Блог Сергея Лебедева

Корни экономического процветания стран Восточной Азии

16 Августа 2018
Распечатать

В современной экономической и политической науке нет единого взгляда на то, что послужило причиной невиданного экономического рывка, который совершили страны Восточной Азии. Ученые не могут договориться даже о частностях. К примеру, Дэвид Хендерсон считает, что причина успеха азиатских экономик – методичное следование рыночным принципам и низкий уровень государственного вмешательства. И, напротив, есть целая плеяда исследователей, которая считает, что государство сыграло главную роль в экономической модернизации стран Восточной Азии. В этом тексте я рассмотрю три подхода, объясняющих экономическое процветание стран Восточной Азии: культурологический, структурный (мир-системный) и парадигму rational choice. Упор будет делаться на Японии, Южной Корее и Тайване.
I. Культурологический подход
Достаточно часто в СМИ и даже в научной литературе можно встретить мнение, что экономический рывок стран Восточной Азии – следствие конфуцианских ценностей, которые стали духовным топливом для капитализма в Японии, Южной Корее и на Тайване. Обычно перечисляются такие черты конфуцианской трудовой этики, как уважение к власти, лояльность, самопожертвование и т.п. К примеру, как пишет один из исследователей: «Конфуцианское культурное наследие означало, что власть бизнес-лидера воспринималась как власть главы семьи. Аналогичным образом, сформированные культурой ожидания предполагали, что сотрудник будет выполнять свою работу без вопросов и споров». Уважение к властям вело к тому, что бизнес беспрекословно выполнял указания регулирующих органов. Все это позволило ввести в деловой обиход такие понятия, как «Japan Inc» и «Korea Inc», которые намекали, что бизнес и власти этих стран действуют заодно.

Что не так с «конфуцианским аргументом»?
Однако такое объяснение успеха стран Восточной Азии – как минимум крайне поверхностное. Оно предполагает, что эти страны были социальными и культурными клонами, в которых конфуцианство играло одинаковую роль. Однако это совсем не так.
Экономист Грегори Орнатовски в своей работе «Конфуцианская этика и экономическое развитие» демонстрирует, что в случае с довоенной Японией конфуцианство играло как минимум двоякую роль. С одной стороны, оно действительно стимулировало трудолюбие (что хорошо для экономики), но с другой – призывало рассматривать все проблемы в моральном ключе (что плохо для экономики). Вместо поиска инновационных ответов на вызовы современности, японцы пытались обратиться к мудрости предков. Ни о каком «креативном разрушении» в такой ситуации и не было речи. Кстати говоря, Орнатовски считает, что такой подход к делу – поиск моральных ответов вместо экономических ответов – во многом привел к развитию японского национализма («кокутай»). В послевоенной Японии конфуцианство претерпело серьезные изменения – в первую очередь, перестало противиться инновациям. По мнению Орнатовски, модернизированное и эволюционировавшее, конфуцианство действительно помогало развитию страны после 1945 года.

Экономическая история Тайваня также демонстрирует, что конфуцианские ценности очень условно влияют на экономическое развитие. Для этого обратимся к статье «Конфуцианский предприниматель?» Д. Лэмма, Дж. Палтиэла и Дж. Шеннона. Исследователи пишут, что экономика Тайваня держится не на крупных государственных корпорациях, а на мелких фирмах с персоналом менее 200 человек. По их подсчетам, за счет таких предприятий формируется до 70% тайваньского экспорта. И, как показывают исследователи, организационная культура этих фирм строится на отрицании или даже высмеивании конфуцианских ценностей. Конфуцианские ценности сильны в крупных тайваньских госкомпаниях, но они как раз не являются локомотивом экономики этого государства. В контексте Тайваня конфуцианство – экономически дисфункциональная идеология. Куда больше на экономическое развитие острова повлияла система социальных связей («гуаньси»).


II. Структурный подход
Сторонники структурного подхода смещают фокус анализа с Восточной Азии на процессы, происходящие в мировой экономике. Происходящее в этих странах – вторично по отношению к тому, что творится в мир-хозяйственной системе.
Летящие гуси
Классической структурной моделью, объясняющей развитие азиатских экономик, является парадигма «летящих гусей». Здесь все достаточно просто – первый «гусь», то есть Япония, начинает развивать у себя какой-то отдельный сектор экономики. Потом, когда прибыльность отрасли начинает снижаться из-за рост издержек (например, вследствие удорожания рабочей силы), производство переносится в страны, где издержки еще низки – в данном случае, на Тайвань и в Южную Корею. Экономики этих стран начинают развиваться, издержки растут – и производство уже переезжает в Индонезию и Таиланд.

flying-geese.jpg
Рис.1. Модель «летящих гусей».
Источник: Timothy Lim. Doing Comparative Politics.

Хаб мирового капитализма
Еще достаточно популярная структурная идея - Восточная Азия была выбрана США в качестве одного из хабов мирового капитализма, призванного сдерживать наступление советского блока. Это хорошо объясняет, почему США выделяли средства на экономическую реконструкцию региона. Интересно, что в русле данного подхода война во Вьетнаме интерпретируется как защита торговых интересов японского капитализма в этой стране. Мировой (и японский) капитализм не могли позволить себе потерять еще один рынок, как это случилось с Китаем. Исследователи находят подтверждение такой точки зрения в речи президента Эйзенхаура о «падающих домино», в которой он вскользь упоминал о важности азиатских рынков для Японии.

