Эксперты РСМД обсудили перспективы многосторонности в политике государств

1 сентября 2026 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоялся городской завтрак Российского совета по международных делам (РСМД) на тему «В поисках многосторонности: итоги лета 2026 г.», приуроченный к началу нового сезона международно-политической активности.

Ключевой темой обсуждения стали многосторонние форматы взаимодействия в современном мире, их значение для крупных и малых государств. Свои взгляды на современный миропорядок представили эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай», член РСМД Андрей Кортунов, научный руководитель ЦКЕМИ НИУ ВШЭ, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай», член РСМД Тимофей Бордачев и ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Иван Сафранчук.

Модератором мероприятия выступила руководитель программного направления «Азия и Евразия» РСМД Юлия Мельникова.

1 сентября 2026 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоялся городской завтрак Российского совета по международных делам (РСМД) на тему «В поисках многосторонности: итоги лета 2026 г.», приуроченный к началу нового сезона международно-политической активности.

Ключевой темой обсуждения стали многосторонние форматы взаимодействия в современном мире, их значение для крупных и малых государств. Свои взгляды на современный миропорядок представили эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай», член РСМД Андрей Кортунов, научный руководитель ЦКЕМИ НИУ ВШЭ, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай», член РСМД Тимофей Бордачев и ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Иван Сафранчук.

Модератором мероприятия выступила руководитель программного направления «Азия и Евразия» РСМД Юлия Мельникова.

Тезисы выступлений

Андрей Кортунов

• Можно выделить три стратегии поведения стран мирового большинства в отношении крупных держав, пытающихся навязать им свою политику: объединиться против них, отстраниться от проблемы или примкнуть к одной из доминирующих сторон.

• Потребность в многосторонности становится все больше, что отражает запрос на выстраивание устойчивой системы и объединение перед лицом «нарушителей» мирового порядка: растет интерес стран мирового большинства к сотрудничеству с БРИКС и ШОС, все большую политическую активность начинают проявлять региональные интеграционные объединения, такие как АСЕАН, Лига арабских государств, Африканский союз и др.

• При этом многосторонние форматы часто оказываются относительно слабыми и неспособными сыграть определяющую роль в урегулировании и предотвращении конфликтов. Например, страны БРИКС, объединения Латинской Америки не смогли отреагировать на похищение Соединенными Штатами президента Венесуэлы Н. Мадуро. Все заявления стран мирового большинства об агрессивной политике США и Израиля также игнорируются.

• У существующих многосторонних организаций сохраняются и структурные недостатки. Многосторонность сегодня скорее тактическая, нежели стратегическая. Большинство стран не хотят жертвовать национальным суверенитетом в угоду организациям, поэтому сами объединения зачастую занимаются только техническими, менее сложными и менее конфликтными вопросами.

• Шанхайская организация сотрудничества — пример того, как «вызревает» настоящая многосторонность. 25 лет назад к задачам объединения относилась только борьба с «тремя силами зла» (терроризм, сепаратизм, экстремизм), а сегодня ШОС — полноценная организация со своим бюджетом, штаб-квартирой, которая переходит к противодействию новым, весьма чувствительным вызовам. Усиливается эффективность борьбы и с традиционными угрозами — террористической деятельностью и наркотрафиком.

• Иногда случаются отступления от многосторонности, например, в ситуации с отказом Аргентины от вступления в БРИКС. Аналогичные события могут произойти в случае возвращения правых к власти в Бразилии. Вместе с тем это не снижает объективную востребованность многосторонности не как идеального решения всех проблем, а как формата вовлечения все новых государств и частных структур для ускорения переход от решения ситуативных задач к системным.

• ООН сохраняет ценность как площадка для изложения позиций государств и привлечения внимания мирового сообщества к той или иной проблеме, а также как инструмент для целеполагания или создания ориентиров национального развития. Максималистская роль ООН заключается в функции системного интегратора, возрождающего элементы глобального управления. В этом смысле важна связка новых международных организаций с ООН, на базе которых могут отрабатываться универсальные нормы.

• Для Российской Федерации вопрос участия в многосторонних форматах стоит особенно остро в силу исторического опыта: структуры, формировавшиеся вокруг страны, часто были квази-многосторонними, где доминировал один центр силы. Сейчас России критически важно учиться многосторонности, так как без изменения подходов эффективность российской внешней политики будет неизбежно снижаться.

Тимофей Бордачев

• Многосторонность следует рассматривать через призму поведения государств и их адаптации к меняющемуся миру. Государство возвращается в качестве ведущего актора мировой политики, но при этом выросло и количество государств, и количество предъявляемых к ним требований. Не все из новообразованных стран способны соответствовать критериям государственности. Например, способность отвечать на новые вызовы не очевидна даже в случае таких экономически развитых стран, как Германия и Япония. На их территории размещены иностранные военные силы, а значит их суверенитет ограничен.

• Многосторонность нужна не для выстраивания системы глобального управления, а для того, чтобы государствам было легче выживать. В этом смысле она сегодня представляет собой форму дипломатии. Возникновение новых форматов сопряжено с поиском безопасности на фоне постоянно меняющегося мира, поэтому многосторонние механизмы не поддаются стандартизации.

• Возникновение ООН стало результатом победы СССР во Второй мировой войне, до этого у доминировавших стран Запада не было стремления создавать какие-либо универсальные международные организации, решения которых могли бы быть важнее их собственного мнения. ООН в этом смысле — уникальный проект и одно из наиболее значимых достижений в истории человечества. Устав Организации сохраняет актуальность и сегодня и требует соблюдения в интересах устойчивости и справедливости международной системы. Вопрос не в том, сможет ли БРИКС, ШОС или кто-либо другой создать альтернативу ООН, а сможет ли мировое большинство сделать так, чтобы Запад без новой мировой войны согласился соблюдать устав ООН.

• Для всех великих держав, Россия тут не исключение, угрозы существованию и развитию носят преимущественно внутренний характер, поэтому внешняя среда, основанная на множественной многосторонности, является для них благоприятной. Российская дипломатия исторически накопила значительный опыт сотрудничества в качестве равного участника различных форматов, что позволяет ей уверенно чувствовать себя в различных политических условиях. Поэтому многосторонность, позволяющая государству одновременно участвовать в нескольких пересекающихся структурах и выбирать наиболее подходящие для каждой конкретной задачи, естественным образом отвечает российским интересам и сложившемуся стилю внешней политики.

Иван Сафранчук

• Многосторонние форматы времен холодной войны можно разделить на две основные категории: блоковые — «для своих» (НАТО, ОВД) и открытые, нацеленные на формирование общей повестки и для «своих», и для «значимых других» (ОБСЕ). Однако потом стала происходить гибридизация форматов: первые перешли к политике «открытых дверей» (хотя все-таки не для всех), а вторые — монополизируются крупными державами.

• Созданные в постбиполярный период организации не вполне понятны по своей природе: они не являются полноценными площадками для согласования интересов всех государств, но и не служат инструментом реализации интересов узкой группы участников, они лучше выполняют функцию организации постоянного взаимодействия, а не организации совместных действий. Все это вместе создает ощущение упадка многосторонности.

• Незападные малые и средние государства, мировое большинство, в последние десятилетия привыкли к идее, что международная система предоставляет им новые возможности. И сейчас они настроены глобалистски и формируют запрос на систему с понятными правилами, в которой у них есть возможности для разнообразного международного взаимодействия и нет необходимости брать перед кем-то из великих держав строгие обязательства. При этом самостоятельно сформировать правила международного взаимодействия такие страны не могут, поэтому активно участвуют в любых имеющихся многосторонних форматах.

• Крупные державы долгое время старались вовлечь малые и средние государства в орбиту своего влияния, однако в последнее время у «больших» проступает логика сокращения обязательств перед малыми странами для обеспечения большей свободы своих действий во внешней политике. Вместе с тем они продолжают рассчитывать на поддержку со стороны малых и средних стран в условиях конфликта.

• Если великие державы смогут получить больше автономии и предельно сократить обязательства перед малыми странами, то могут сформироваться предпосылки для нового «концерта» крупнейших держав. Сейчас это кажется почти невероятным, но теоретически для автономных великих держав «концерт» рациональнее, чем формирование и поддержание блоков.

• Для международного позиционирования России есть разнонаправленные базовые соображения. Для устойчивости и выживания нужна большая автономность и меньше обязательств перед другими участниками, что предполагает осторожное отношение к участию в обязывающих многосторонних структурах. Однако для развития в широком смысле слова необходимо взаимодействие и большая открытость, в том числе формирование системы взаимных обязательств политического и экономического характера с дружественными государствами. Впрочем, дилемма между безопасностью, с одной стороны, и развитием, с другой, сейчас стоит перед всеми крупными державами.

Видео