Объединенные вооруженные силы НАТО после «Мадридской реформы»: текущее состояние и тенденции на будущее

Мадридский саммит ускорил реформирование НАТО

НАТО — крупнейший военно-политический союз на планете, однако он фактически не имеет собственных вооруженных сил и полагается на подразделения, предоставленные в ее пользование государствами-членами, в том числе на специально созданные многонациональные бригады, корпуса и т.д. Сам же альянс отвечает за функционирование штабной системы, организацию взаимодействия и командования в условиях кризиса. Основная часть армейских частей до реформы 2022 г. входила в состав Сил (быстрого) реагирования НАТО (NATO Response Force, далее — NRF).

По состоянию на июнь 2022 г. на Восточном фланге НАТО располагалось около 40 тыс. военнослужащих под контролем Верховного командования НАТО (The Supreme Allied Commander Europe, далее — SACEUR); т.е., предположительно, все подчиняющиеся SACEUR силы были развернуты на Восточном фланге.

Источник: Reuters

Дополнительно к подконтрольным SACEUR силам в Европе на июнь 2022 г. было развернуто не менее 100 тыс. военнослужащих США, около 300 тыс. военнослужащих национальных вооруженных сил и неизвестное число военнослужащих межнациональных сил, развернутых на основании двусторонних и иных соглашений.

Срочное развертывание подчиненных SACEUR соединений в феврале 2022 г. в ответ на начало СВО не повлекло за собой каких бы то ни было дальнейших действий со стороны НАТО, но, видимо, стало поводом для государств — членов НАТО критически оценить собственную готовность к полномасштабному открытому конфликту с Россией. Основные проблемы имевшейся системы были достаточно очевидны: во-первых, страны НАТО традиционно перекладывали ответственность по поддержанию боеготовности друг на друга, а в конечном итоге — на США; во-вторых, сама система ротации и формирования многонациональных подразделений не позволяла укрепить связь между вооруженными силами на основе долгосрочного взаимодействия, хотя и давала возможность получить опыт партнерства с представителями ВС других стран; в-третьих, система функционировала на уровне штабных планов и на полигонах в ходе маневров, однако ее реальная эффективность в ходе потенциального конфликта была под вопросом, в частности, все боевые операции с 2003 г. с участием государств —членов НАТО проводились специально сформированными коалициями («коалициями желающих»), а не самим альянсом .

В мае 2022 г., на фоне Специальной военной операции России на Украине, страны НАТО на саммите в Мадриде декларировали намерение реформировать систему вооруженных сил альянса. Цель реформы — увеличение численности войск, которые НАТО может получить в свое распоряжение, а также повышение боеготовности и скорости реагирования этих подразделений.

Мадридский саммит 2022 г. не столько инициировал, сколько ускорил реформирование Объединенных вооруженных сил НАТО, (пере)ориентация которых на противодействие России в настоящий момент очевидна (в том числе из актов стратегического планирования). Хотя заявленное многократное увеличение группировки НАТО на Восточном фланге представляется процессом сложным в материальном и кадровом планах, завершение формирования командно-штабных структур, поддержанных полноценными национальными и многонациональными армейскими соединениями, постепенное доведение последних до состояния боеготовности не только усилят постоянное пассивное давление на западную, северную и частично южную границы России, но и создадут опасность ограниченных молниеносных операций со стороны альянса в соседних с Россией регионах и даже в отношении самой России.

НАТО — крупнейший военно-политический союз на планете, однако он фактически не имеет собственных вооруженных сил и полагается на подразделения, предоставленные в ее пользование государствами-членами, в том числе на специально созданные многонациональные бригады, корпуса и т.д. Сам же альянс отвечает за функционирование штабной системы, организацию взаимодействия и командования в условиях кризиса. Основная часть армейских частей до реформы 2022 г. входила в состав Сил (быстрого) реагирования НАТО (NATOResponseForce, далее — NRF).

По состоянию на июнь 2022 г. на Восточном фланге НАТО располагалось около 40 тыс. военнослужащих под контролем Верховного командования НАТО (The Supreme Allied Commander Europe, далее — SACEUR); т.е., предположительно, все подчиняющиеся SACEUR силы были развернуты на Восточном фланге.