Что не так со структурным подходом?
Мне видится две существенные проблемы – методологическая и практическая. В методологическом смысле в структурном подходе часто смешиваются интересы мир-хозяйственной системы и интересы США, США позиционируются как носитель и выразитель интересов мирового капитализма. Это, конечно же, очевидное упрощение, которое, вероятно, связано с «левым уклоном» теоретиков мир-системного подхода. Вторая – не менее важная проблема: история показывает, что экономическая помощь может уходить как вода в песок, присваиваться местными элитами и т.п.
Существуют какие-то факторы, которые позволили странам Восточной Азии грамотно воспользоваться получаемой помощью и совершить экономический рывок. Возможно, ответ следует искать в политико-стратегическом ландшафте.

III. Экономическое процветание как способ сохранить власть

Зачем развивать экономику?
Это может показаться контр-интуитивным, но история знает немало примеров режимов, которые сдерживали экономическое развитие своих стран. Достаточно вспомнить президента Заира Мобуту Сесе Секо, который гордился тем, что за 31 год не построил ни одной дороги, так как по ним могут пройти повстанцы. Экономически иррациональное действие было вполне себе рациональными политически.

Режим может сдерживать развитие экономики, опасаясь политической конкуренции. Он может уничтожать целые отрасли, если они грозят потерей политической ренты. И, как отмечает крупнейший теоретик political economy Роберт Бейтс, правящий режим будет развивать национальную экономику только в том случае, если это поможет ему удержать свою власть.
Это ситуация, когда экономическая и политическая логика совпадают. В противном случае, режим будет совершать политически рациональные и при этом экономически иррациональные действия (например, не строить дороги).

Здесь может возникнуть резонный вопрос - неужели получается, что при прочих равных абстрактному правящему режиму скорее невыгодно экономическое развитие собственной страны? Ответ на этот вопрос зависит от множества переменных, но в общем и целом - если брать некие медианные значения - то да. Дело в том, что экономическое развитие порождает явление, которое экономист Йозеф Шумпетер называл "креативным разрушением". Например, создание новых технологий приведет к уничтожению старого производства - а значит, кто-то потеряет деньги. А это значит, что этот "кто-то" будет всеми силами пытаться убедить общество в опасности новых технологий, будет выступать за их ограничение, а в идеале - полный законодательный запрет. Нередко этот "кто-то" бывает достаточно сильно интегрирован в политическую элиту страны, что облегчает ему задачу.

Поэтому логика political economy такова, что режим будет развивать экономику страны только в том случае, если это напрямую связано с его выживанием.

Применим теперь эту логику к анализу политико-экономического ландшафта в Японии, Южной Корее и на Тайване.

Риск потерять власть
Послевоенная Япония совершила переход к демократии, поэтому правящей элите приходилось ориентироваться на голоса избирателей. С учетом достаточно высокого уровня популярности левых идей среди населения, правящему режиму необходимо было сформулировать внятный экономический ответ. Им стала идея догнать западные страны по уровню развития. Без серьезных экономических достижений правящая элита просто проиграла бы на выборах.

В Южной Корее ситуация долгое время была иной – за власть конкурировало несколько элитных группировок, каждая из которых использовала популистские меры, вредившие экономике страны. Например, практиковались чрезмерные государственные расходы на армию и полицию, также как и крайне порочные практики предоставления крупных займов сторонникам режима. Если бы не экономические вливания со стороны США, то не исключено, что в период с 1955 по 1960 год ВВП на душу населения в Южной Корее ежегодно сокращался бы на 1,6%. Ситуация изменилась с военным переворотом, устроенным генералом Пак Чон Хи в 1961 году. С этого момента берет свое начало корейское экономическое чудо.

Переворот изменил «стратегический ландшафт», в котором корейское руководство принимало решения. Власть в стране была централизована. И главной угрозой режиму теперь были не различные элитарные группировки, а ближайший сосед - Северная Корея.

В этих условиях правящей элите было необходимо запустить экономическую модернизацию страны, чтобы остаться у власти. С одной стороны, речь идет о том, как это воспринимало население. А в массовом сознании существует устойчивая связка "сильная экономика=> сильная армия". С другой стороны, экономическое развитие на самом деле позволяет укрепить обороноспособность - этот очевидный факт подтверждается исследованиями. Поэтому экономическая модернизация Южной Кореи была направлена на укрепление как реальной обороноспособности, так и воспринимаемой населением) обороноспособности.

Наконец, Тайвань всегда существовал в «геополитической тени» Китайской Народной Республики. Как и в случае с Южной Кореей, правящий режим увязывал экономическое развитие и национальную независимость. Кстати говоря, исследователь Роберт Вейд считает, что лидеры Тайваня ставили даже более амбициозную цель, нежели просто сохранить политическую независимость от КНР. Экономическая модернизация острова была изначально направлена на «перехват» власти над материковым Китаем, насколько бы нереалистичной этой задача не казалась сейчас.

Таким образом, одним из возможных объяснений экономического рывка стран Восточной Азии является тот факт, что оно было «политическим императивом». Иными словами, только развивая национальную экономику, политические лидеры стран Восточной Азии могли сохранить свою власть. В случае с японской элитой риск был чуть меньше - электоральное поражение, в случае с элитой Южной Кореи и Тайваня риск был серьезнее - утрата суверенитета. Но для среднестатистического политика любой способ потери власти - крайне неприятен. Поэтому выбор делался в пользу экономического развития.

Вместо P.S.
Написанное не отрицает возможностей культурного влияния на экономическое развитие. Но его не стоит переоценивать - даже наиболее ориентированная на результат деловая культура не сможет добиться впечатляющих результатов при дисфункциональных институтах.
Также написанное не отрицает роль глобализационных процессов в мировой экономике. Однако, как и в случае с культурой, их роль не следует переоценивать. Возможно, это следует сравнивать с приливом - он поднимет вас вверх, но только если вы умеете плавать. Цель этого текста - показать, что политическое руководство Японии, Южной Кореи и Тайваня "умело плавать".



Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся