай — Европа и Россия — Европа противоположны. В последние годы товарооборот между Россией и Европейским союзом стремительно сокращается. В 2025 г. он составил около 57 млрд евро и достиг исторического минимума с 1998 г. В то же время между Китаем и Европой сохраняется позитивная торговая динамика.

• Европейский союз проводит заградительную экономическую политику в отношении России: усиливается санкционное давление, усложняется перевод платежей, ужесточается экспортный контроль, создаются ограничения по перевозке товаров. Сплоченность стран ЕС вокруг единой антироссийской политики усиливается, а подобная риторика фигурирует в вопросе обеспечения безопасности.

• Торговля Китая с Европой является определяющим фактором успеха для большинства евразийских транспортных коридоров. По этой причине деградация торгово-экономических связей не выгодна ни ЕС, ни КНР.

• По завершении острой фазы украинского конфликта пространством для российско-китайского сотрудничества может выступить балансировка китайско-европейского трека через Россию. Данное направление может способствовать восстановлению российско-европейских экономических связей, сокращению транспортных издержек для Китая и ЕС.

• Опыт преодоления глубокого кризиса в советско-китайских отношениях может служить источником опыта для дальнейшего восстановления российско-европейского диалога и гармонизации их отношений.

Ло Тяньюй

• Развитие политики Европейского Союза в отношении России можно разделить на три этапа. В рамках первого (с окончания холодной войны до 2014 г.) происходило сближение сторон, интеграция России в европейскую систему безопасности. Во время второго этапа (с 2014 по 2022 гг.) ограниченное сотрудничество сохранялось несмотря на европейские санкции. С 2022 г. Россия стала восприниматься как главный вызов европейской безопасности, санкционная политика ЕС стала более жесткой, стало уделяться больше внимания повышению эффективности исполнения санкций.

• Европейский Союз трансформирует свою политику под влиянием нескольких факторов: ухудшение общей международной обстановки, энергетический кризис, снижение доверия к гарантиям безопасности со стороны США, а также стремление ЕС укрепить собственные геополитические позиции. В этом контексте Брюссель стремится избавиться от энергетической зависимости от России, а также ускоряет развитие единой оборонной политики и наращивание военной мощи.

• Поддержка Украины постепенно переходит от гуманитарной помощи к постепенной политической и институциональной интеграции в европейское пространство.

• Даже при сохранения повышенного уровня конфронтации между Россией и ЕС разрыв в отношениях между сторонами в обозримом будущем не произойдет.

• Изменение политики ЕС в отношении России оказывает влияние на отношения между Европой и Китаем. С одной стороны, китайские предприятия подвергаются усиленной проверке соблюдения санкционного режима, затрудняются перевозки, а с другой — пользуется новыми торговыми возможностями.

Дмитрий Новиков

• Перед американским руководством стоит дилемма: продолжать политику гегемонии или корректировать внешнеполитический курс. Внутри США первое пока обладает поддержкой масс, но его практическая эффективность снижается. Сторонники изменения курса указывают на приближение США к «имперскому перенапряжению» и считают дальнейшие попытки удержать статус гегемона бесперспективными. При этом на практике Вашингтон не демонстрирует стремления изменить стратегию несмотря на существование подобной дискуссии.

• В США существуют два подхода к отношениям с Россией и Китаем. Первый рассматривает Москву и Пекин как единую угрозу и утверждает необходимость двойного сдерживания. Второй предлагает использование принципа «разделяй и властвуй» и выработку отдельного внешнеполитического курса для каждого из направления. Обе тенденции присутствовали в американской внешней политике еще со времен президентства Б. Обамы, однако в отношении России с 2014 г. применяется скорее второй подход.

• Администрация первого президентского срока Д. Трампа декларировала намерение «оторвать» Россию от Китая по аналогии с политикой во время холодной войны, однако стратегия так и не была реализована в силу макроэкономических причин. К 2025–2026 гг. Вашингтон вновь вернулся к попыткам разделить «антиамериканский блок», в который помимо России и Китая включают Иран. Кроме того, особое внимание сторонники действующего президента уделяют технологическому превосходству США, которое рассматривается в качестве альтернативы или дополнения военно-политических инструментов.