Дополнительно к подконтрольным SACEUR силам в Европе на июнь 2022 г. было развернуто не менее 100 тыс. военнослужащих США (непосредственно в Восточной Европе была дислоцирована лишь их часть, что следует, например, из факта переброски сил из Западной и Центральной Европы в Восточную весной-летом 2022 г.; кроме того, в одном из источников отмечается, что значительную долю сил США составляют штабной персонал и персонал материально-технического обеспечения[1]), около 300 тыс. военнослужащих национальных вооруженных сил и неизвестное число военнослужащих межнациональных сил, развернутых на основании двусторонних и иных соглашений.

Срочное развертывание подчиненных SACEUR соединений в феврале 2022 г. в ответ на начало СВО не повлекло за собой каких бы то ни было дальнейших действий со стороны НАТО, но, видимо, стало поводом для государств — членов НАТО критически оценить собственную готовность к полномасштабному открытому конфликту с Россией. Основные проблемы имевшейся системы были достаточно очевидны: во-первых, страны НАТО традиционно перекладывали ответственность по поддержанию боеготовности друг на друга, а в конечном итоге — на США; во-вторых, сама система ротации и формирования многонациональных подразделений не позволяла укрепить связь между вооруженными силами на основе долгосрочного взаимодействия, хотя и давала возможность получить опыт партнерства с представителями ВС других стран; в-третьих, система функционировала на уровне штабных планов и на полигонах в ходе маневров, однако ее реальная эффективность в ходе потенциального конфликта была под вопросом, в частности, все боевые операции с 2003 г. с участием государств —членов НАТО проводились специально сформированными коалициями («коалициями желающих»), а не самим альянсом[2].

В мае 2022 г., на фоне Специальной военной операции России на Украине, страны НАТО на саммите в Мадриде декларировали намерение реформировать систему вооруженных сил альянса. Цель реформы — увеличение численности войск, которые НАТО может получить в свое распоряжение, а также повышение боеготовности и скорости реагирования этих подразделений.

До реформы NRF состояли из штабов, сил быстрого реагирования и основных сил. Разница между вторыми и третьими заключалась в скорости развертывания в случае кризисной ситуации. Состав NRF формировался на принципах ротации^[3]: страны направляли свои подразделения на срок до 12 месяцев. Общая численность NRF доходила до 40 тыс. человек.

По результатам Мадридского саммита, NRF должны быть преобразованы в Модель вооруженных сил НАТО (NATO Force Model, далее — NFM), что повлечет за собой изменение планов развертывания и численности вооруженных сил.

Планы развертывания отныне имеют три уровня готовности, на каждом из которых в NFM мобилизуется все большее число сил: на первом — 100 тыс. чел. в срок до 10 дней; на втором — 200 тыс. чел. в срок до месяца и, наконец, на третьем — 500 тыс. чел. в срок до трех месяцев (суммарно 800 тыс. чел.). Допустимо предполагать, что национальные вооруженные силы государств — членов НАТО тоже должны распределить имеющиеся силы на три категории, каждая из которых будет заполняться мобилизованными в определенный срок и в дальнейшем передаваться под управление НАТО; это правило, вероятно, не будет работать для государств-членов, которые окажутся в регионе конфликта — все их вооруженные силы станут частью первого эшелона (например, все немногочисленные ВС Эстонии входят в первый эшелон развертывания[4]).

С другой стороны, бывший глава Генштаба ВС Венгрии З. Сенеш считает, что национальные вооруженные силы государств Восточного фланга численностью около 300 тыс. человек не войдут в эту систему и дополнят собой второй эшелон развертывания[5]; эту идею поддерживают и некоторые аналитики, полагающие, что Корпуса НАТО (см. ниже) в случае военных действий просто лишатся всех своих подчиненных подразделений, поскольку те будут разбросаны по широкому фронту для защиты своих национальных государств. Ф. Трунов, профессор Кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО, напротив, приравнивает первый эшелон к находящимся в постоянной боеготовности VJTF/ARF (см. ниже), а второй — к оставшимся силам NRF/NFM (т.е. ко всем остальным войскам)[6]. Таким образом, точного понимания о распределении национальных сил по уровням готовности пока нет.

