На городском завтраке РСМД обсудили ИИ-повестку в системе ООН

24 сентября 2026 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоялся городской завтрак РСМД, посвященный проблеме глобального управления искусственным интеллектом на уровне ООН. В рамках мероприятия прошла презентация аналитической записки «ИИ-повестка в системе ООН: особенности международного взаимодействия».

Ключевой темой обсуждения стала гражданская и военная ИИ-повестка в ООН. Также было уделено особое внимание проблеме фрагментации архитектуры глобального управления ИИ.

Спикеры

• Никита Соловьев, член исполнительной дирекции Школы международной информационной безопасности Дипакадемии МГИМО МИД России

• Сергей Себекин, к.и.н., старший научный сотрудник Факультета международных отношений СПбГУ, доцент кафедры политологии, истории и регионоведения Иркутского государственного университета, член исполнительной дирекции Школы международной информационной безопасности Дипакадемии МГИМО МИД России

• Вадим Козюлин, к.полит.н., профессор Академии военных наук РФ, главный научный сотрудник Центра военно-политических исследований Института актуальных международных проблем Дипакадемии МГИМО МИД России, член Совета ПИР-Центра

Модератором выступила руководитель программного направления по технологической политике РСМД Анастасия Толстухина.

24 сентября 2026 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоялся городской завтрак РСМД, посвященный проблеме глобального управления искусственным интеллектом на уровне ООН. В рамках мероприятия прошла презентация аналитической записки «ИИ-повестка в системе ООН: особенности международного взаимодействия».

Ключевой темой обсуждения стала гражданская и военная ИИ-повестка в ООН. Также было уделено особое внимание проблеме фрагментации архитектуры глобального управления ИИ.

Спикеры

• Никита Соловьев, член исполнительной дирекции Школы международной информационной безопасности Дипакадемии МГИМО МИД России

• Сергей Себекин, к.и.н., старший научный сотрудник Факультета международных отношений СПбГУ, доцент кафедры политологии, истории и регионоведения Иркутского государственного университета, член исполнительной дирекции Школы международной информационной безопасности Дипакадемии МГИМО МИД России

• Вадим Козюлин, к.полит.н., профессор Академии военных наук РФ, главный научный сотрудник Центра военно-политических исследований Института актуальных международных проблем Дипакадемии МГИМО МИД России, член Совета ПИР-Центра

Модератором выступила руководитель программного направления по технологической политике РСМД Анастасия Толстухина.

Тезисы

Никита Соловьев

• За последние недели дискуссия об ИИ заметно сместилась от общих вопросов развития технологии к проблемам контроля, оценки рисков и международной ответственности. Антониу Гутерриш предложил двигаться к многосторонней системе управления рисками ИИ с независимым надзором, обменом информацией и совместным тестированием. На заседании Совета Безопасности ООН 23 сентября Сэм Альтман и Дарио Амодеи пошли дальше, обозначив уже конкретные инструменты — общие методы тестирования и оценки передовых моделей, отчетность об инцидентах, независимую проверку, верификацию и международный обмен информацией. При этом администрация США выступает против создания глобального регулятора, тогда как Китай поддерживает центральную координирующую роль ООН при сохранении государственного суверенитета.

• Искусственный интеллект превратился в самостоятельную международную повестку вследствие сочетания его трансграничного характера и стратегического значения. ИИ воздействует на экономику, информационную среду, права человека и цифровую инфраструктуру, а контроль над вычислительными ресурсами, моделями и данными становится фактором национальной мощи. Международное сотрудничество развивается внутри технологической конкуренции: государства заинтересованы в снижении общих рисков, одновременно стремясь сохранить собственные преимущества и влияние на содержание будущих правил.

• Возможности государств участвовать в формировании этих правил распределены неравномерно. Собственные вычислительные ресурсы, данные, кадры и технологическая инфраструктура определяют способность самостоятельно тестировать модели, оценивать риски и формировать экспертную позицию. Формальное участие в международных переговорах в таких условиях не обеспечивает сопоставимого влияния на принимаемые решения, а вопрос глобального управления ИИ оказывается тесно связан с цифровым развитием и сокращением технологического разрыва.

• Гражданская ИИ-повестка ООН формировалась постепенно: от AI for Good и устойчивого развития в 2017 г. до цифрового сотрудничества, данных и прав человека в 2018–2020 гг., а затем перешла к нормативным и этическим принципам после принятия Рекомендации ЮНЕСКО 2021 года. В 2023–2024 гг. создание Консультативного органа высокого уровня, публикация Governing AI for Humanity и Глобальный цифровой договор вывели на первый план уже вопрос о международной архитектуре управления ИИ.

• К 2025–2026 гг. гражданский трек ООН получил постоянную институциональную основу в виде Независимой международной научной группы по ИИ и Глобального диалога по управлению ИИ. Научная оценка рисков и универсальное межгосударственное обсуждение становятся регулярными элементами системы, хотя ООН по-прежнему не выполняет функции единого мирового регулятора. События сентября 2026 года показывают следующий возможный этап: международная дискуссия постепенно переходит от согласования общих принципов к обсуждению конкретных механизмов — тестирования, оценки рисков, отчетности, независимого надзора и верификации.