• На практике американская внешняя политика сочетает укрепление блоковых структур в разных частях света и принятие мер, призванных повлиять на позиции оппонентов и извлечь тактические выгоды. Сигналы о готовности США к диалогу с Россией являются лишь элементом такой смешанной тактики, на практике Вашингтон тяготеет к привычному сдерживанию.

• России и Китаю важно не поддаваться усилиям Вашингтона по разбалансировке их отношений. Российско-китайское партнерство носит объективный, долгосрочный характер и не должно зависеть от конъюнктурных американских сигналов. Необходимо крепление экспертного диалога между Москвой и Пекином с целью выработки общего понимания американской стратегии.

• Не стоит переоценивать итоги американской операции в Иране. Она продемонстрирована не столько ограниченность американских возможностей, сколько их неготовность мобилизовать ресурсы для периферийных конфликтов в отсутствие безусловной поддержки внутри страны. Ущерб политическому имиджу определенно есть, но в данном случае важнее то, что США не увязли в малозначимой войне на периферии.

Сергей Шеин

• Экономическая взаимозависимость между Россией и Европейским союзом больше не является определяющим фактором для двусторонних отношений. Необходимо пересмотреть подход к ЕС с точки зрения исходящих военных, политических и институциональных угроз.

• В академической среде недостаточно проработаны два вопроса: как будет трансформироваться Европейский союз в средне- и долгосрочной перспективе и какую модель отношений с ЕС Россия хотела бы видеть в итоге. Без ответа на эти вопросы любые рекомендации остаются фрагментарными.

• Трансформация Европейского союза ведет к реализации одного из двух сценариев. Первый подразумевает формирование двух «крепостей» в лице России и ЕС, милитаризацию границ, окончание гуманитарных контактов и абсолютную изоляцию пространств, то есть обе стороны фактически будут выжидать момента для эскалации конфликта. Второй подразумевает ограниченные контакты между Москвой и Брюсселем, но возможен только в случае, если Европейский союз перестанет воспринимать Россию как главную угрозу безопасности.

• Россия заинтересована в постепенной деградации трансатлантических связей, но не в их радикальном сломе, поскольку резкий разрыв может привести к панике и иррациональным действиям со стороны ЕС. При этом текущие попытки европейских элит развить оборонный союз воплощаются только в формировании единого рынка вооружений и «коалиции желающих» в военно-политической сфере. Полноценная военно-политическая централизация в обозримой перспективе маловероятна.

• Ставка на отдельные страны, например, Венгрию и Словакию, не является подходящей стратегией для России. Они используют особые отношения с Россией преимущественно для торга с Брюсселем и не стремятся к посредничеству. Более того, ЕС внутренне консолидируется против государств, идущих против общего курса, что снижает их влияние на окончательные решения. Более продуктивным для Москвы представляется развитие отношений с субрегиональными группами внутри ЕС, поскольку их подход более прагматичен.

Анна Лупальцова

• Между Китаем и Европейским союзом накопилась значительная, но не критическая масса противоречий. Обе стороны стремятся снижать напряженность и избегать полного разрыва хозяйственных и политических связей в условиях взаимозависимости. Европейская стратегия снижения рисков Китая не находит понимания в Пекине, который признает проблемы, но стремится к конструктивному диалогу с ЕС.

• ЕС часто обозначается как «значимый Другой» для Китая, однако такая формулировка избыточна. Китай не структурирует свою идентичность через оппозицию Брюсселю. Более того, при анализе трехстороннего взаимодействия Россия — Китай — ЕС также не следует рассматривать европейский фактор как системообразующий. Он влияет на поведение Пекина и Москвы, однако не определяет базовые параметры их двусторонних отношений.

Владимир Щербунов

• В настоящее время государства-члены АСЕАН находятся между двумя центрами силы. С одной стороны, США оказывают военно-политическое давление с целью привлечь их на свою орбиту. С другой — Китай стремится заручиться их поддержкой через экономико-технологические связи и инфраструктурные проекты. В этой связи будущее АСЕАН довольно туманно, поскольку страны вынуждены балансировать между полюсами.