Численность сил бывших NRF также претерпела изменение за счет разработки концепции эшелонов/уровней развертывания: помимо появления второго и третьего эшелонов (200 и 500 тыс. человек соответственно), там, где формат NRF позволял использовать 40 тыс. человек, теперь будет доступно 100 тыс. Происходит это за счет увеличения размера национальных вооруженных сил, приписанных к реформированной NFM — Германия, выступающая важнейшим элементом NFM, в том числе за счет своего стратегического положения «в тылу» Восточного фланга, уже объявила об увеличении своих сил в составе NFM c 14 тыс. до 35 тыс. чел. при поддержке 200 единиц самолетов и кораблей.

Основой NFM будут по-прежнему выступать многонациональные формирования, но, вероятно, с большим упором на диверсификацию сил — участники будут предоставлять преимущественно те части, которые отвечают успешному развитию страны в тактико-техническом аспекте: ПВО, артиллерию, бронетехнику, силы специальных операций[7]. С другой стороны, можно предположить, что НАТО будет двигаться к взаимозаменяемости и максимальному единообразию вооруженных сил, что позволит не только с большей легкостью использовать их в совместных операциях, но и проводить их безболезненную ротацию без потери в качестве, в то время как подход с диверсификацией сил противоречит принципу единообразия.

Верификация соответствия сил NFM возлагаемым на них задачам будет проводиться преимущественно на первом и втором уровнях развертывания, поскольку для верификации всех трех уровней понадобилось бы слишком много времени и сил. В связи с этим нельзя исключать, что боеготовность чисто национальных сил (составляющих третий уровень развертывания) останется только на бумаге[8].

Отдельным элементом в составе NRF являлись (и продолжают оставаться до завершения реформы) так называемые Силы специальных операций (высокой боеготовности) НАТО (VeryHighReadinessJointTaskForce, далее — VJTF), сформированные из наиболее боеспособных подразделений NRFв 2014–2015 гг. на фоне украинского кризиса и присоединения Россией Крыма.

VJTF представляют собой многонациональный контингент сил численностью в 20 тыс. человек (численность VJTFпостепенно увеличивалась с 5 тыс. человек, достигнув указанного показателя к концу 2010-х гг. — на тот момент это составляло половину всех сил НАТО[9]), находящийся в повышенной боеготовности. Формирование состава VJTF производится на основе ротации, по такому же принципу осуществляется руководство, причем руководящая страна предоставляет свои подразделения (например, в случае Германии, 37-ю мотопехотную бригаду) в качестве авангарда сил быстрого реагирования, который должен отреагировать на угрозу в течение трех дней.

В рамках реализации Концепции сдерживания и обороны в Евроатлантическом регионе (ConceptforDeterrenceandDefenseoftheEuro-AtlanticArea), которая была принята на Вильнюсском саммите НАТО в 2023 г., VJTF, как предполагается, будут преобразованы в Союзные силы реагирования(AlliedResponseForce, далее — ARF).

Информации об организации ARF в открытых источниках немного; известно, что численный состав Союзных сил реагирования должен быть больше, чем VJTF, но в него не будут входить части с тяжелой бронетехникой, а только легкая пехота, в том числе десантники[10]. Это может породить некоторые сомнения о потенциальной боеспособности ARF, однако не исключено, что тяжелая техника будет придаваться силам либо в районе их развертывания из национальных арсеналов государств-членов, либо будут придаваться сами национальные подразделения с тяжелой техникой в качестве усиления. Если это действительно так, то такая система повлечет привязанность Союзных сил реагирования к границам НАТО и национальным армиям, что, с учетом возможных проблем в техническом оснащении последних и наличии временных и административных издержек при взаимодействии, может снизить их эффективность. Также отмечается, что Союзные силы реагирования будут действовать во всех возможных средах ведения боевых действий, в том числе в космосе и киберпространстве.

Штаб-квартира ARF с июля 2024 г. временно расположена на базе Итальянского корпуса быстрого развертывания НАТО (NRDC-ITA)в Сольбьяте-Олона(Solbiate Olona) (см. ниже).

После начала СВО Совет атлантического альянса также предоставил SACEUR большую свободу действий по вопросам развертывания VJTF, но неясно, перейдут ли эти расширенные полномочия на ARF[11].