Сергей Себекин

• Глобальное управление ИИ сегодня складывается как многоуровневая и фрагментированная система, в которой одновременно действуют механизмы ООН, инициативы G7 и G20, регулятивные режимы ЕС и ОЭСР, форматы БРИКС и ШОС, национальные стратегии и предложения крупных технологических компаний. Такая конфигурация отражает особенности становления системы: разные центры вырабатывают собственные нормы и стандарты, причем наиболее технологически развитые государства и компании способны делать это быстрее остальных.

• В результате нормы, сформированные в ограниченном круге участников, могут постепенно закрепляться в более широкой международной повестке еще до универсального межгосударственного согласования. На этом фоне возникает риск того, что будущая нормативная архитектура будет во многом определяться ограниченным числом технологически наиболее сильных центров.

• Одной из основных проблем остается неравномерное распределение технологических возможностей. Доступ к передовым моделям, вычислительной инфраструктуре, данным и финансовым ресурсам сосредоточен у ограниченного круга государств и компаний, тогда как значительная часть стран зависит от внешних платформ и готовых решений. Формальное равенство государств в международных форматах в таких условиях не означает сопоставимых возможностей влиять на содержание будущих правил.

• Для России, Китая и многих государств глобального Юга вопрос управления ИИ все теснее связывается с технологическим суверенитетом, доступом к инфраструктуре и вычислительным ресурсам, а также с участием в выработке самих принципов развития технологии. Страны глобального Юга стремятся участвовать не только в использовании уже созданных технологий, но и в определении правил, через которые будет развиваться международная ИИ-повестка.

• Отдельная проблема связана с самим понятием универсальности. Стандарт может получить универсальное международное признание уже после того, как его содержание было сформировано несколькими технологически наиболее сильными центрами. Фрагментацию в связи с этим целесообразно рассматривать как объективный этап становления глобального управления ИИ, а не как отклонение, которое можно устранить созданием единого международного центра.

• Роль ООН в такой архитектуре связана прежде всего с координацией уже существующих и конкурирующих режимов. Универсальный характер организации дает ей преимущество перед клубными форматами в части представительства и международной легитимности, однако ООН не устраняет технологическое неравенство и не заменяет национальные или региональные модели регулирования. Логика будущей системы может быть сведена к формуле «от фрагментации к координации, от координации к совместимости», при которой ООН выступает универсальным слоем координации над уже существующими режимами.

• Фрагментация системы глобального управления ИИ — это сама система в процессе ее формирования. Фрагментация — неизбежный процесс на пути к глобальному регулированию ИИ.

Вадим Козюлин

• Военный искусственный интеллект уже нельзя сводить к проблематике летальных автономных систем вооружений. ИИ постепенно включается в разведку, целеуказание, поддержку принятия решений, управление беспилотными системами, логистику, кибероперации, информационное противоборство и элементы стратегического управления. Речь идет о формировании нового технологического слоя военной мощи, влияющего на весь цикл подготовки и применения силы.

• Расширение военного применения ИИ сопровождается новыми рисками. Сокращение времени на принятие решений повышает вероятность просчета и непреднамеренной эскалации, непрозрачность алгоритмов осложняет вопросы ответственности и применения международного гуманитарного права, а зависимость от данных, программного обеспечения и инфраструктуры создает дополнительные уязвимости для преднамеренного воздействия.

• Военно-политическое значение приобретает и технологическое неравенство. Государства, располагающие вычислительными ресурсами, микроэлектроникой, данными, спутниковой инфраструктурой, промышленной базой и возможностями испытаний, получают преимущества как в практическом использовании военного ИИ, так и в формировании технических стандартов и правил доступа к критически важным компонентам.

• В системе ООН уже складывается несколько параллельных треков обсуждения военного ИИ. Специализированная работа по летальным автономным системам продолжается в рамках Конвенции о конкретных видах обычного оружия, тогда как Генеральная Ассамблея и доклад Генерального секретаря A/80/78 расширяют повестку на военное применение ИИ в целом. Общей исходной точкой остается применимость существующего международного права, а основные разногласия связаны с формой и объемом дополнительного регулирования.

• Перспективная модель регулирования военного ИИ может строиться как многоуровневая система: применимость международного права, сохранение человеческой ответственности за применение силы, разграничение рисков в зависимости от функций конкретной системы, национальные процедуры правовой и технической проверки, меры транспарентности и укрепления доверия.

• Для России принципиальное значение имеют недопустимость технологической дискриминации, сохранение центральной координирующей роли ООН и предметное обсуждение рисков эскалации, киберуязвимостей, алгоритмических ошибок и стратегической стабильности. Академическое сообщество может выполнять связующую функцию между дипломатическим, военным, юридическим и инженерным измерениями этой проблематики.

Видео