• Юго-Восточная Азия может стать пространством с гибридным порядком, в рамках которого один актор предлагает систему безопасности, а другой — экономическое развитие. Страны будут маневрировать и выбирать партнера в зависимости от области. Для России такая ситуация предоставляет возможность выступать в качестве третьей, относительно нейтральной стороны, способной предлагать альтернативные площадки сотрудничества.

• На данный момент дискуссии о формировании азиатского аналога НАТО не приводят к конкретным решениям. Однако в качестве наиболее вероятного ядра и катализатора формирования блока можно выделить Филиппины. Возможно создание либо узкой и централизованной организации, либо более широкой, но аморфной структуры по образцу AUKUS. Вместе с тем страна может сыграть и роль детонатора. Эскалация вокруг Филиппин может подорвать всю систему безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Андрей Маслов

• Большинство африканских государств придерживаются политики «аполярности», предпочитая сотрудничать с несколькими центрами силы одновременно, а не выбирать между ними. Новые партнерства воспринимаются как дополнение, а не альтернатива существующим.

• Качество российско-китайского партнерства можно измерять в том числе через число совместных проектов и координацию деятельности в третьих странах. Получение успешного опыта сотрудничества в Африке укрепит доверие, необходимое для объединения усилий в других регионах.

• На континенте растет количество инициатив западных стран, которые стремятся замедлить увеличение китайского влияния в регионе через дестабилизацию опорных для Пекина стран, таких как Эфиопия и Танзания. Хотя китайская сторона пока не выражает стремления противодействовать внешнему давлению, российская сторона готова к объединению усилий для поддержания взаимных интересов в Африке.

Виктор Хейфец

• Концептуальные подходы Москвы и Пекина к Латинской Америке различаются. На уровне риторики Китай говорит о Глобальном Юге, Россия — о странах мирового большинства, а в совместных заявлениях зачастую речь идет многополярном мире. При этом латиноамериканским государствам ближе идеи мультилатерализма.

• В геополитической плоскости отношения России и стран Латинской Америке развиваются на основе принципа взаимности сохранения стратегического баланса сил. Для Китая одним из наиболее важных аспектов политики на этом является позиция латиноамериканских стран по статусу Тайваня.

• С экономической точки зрения Китай является одним из крупнейших торговых партнеров и инвесторов региона, тогда как российское присутствие носит нишевый характер и реализуется в таких сферах, как энергетика, производство удобрений и в меньшей степени промышленность. Несмотря на конкуренцию в отдельных областях, российско-китайское сотрудничество в Латинской Америке возможно и перспективно.

• Для сохранения своих позиций в Латинской Америке России необходимо реализовывать масштабные деполитизированные экономические проекты, а также локализовать производства.

• США стремятся ограничить китайское присутствие в Латинской Америке, что уже проявляется в Панаме, Аргентине и других странах. Этот тренд в ближайшее время будет только усиливаться, поэтому России и Китаю крайне важно минимизировать конкуренцию и придерживаться сотрудничества для борьбы с внешними угрозами.

Дун Яна

• Центральная Азия является примером реализации многополярного миропорядка, так как страны развивают конструктивное сотрудничество и с Россией, и с Китаем, и с западными странами. Кроме того, в регионе сложилась система обеспечения безопасности, в рамках которой Россия и Китай дополняют друг друга. Россия обеспечивает оперативную помощь, а Китай продвигает механизмы Шанхайской организации сотрудничества.

• Примером российско-китайского сотрудничества в третьих странах выступает Казахстан, который важен для сторон с точки зрения географии и экономики. Постепенно страна приобретает роль важного энергетического узла между Россией и Китаем.

• В экономической сфере Китай и Казахстан постепенно переходят от увеличения объемов торговли к институциональной координации. Так, развивается система расчетов в национальных валютах, осуществляется институциональное сопряжение инициативы «Один пояс — один путь», а также повышается устойчивость производственных и логистических цепочек. Кроме того, Пекин и Астана начали работу по унификации стандартов в сферах новой энергетики и искусственного интеллекта.