Учитывая неполноту информации о формате сил ARF, тяжело судить об их структуре и задачах. Как минимум, можно утверждать, что эти силы, будучи изначально лишенными тяжелой техники, станут действительно «пожарной командой», готовой немедленно (фактически в течение нескольких дней) встречать условного противника в любой точке территории НАТО, а с учетом мест развертывания Корпусов быстрого развертывания альянса (особенно тех из них, которые создавались за последние годы, см. ниже) и боевых групп (см. ниже), достаточно очевидно, что ARF будет действовать на Восточном фланге НАТО.

Помимо ARF и других ротационных сил, в состав NRF/NFM входит созданный в 2017 г. в ответ на присоединение Россией Крыма и начало боевых действий на Донбассе механизм обеспечения безопасности стран Восточной Европы — Усиленное передовое присутствие НАТО (NATOEnhancedForwardPresence, известное как боевые группы НАТО)[12]. Усиленное передовое присутствие НАТО предполагает размещение на территории Восточной Европы на текущий момент восьми боевых групп (multinational battlegroups или Forward Land Forces), возглавляемых Италией (принимающая сторона — Болгария; 945 чел), Великобританией (Эстония; 1,3 тыс. чел), Венгрией (руководит своей же группой, 1 тыс. чел), Канадой (Латвия; 1,8 тыс. чел), Германией (Литва; 1,8 тыс. чел), США (Польша; 1 тыс. чел), Францией (Румыния; 1 тыс. чел), Испанией (Словакия; 1 тыс. чел).

Численность одной боевой группы примерно соответствует численности батальона (несколько рот, штаб, рота материально-технического обеспечения, подразделения поддержки), но единый стандарт отсутствует, и конкретный состав боевой группы зависит от зоны ее дислокации. Личный состав боевых групп формируется на многонациональной основе.

«Мадридская реформа» 2022 г. коснулась и боевых групп — принято решение увеличить их размер с батальона до бригады (вероятно, до 5 тыс.; возможно, это коснется не всех боевых групп) и создать структуры дивизионного уровня (в одном из источников под этим понимается более тесное взаимодействие с Корпусами быстрого развертывания, что подтверждается и анализом развития самих корпусов, см. ниже). Также увеличилось число самих боевых групп — изначально их было четыре, а региональный охват расширился на юго-запад Восточной Европы (Болгарию, Венгрию, Румынию и Словакию). В 2023–2024 гг. боевые группы насчитывали, по некоторым данным, 9,6 тыс. человек личного состава (подсчет по данным, приведенным выше, дает значение примерно в 11 тыс. чел) при поддержке 40 самолетов[13].

Вне рамок сил НАТО планировалось также нарастить силы США на 20 тыс. чел[14].

Руководство подразделениями NRF/NFM осуществляют Корпуса быстрого развертывания (Rapid Deployable Corps, они же High Readiness Forces (Land) Headquarters), представляющие собой фактически многонациональные штабы, спонсируемые принимающей страной; эта же страна предоставляет основную часть командного персонала для штаба.

В соответствии с системой ротации NRF (а ныне — NFM), один из корпусов принимает номинальное командование сухопутным компонентом NRF на срок в 12 месяцев. В случае возникновения кризисной ситуации, корпус осуществляет оперативное руководство задействованными подразделениями NRF, например, различные корпуса командовали силами НАТО во время операций на территории бывшей Югославии и в Афганистане.

Первый корпус был создан в 1992 г., затем четыре корпуса — в 2002 г.; оставшиеся три формировались в период 2005 – 2006 гг. (очевидно, на волне терактов 11 сентября и Вторжения США в Ирак). На 2025 г. на сайте НАТО указано восемь подразделений, входящих в состав Корпусов быстрого развертывания, плюс Еврокорпус (объединение штабов 11 стран, включая страны ЕС), с которым имеется техническое соглашение. Однако в соответствии с другими источниками, это число несколько больше — 10 корпусов (считая Многонациональную дивизию «Центр») НАТО и Еврокорпус (для наглядности их географического рассредоточения по Европе см. Изображение 1):

