Газа в ловушке: почему конфликт не удается остановить

Автор: Кочари Ахмедов, магистрант Дипломатической Академии МГИМО МИД России

Остановить войну в Газе не удается. Израильтяне и палестинцы не договорились. Но это не единственная причина. Конфликт стал частью большой региональной игры, где Иран и Израиль используют Газу как поле прокси-противостояния. Пока эта логика сохраняется, любое перемирие будет временным.

Создание Израиля в 1948 году и последовавшая война перекроили карту региона. В 1950–60-е годы конфликт стал частью холодной войны: СССР и США снабжали противоборствующие стороны оружием, и территориальные вопросы намертво застряли в этом глобальном противостоянии. Тогда же сложились проблемы, которые никуда не делись до сих пор: беженцы, израильский контроль над ключевыми территориями, радикализация части палестинского движения.

Источник: Reuters

После того как Израиль заключил мир с Египтом, угроза большой межгосударственной войны отошла на второй план – но зато внутри палестинского движения начался разлад. Соглашения «Осло» 1993 года ненадолго открыли окно возможностей: Палестинская национальная администрация (ПНА) получила ограниченное самоуправление, шли переговоры о постоянном статусе. Но провал саммита в Кэмп-Дэвиде в 2000 году и Вторая интифада показали, что рамочные соглашения без решения вопросов о границах, Иерусалиме и беженцах не работают. Именно тогда и возник тот раскол между ФАТХ и ХАМАС, который сегодня делает переговоры почти невозможными.

Сегодня палестинские территории управляются двумя разными структурами: ПНА контролирует часть Западного берега, ХАМАС – Газу. Израиль сохраняет фактический контроль над большей частью территорий и продолжает расширять поселения. С 2007 года, когда произошел раскол, не было проведено ни одних общепалестинских выборов. Египетские переговоры о примирении в 2021 году ни к чему не привели. Это значит, что любой, кто сядет за стол переговоров с Израилем, не сможет говорить от имени всех палестинцев – и обе стороны это понимают.

ХАМАС не признает Израиль и строит свою легитимность на вооруженном сопротивлении. ФАТХ готов к дипломатии, но не контролирует Газу. При этом авторитет самой ПНА на Западном берегу подорван: она воспринимается значительной частью населения как коррумпированная структура, опирающаяся на израильское содействие в сфере безопасности. В такой ситуации ни одна из сторон не располагает достаточной внутренней легитимностью, чтобы подписать и провести в жизнь компромиссное соглашение. Пока раскол не преодолен, нет субъекта, с которым можно договориться о чем-то постоянном, – только о временных сделках.

С начала 2000-х Иран последовательно поддерживает ХАМАС, «Исламский джихад» и Хезболлу – финансами, оружием, обучением. Для Тегерана Газа – это не гуманитарный вопрос, а стратегический актив: часть так называемой «оси сопротивления», направленной против Израиля и американского присутствия в регионе. В апреле 2024 года Иран и Израиль впервые обменялись прямыми ударами – это показало, что конфликт в Газе уже не существует отдельно от ирано-израильского противостояния. Израиль, в свою очередь, систематически наносит удары по иранским поставкам вооружений на сирийской территории, стремясь не допустить переброски оружия Хезболле.

Этот фактор влияет и на арабских игроков. Саудовская Аравия была близка к нормализации отношений с Израилем в рамках соглашений Авраама, но после октября 2023 года Эр-Рияд дал понять: без реального прогресса по палестинскому вопросу сделки не будет. Египет и Иордания, ведущие мирные договоры с Израилем, оказались в сложном положении: им приходится балансировать между союзными обязательствами и внутренним общественным давлением. Так конфликт в секторе Газа стал напрямую влиять на весь региональный порядок.

США, ЕС, ООН и Россия участвуют в дипломатических усилиях – но с разным успехом. США традиционно поддерживают Израиль, иногда выступая посредниками (Кэмп-Дэвид в 2000-м, Аннаполис в 2007-м). В 2023–2024 годах администрация Байдена добивалась гуманитарных пауз и сделок по заложникам, но военная поддержка Израиля подрывала ее роль нейтрального посредника. Фактически переговоры вели Катар и Египет – именно они обеспечивали технические каналы между Израилем и ХАМАС. Россия взаимодействует с ХАМАС и Ираном, позиционируя себя альтернативным посредником. Но общая эффективность международных усилий невысока: Совет Безопасности ООН заблокирован противоречиями между постоянными членами, а резолюции Генеральной Ассамблеи с требованием прекращения огня носят декларативный характер и не имеют механизма исполнения.

Выводы:

1. Что держит конфликт в тупике. Три вещи одновременно: нет единого палестинского переговорщика – ХАМАС и ФАТХ не договорились между собой с 2007 года, а ПНА утратила авторитет на собственных территориях. Иран кровно заинтересован в том, чтобы конфликт продолжался – это его инструмент давления на Израиль и присутствия в регионе. И наконец, внутри Израиля правая коалиция не имеет политического мандата на уступки по постоянному статусу территорий.
2. Какие сценарии реалистичны? Двусторонняя договоренность между Израилем и Палестиной в ближайшие годы невозможна. Реально: повторяющиеся перемирия без политического урегулирования, при которых ХАМАС остается у власти в Газе; либо передача управления Газой арабским государствам и реформированной ПНА – но это требует политической воли, которой пока нет ни у Египта, ни у Саудовской Аравии, ни у самой ПНА; либо, в худшем случае, втягивание Хезболлы и Ирана в прямое столкновение с Израилем.
3. Где окно для дипломатии? Два трека одновременно: сделка по заложникам и долгосрочное прекращение огня при посредничестве Катара и Египта – это реалистичная первая цель. Параллельно – возобновление переговоров о саудовско-израильской нормализации с конкретными параметрами палестинской автономии: это создает у всех сторон стимул к сдержанности. Без обоих треков любое соглашение продержится до следующей эскалации.