Иван Сафранчук

• В условиях роста неопределенности и невозможности сформировать порядок на глобальном уровне, его следует создать на региональном. Организация такого пространства требует согласования меньшего количества интересов и меньше ресурсов для поддержания стабильности.

• Важной задачей для преодоления нестабильности на пространстве Евразии является налаживание отношений между крупнейшими державами, обладающими большим военным потенциалом: Китаем, Россией, Индией и Пакистаном.

• Восточная часть Евразии обладает высоким конфликтным потенциалом. На 43 государства приходится более 20 устойчивых стратегических соперничеств. Большая часть из них ограничивается участием региональных государств, лишь в несколько вовлечены внешние игроки.

• Сохраняется проблема дисбаланса ресурсов между крупными, средними и малыми государствами региона. В большинстве стратегических соперничеств между сторонами конфликта наблюдает серьезный перевес ресурсов и силы в сторону одного государства.

• Более слабые страны стремятся компенсировать свою уязвимость через сотрудничество с внерегиональными державами, тем самым повышая их роль в региональных конфликтах. Формируется цикл нестабильности. Малые страны, стремясь защититься от крупных стран Евразии, обращаются к внерегиональным державам, что вызывает опасения крупных стран региона и мотивирует их наращивать свой военный потенциал. Таким образом, для достижения региональной стабильности необходимо гармонизировать отношения между крупными и малыми странами Евразии.

Екатерина Колдунова

• Трехсторонние отношения России, Китая и странами Юго-Восточной Азии прошли три этапа. Около 15 лет назад товарооборот между Россией и странами ЮВА был несравним с показателями торговли Китая и этих государств, а общее экономическое присутствие в регионе было крайне низким. Затем тема трехстороннего сотрудничества постепенно перестала обсуждаться, но сегодня стала вновь актуальна.

• Для России развитие отношений со странами АСЕАН важно с точки зрения политической координации незападных стран, а у государств региона есть интерес к экономической составляющей сотрудничества. Они заинтересованы в создании новых транспортных коридоров и производств.

Иван Щедров

• Потепление отношений между Индией и Китаем объясняется прежде всего экономическими, а не политическими факторами. Хотя с политической и военной точки зрения индийское руководство устраивает модель управляемой конкуренции с Китаем, ее последствия часто затрагивают экономическую и технологическую сферы, что мотивирует Нью-Дели содействовать нормализации.

• На сегодняшний день между сторонами сохраняется множество политических противоречий. Однако в 2023 г. в Индии образовалась группа влияния, выступающая за смягчение политики в отношении Китая с целью развития стратегических отраслей экономики. В этом контексте особенно важно следить за дискуссией внутри индийского руководства, так как ее итоги могут оказать решающее воздействие на развитие двусторонних отношений.

Никита Куклин

• На взаимодействие стран Юго-Восточной Азии с Китаем существенное влияние оказывают представления местных политических элит. Так, Китай считался основным экономическим партнером Индонезии при предыдущем руководстве, а после прихода к власти новой правоцентристской военной элиты вновь получил характеристику регионального гегемона. Вместе с тем, США считаются более безопасным партнером за счет географической удаленности.

Кира Табунова

• Для региона Юго-Восточной Азии чрезвычайно значимо экономическое присутствие Китая. Одни страны региона: Лаос, Камбоджа, Мьянма, настолько зависимы от китайских инвестиций, что диверсификация экономики в сторону отказа от партнерства с Китаем для них практически невозможна, а другие пытаются балансировать между Китаем и США.

• Российское присутствие в регионе значительно уступает китайскому. Многие перспективные ниши, в которых у России есть успешный опыт, уже заняты Китаем. При этом Китай скорее захватывает местный рынок, формируя экономическую зависимость региона от своего присутствия в долгосрочной перспективе, а Россия стремится к равноценному партнерству и предлагает странам совместные проекты с дальнейшей передачей своих технологий.