• Союзный корпус быстрого реагирования (AlliedRapidReactionCorps, ARRC) в Глостере (Великобритания) насчитывает 400–500 человек личного состава, оперативную поддержку оказывают 1-ая бригада связи и 104-ая бригада материального обеспечения;
• Итальянский корпус быстрого развертывания НАТО (NATORapidDeployableCorps – Italy, NRDC-ITA) в Сольбьяте-Олона (Италия) насчитывает 400 человек личного состава; оперативную поддержку оказывают бригада материального обеспечения (сводное подразделение), 1-ый полк связи и 33-ий полк тактической и логистической поддержки. С 2025 г. в состав корпуса входит Многонациональная дивизия «Юг»(Multinational Division South, MND-S), созданная на базе итальянской дивизии Vittorio Veneto;
• Испанский корпус быстрого развертывания НАТО (NATO Rapid Deployable Corps — Spain Headquarters, NRDC-ESP, он же CGTAD) в Бетере (Испания) насчитывает 400 человек личного состава; оперативную поддержку оказывают Штабной батальон (Batallón del Cuartel General) и 1-ый батальон военной полиции (BatallóndePolicíaMilitarI);
• Турецкий корпус быстрого развертывания НАТО(NATORapidDeployableCorps-Turkey, NRDC-T), в Аязаге (Турция) насчитывает до 1 тыс. человек личного состава; предположительно, к корпусу приписаны бронетанковая и (мото)пехотная дивизии. В составе корпуса либо в качестве самостоятельных подразделений руководством Турецкой Республики планируется развертывание Многонационального корпуса «Турция» (MNC-TUR) и Штаба военно-морских сил (Deniz Unsur Komutanlığıdır). В 2016г. NRDC-T был повышен в статусе до уровня Штаб-квартиры объединенной оперативной группы (JointTaskForceHeadquarters, JTFHQ);
• 1-й германо-нидерландский корпус (1 German-Netherlands Corp, NRDC-GE/NL), в Мюнстере (Германия) насчитывает 1,1 тыс. человек личного состава; оперативную поддержку оказывают батальон связи и батальон материального обеспечения (он же штабной). В 2014–2017 гг. личный состав корпуса прошел переподготовку в рамках повышения статуса корпуса до уровня JTFHQ; в структуре корпуса были созданы Центры координации морских и воздушных операций (MOCC и AOCC соответственно); вероятно, именно этим и объясняется большая численность штаба, по сравнению с другими корпусами;
• Французский корпус быстрого развертывания (Rapid Reaction Corps-France, RRC-FR) в Лиле (Франция) насчитывает более 400 человек личного состава. В 2017–2018 гг. также сертифицирован в качестве JTFHQ. В 2024 г. был сертифицирован как WarfighterCorps(WFC[15]);
• Греческий корпус быстрого развертывания (NATO Rapid Deployable Corps – Greece, NRDC-GR) в Салониках (Греция), предположительно, насчитывает до 1 тыс. человек личного состава; к корпусу приписаны две пехотные бригады и два пехотных полка;
• Многонациональный корпус «Северо-восток» (MultinationalCorpsNortheast, MNC-NE, датско-немецко-польский корпус) в Щецине (Польша). На учениях в 2025 г. принимал 1,2 тыс. солдат[16] для штабных учений, но штатная численность, вероятно, соответствует большинству корпусов — до 1 тыс. человек. В состав корпуса входят Многонациональные дивизии «Северо-восток» (Multinational Division North East, MND-NE) и «Север» (Multinational Division North, MND-N). Руководит боевыми группами в Эстонии, Латвии, Литве и Польше;
• Многонациональный корпус «Юго-восток» (MultinationalCorpsSoutheast, MNC-SE) в Сибиу (Румыния) насчитывает более 500 чел. личного состава; способен командовать «пятью дивизиями», т.е. армейским корпусом. В состав корпуса входят Многонациональная дивизия «Юго-восток»(Multinational Division Southeast, MND-SE) и Многонациональная бригада «Юго-восток»(Multinational Brigade Southeast, MNB-SE). Руководит боевыми группами в Румынии и Болгарии;
• Многонациональная дивизия «Центр» (Multinational Division Central, MND-C) в Секешфехерваре, Венгрия. Сформирована в 2022 г. (полной функциональности достигла в 2025 г.) Венгрией, Словакией и Хорватией. Предположительно, подчиняется Испанскому корпусу быстрого развертывания. Может руководить силами до 20 тыс. солдат. В анонсе на официальном сайте JFCBrunssum[17]указано, что дивизии будут подчинены боевые группы в Венгрии и Словакии.

Говоря о корпусах, следует сделать несколько замечаний об их устройстве и назначении.

Во-первых, корпуса не следует воспринимать как самостоятельную боевую единицу. В первую очередь они являются штабными частями высокой мобильности и быстрого развертывания (об этом свидетельствует и их небольшая численность), имеющими собственную инфраструктуру (в лице «оперативных подразделений»), позволяющую им некоторое время действовать независимо от местной (национальной) инфраструктуры в зоне боевых действий.

Во-вторых, что следует буквально из их названия, корпуса предназначены для командования силами НАТО примерно равными армейскому корпусу. Точное число личного состава в корпусном (воинском) соединении зависит от материального положения, военной доктрины, назначения корпуса и др. факторов; для НАТО оно колеблется от 60 до 120 тыс. человек, на что имеются указания и на сайтах, посвященных некоторымкорпусам. В качестве образца иногда называется VII корпус Армии США, который в ходе своей последней кампании — Войны в Заливе — являлся «монструозным» соединением, насчитывавшим в своих рядах 146 тыс. человек[18] при поддержке 1,4 тыс. танков и 1,2 тыс. БМП[19], что, с очевидными условностями (хотя бы по показателям оснащения бронетехникой, которые для корпусов НАТО явно будут ниже), соответствует расчетам выше. Таким образом, номинально корпусная система (с учетом Еврокорпуса) позволяет НАТО контролировать от 500 тыс. до 1 млн человек личного состава.

При этом можно предполагать, что сроки мобилизации сил NFM соотносятся с развертыванием корпусов: 100 тыс. (два корпуса) в течение десяти дней, 200 тыс. (3–4 корпуса) в течение месяца и т.д. Гипотетически, если предположить возникновение открытого конфликта на Восточном фланге НАТО, в первые несколько суток (в первую неделю), пока национальные силы будут парировать (или, наоборот, поддерживать) первый удар, на восток будут срочно переброшены штаб дежурного корпуса, приписанные к нему подразделения, VJTF (ARF), боевые группы (еще не втянутые в бой) и, вероятно, «пожарные команды» национальных армий других стран НАТО. Эти силы предстоит в самый короткий срок организовать и повести в бой дежурному Корпусу. Войска непосредственно участвующих в конфликте стран Восточной Европы с большей долей вероятности останутся в подчинении собственных генштабов.

Порядок действия остальных корпусов в ситуации масштабного конфликта не ясен. Теоретически, ряд государств-членов (Франция, Германия, Италия, Великобритания, Турция и др.) могут сформировать полнокровные Корпуса собственными силами, однако тогда их интернациональный характер (в том числе интернациональный штаб) не имеет большого смысла, за исключением обеспечения взаимодействия. Возможно, на базе корпусной системы в случае затяжного конфликта будут формироваться «экспедиционные армии» из частей различных государств — членов НАТО, прошедших обучение и боевое слаживание в Западной Европе, которые впоследствии будут перебрасываться на Восточный фланг. Не исключено, что такой подход позволит отдельным государствам-членам избежать прямого участия в конфликте.

Заметим, что возможность НАТО оперировать армейскими корпусами прямо зависит от возможностей государств-членов развернуть и поддерживать надлежащие по численности формирования, при том, что рост NFM опережает темпы наращивания последних, особенно в области сухопутных войск[20]; в частности, на момент «Мадридской реформы» размер NFM был равен суммарно вооруженным силам Великобритании, Италии, Германии, Франции и корпуса США в Европе (около 850 тыс. человек)[21].

В-третьих, необходимо отметить, что структура корпусов не унифицирована. В настоящем исследовании условно было выделено три вида элементов[22]: оперативные соединения, приписанные соединения и элементы внутренней структуры. Под оперативными соединениями мы понимаем приписанные на постоянной основе к корпусу национальные воинские подразделения, обеспечивающие его функционирование; как правило, это подразделения связи и материального обеспечения (следует предполагать их наличие в каждом корпусе). Приписанные соединения представляют собой уже полноценные воинские подразделения, которые временно или на постоянной основе находятся под командованием корпуса; например, Третья дивизия Вооруженных сил Великобритании, по-видимому, приписывается к дежурному в настоящий момент корпусу, выступая резервом на случай быстрого развертывания.

Наконец, под «элементами внутренней структуры» мы понимаем многонациональные бригады и дивизии, входящие в состав корпусов, т.е., по сути, представляющие собой такие же штабы, только уровнями ниже. Вероятно, они имеются далеко не в каждом Корпусе; известно, что с 2017 г. существует Многонациональная дивизия «Северо-восток» (MND-NE), входящая в состав Многонационального корпуса «Северо-восток», а в 2023 г. в дополнение к ней была сформирована Многонациональная дивизия «Север» (MND-N). Также многонациональные дивизии имеются, как минимум, в Многонациональном корпусе «Юго-восток» (причем здесь имеется и бригада подобного типа) и в Итальянском корпусе быстрого развертывания. Примечательный характер носит информация о подчинении боевых групп НАТО Многонациональной дивизии «Центр» и Многонациональным корпусам «Юго-восток» и «Северо-запад»[23] — этот процесс постепенно приводит к соединению Корпусов и боевых групп в ожидаемо более простую и эффективную систему вооруженных сил НАТО на Восточном фланге, схожую с системой национальных вооруженных сил. В конечном счете, система Корпусов в будущем может превратиться в штабную структуру (на уровнях бригада-дивизия-корпус) с приписанными к ней воинскими контингентами (включая боевые группы), развернутыми по штату мирного времени.

В-четвертых, Корпуса могут сертифицироваться для командования (C2, «command&control») на различных уровнях планирования: собственно, соединениями численностью в армейский корпус (60–120 тыс. человек), частями сухопутных сил NRF(NFM), оперативными соединениями[24] в качестве Штаб-квартиры объединенной оперативной группы(JTF HQ). Видимо, к этой же тенденции — превращению корпусов в штабы, способные осуществлять командование на разных уровнях — относится и формирование указанных выше в исследовании «элементов внутренней структуры». Впрочем, отмечается, что несмотря на создание новых и расширение старых корпусов, их фактическая обеспеченность кадрами и материальной частью оставляет желать лучшего, тоже самое можно предполагать и в отношении теоретически подчиненных им армейских частей.

В-пятых, несмотря на «оборонительные» и «миролюбивые» заявления руководства НАТО, логично предполагать, что силы альянса, в первую очередь VJTF (ARF), могут оказаться эффективными в локальных наступательных операциях в условиях вакуума или нестабильности власти противника для взятия под контроль инфраструктуры, складов, ключевых объектов, захвата руководящих лиц с последующей переброской личного состава боевых групп/корпусов по воздуху в условиях подавленной системы ПВО; на вероятность использования такой тактики может указывать отработка высадки десанта в тылу условного противника в ходе ученийSwift Response, проходивших в Восточной и Северной Европе в 2024 и 2025 гг. Оценивая еще дореформенный потенциал вооруженных сил, подконтрольных НАТО, Ф. Трунов указывал на имеющиеся у них возможности как достаточные не только для обороны собственной территории, но и для наступления на территорию противника[25], и, учитывая планируемое усиление NFM, наступательные возможности НАТО будут только расти.

Таким образом, Мадридский саммит 2022 г. не столько инициировал, сколько ускорил реформирование Объединенных вооруженных сил НАТО, (пере)ориентация которых на противодействие России в настоящий момент очевидна (в том числе из актов стратегического планирования). Хотя заявленное многократное увеличение группировки НАТО на Восточном фланге представляется процессом сложным в материальном и кадровом планах, завершение формирования командно-штабных структур, поддержанных полноценными национальными и многонациональными армейскими соединениями, постепенное доведение последних до состояния боеготовности не только усилят постоянное пассивное давление на западную, северную и частично южную границы России, но и создадут опасность ограниченных молниеносных операций со стороны альянса в соседних с Россией регионах и даже в отношении самой России.

Изображение 1. Карта распределения Корпусов и боевых групп в Европе

[1] Biscop, S. The new force model : NATO’s European army? // Egmont Policy Brief — 2022 — no. 285 — 5 pp. — P. 1

[2] Ibid. P. 4

[3] Подробнее от ротации см. Трунов Ф. О. Трансформация системы группировок конвенциональных сил НАТО // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2024. – Т. 29, № 3. – С. 175–188. С. 183

[4]Deni, J.R. «The New NATO Force Model: Ready for Launch?» — 2024 — NATO Defense College — 7 pp. URL:http://www.jstor.org/stable/resrep60400 (дата обращения: 11.11.2025). P. 2

[5]Molnar, A., Molnar, D., Szente-Varga, M. International Security Organisations. LudovikaUniversityPress, 2024. Pp. 219. P. 71

[6] Трунов, Ф.О. Эволюция сил быстрого реагирования НАТО / Ф. О. Трунов // Россия и современный мир. – 2024. – № 4(125). – С. 105-123. – С. 115

[7]Biscop, S. Указ. соч. Pp. 2, 4

[8]Deni, J.R. Указ. соч. P. 4

[9] Трунов, Ф. НАТО в начале 2020-х: многосторонние военные группировки в зоне ответственности Альянса / Ф. Трунов // Международные процессы. – 2023. – Т. 21, № 1(72). – С. 118-145. С. 132

[10] В рамках учений NATODefender 25 силы государств-членов производили массированные высадки десанта с воздуха, например, NATOAlliesProjectPowerandReadinessinExerciseSwift Response 25. URL: https://ac.nato.int/archive/2025-2/nato-allies-project-power-and-readiness-in-exercise-swift-response-25- (дата обращения: 11.11.2025), в т.ч. с выброской легкого транспорта

[11] Deni, J.R. Указ. соч. P. 5

[12] С формальной точки зрения, касается только присутствия НАТО на северо-востоке Восточной Европы, силы на юго-востоке относятся к «Tailored Forward Presence».

[13]Molnar, A., Molnar, D., Szente-Varga, M. Указ. соч. P. 72

[14]Ibid, p. 71

[15] Концепция WFC была разработана теоретиками НАТО в 2020–2021 гг. Она подразумевает собой штабы, способные к ведению интенсивных боевых действий (т.е. в рамках полномасштабной войны с применением всех видов вооружения, за исключением ядерного). Планируется, что половина Корпусов будет сертифицирована подобным образом.

[16] Очевидно, в источнике подразумеваются представители офицерского состава

[17] Один из трех штабов НАТО, осуществляющих руководство силами Альянса на оперативном уровне, несет ответственность за Западную и Восточную Европу («центральный оперативный район»).

[18] Bourque, S.A. Jayhawk!: the Vll Corps in the Persian Gulf War. Department of the Army, Washington, D.C., 2002. 514 pp. URL: https://history.army.mil/portals/143/Images/Publications/catalog/70-73-1.pdf (дата обращения: 11.11.2025), Appendix «C», p. 473

[19] Operations Desert Shield and Desert Storm: the logistics perspective. Association of The United States Army. 1991. 31 pp. URL: https://www.ausa.org/sites/default/files/SR-1991-Operations-Desert-Shield-and-Desert-Storm-The-Logistics-Perspective.pdf (дата обращения: 11.11.2025) P. 18

[20] Трунов, Ф.О. Глобализация деятельности НАТО: нереализовавшиеся и перспективные сценарии / Ф. О. Трунов // Вестник Российской академии наук. – 2023. – Т. 93, № 10. – С. 970-979. С. 974

[21] Трунов, Ф. НАТО в начале 2020-х: многосторонние военные группировки в зоне ответственности Альянса / Ф. Трунов // Международные процессы. – 2023. – Т. 21, № 1(72). – С. 118-145. С. 127

[22] В западных источниках такого деления не предусмотрено

[23] Следует отметить, что наименование ряда Корпусов подчеркивает коллективный вклад в их формирование

[24] В случае NFM речь идет преимущественно о (мото)пехотных подразделениях, осуществляющих операции тактического уровня, в случае Joint Task Force — о полноценных соединениях с участием ВВС и ВМФ, способных к действиям на оперативном уровне (т.е. уровне армейских корпусов и общевойсковых армий).

[25] Трунов, Ф. НАТО в начале 2020-х: многосторонние военные группировки в зоне ответственности Альянса / Ф. Трунов // Международные процессы. – 2023. – Т. 21, № 1(72). – С. 118-145. C. 141.