Комментарии экспертов РСМД

Владимир Дворкин: Мир без ядерного оружия - под вопросом

27 Ноября 2012
Распечатать

8 ноября 2012 года в Москве в МГИМО (У) МИД России под эгидой РСМД и Global Zero состоялась международная конференция «Ядерное оружие и международная безопасность в XXI веке». Об отношении к проекту “Глобальный ноль”, наиболее актуальных проблемах в сфере безопасности и перспективах сотрудничества Москвы и Вашингтона в данной области мы побеседовали с одним из участников конференции, главным научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений РАН, генерал-майором Владимиром Зиновьевичем Дворкиным.

 

Владимир Зиновьевич, как Вы относитесь к проекту «Глобальный ноль»? Считаете ли Вы, что проведение подобных форумов способствует налаживанию диалога и сотрудничества между Россией и США по наиболее актуальным проблемам в сфере безопасности?

«Global Zero» – одна из влиятельных общественных организаций, которая стремится к сближению позиций России и США и преследует цели ядерного разоружения. К таким же общественным организациям относятся Международный Люксембургский форум по предотвращению ядерной катастрофы  и «Nuclear Threat Initiative» (NTI). «Global Zero» отличается от них только тем, что поставил конкретную задачу: к 2030 году прийти к миру без ядерного оружия.

 

На мой взгляд, поставленная задача утопична, поскольку мир без ядерного оружия – это не сегодняшний мир, в котором не решены проблемы, связанные не только с ядерным оружием, но и с региональными конфликтными потенциалами, с угрозами одних стран по отношению к другим  из-за  подавляющего превосходства обычных вооружённых сил. Вряд ли можно рассчитывать на ликвидацию ядерного оружия к 2030 году в то время, когда трудно прогнозировать перспективы вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, о запрещении производства расщепляющих материалов военного назначения, о разрешении ядерных кризисов Ирана и Северной Кореи.

 

Тем не менее, я считаю, что все встречи, конференции, которые проходят с участием «Global Zero», чрезвычайно полезны и важны. Они собирают достаточно много представительных участников, позволяющих выяснить не только позиции экспертного сообщества, но и официальные позиции государств.

Не секрет, что Вы долгое время занимались консультированием по военно-техническим вопросам в качестве эксперта. Не могли бы Вы рассказать, с какими проблемами Вам приходилось сталкиваться?

Я работал в Министерстве обороны во времена Советского Союза и много лет работал экспертом в «малой пятерке». Меня приглашали и на заседания «большой пятерки», в которой принимали участие члены Политбюро, где утверждали инструкции советской делегации на переговорах по РСМД и СНВ.

 

Проблем было много. Проекты договоров на начальных этапах были исчерканы сотнями звездочек и примечаний, отражавших расхождения позиций американской и советской сторон, и по всем вопросам нужно было находить компромиссы.

 

Из сложных вопросов могу привести такие примеры. При подготовке Договора СНВ-1 американцы выдвинули требования запретить мобильные ракетные комплексы и полностью отказаться от тяжелых ракет. Тогда нам удалось отстоять свои позиции и показать, что мобильные наземные комплексы – это практически то же самое, что американские подводные лодки, поскольку они обладают высокой живучестью и большим потенциалом сдерживания. Были проблемные вопросы, касающиеся обмена телеметрической информацией и много других спорных вопросов. Но если есть политические установки, то по всем вопросам всегда можно найти компромисс.

Возможно ли заключение нового договора о сокращении, ограничении наступательных вооружений между Москвой и Вашингтоном и на каких условиях?

Говорить об этом сейчас преждевременно. Американцы требуют ограничения российского тактического ядерного вооружения. США и Россия находятся в совершенно разных геополитических условиях, и мы не можем уравнять количество тактического ядерного вооружения.

 

Проблема с тактическим оружием заключается в том, что договор должен предусматривать меры контроля, которые по отношению к тактическому оружию до сих пор не применялись. Одну из главных причин вижу в том, что носители тактического ядерного оружия имеют двойное назначение. У них сотни мест дислокации, поэтому контролировать их так, как контролируются известные базы стратегического оружия, невозможно.

 

Кроме того, нестратегическое вооружение, по прецеденту нового Договора по СНВ находится в неразвернутом состоянии, когда боезаряды тактического оружия помещены на централизованные склады хранения. Чтобы обеспечить режимы верификации, нужно контролировать на складах ядерные боезаряды. Но они хранятся вместе со стратегическими неразвернутыми ядерными боезарядами, и ни одна из сторон никогда не пускала в эти хранилища инспекторов.

 

Но целесообразно было бы осуществить серию консультаций сторон  о более широком обмене информацией. Можно было бы сообщить о количестве тактических ядерных вооружений, ликвидированных по президентским инициативам девяностых годов, обменяться официальными данными о сегодняшнем количестве боеголовок тактических ядерных вооружений, подтвердить решения о размещении их в централизованных хранилищах, продемонстрировав пустые склады, где они были ранее. Препятствием для начала консультаций может быть невыполнение давних ещё советских условий, в соответствии с которым США, прежде всего, должны вывести своё тактическое ядерное оружие из Европы.

 

Нет согласия и в сфере противоракетной обороны. Без договоренностей по этим вопросам нового договора по стратегическим вооружениям не будет.

Каковы основные препятствия к полноценному сотрудничеству между Россией и ее американскими, европейскими партнерами в построении ЕвроПРО и глобальной ПРО? Считаете ли Вы возможным выход из сегодняшнего тупика в переговорах?

Проблемы противоречий по ПРО лежат не в сфере военной безопасности, а в политической области. Поскольку как подтверждает исторический опыт, никакая противоракетная оборона не сможет защитить территорию страны от ответного удара.

 

Что касается наших требований по юридически обязывающим соглашениям о ненаправленности ЕвроПРО по отношения к нашим СЯС, то здесь важны следующие факторы. Во-первых, для российской стороны, судя по выступлению начальника Генштаба ВС РФ на международной конференции в Москве, теперь уже не важны технические характеристики противоракет США, а только география размещения противоракет и радаров. Это условие  можно было бы согласовать на основе, разработанной совместно российскими, американскими и натовскими специалистами в рамках Евроатлантической инициативы по безопасности.

 

Во-вторых, возможно создание двух центров сотрудничества – центра обмена информацией, где могли бы находиться российские и натовские специалисты, и центра непосредственного планирования и управления, тоже с российскими и натовскими специалистами. Это был бы первый и очень серьезный шаг.

 

Вопрос о совместной российско-американской обороне мне кажется преждевременным, поскольку Россия не обладает системами ПРО, сопоставимыми с теми, которые есть у США, – с «Иджисами» или даже с THAAD.

Следует ли придавать переговорам по ядерному разоружению многостороннее измерение и подключать к ним остальные ядерные державы? Насколько высока вероятность того, что это когда-либо произойдет?

Другие ядерные державы стоят на твердой позиции: пока Россия и США не сократят свои ядерные вооружения до сопоставимых с ними уровней, никаких многосторонних переговоров не будет. Полагаю, что это произойдет нескоро. Кроме того, многосторонний переговорный процесс должен заканчиваться подписанием договора, который отражал бы меры транспарентности и контроля. Это чрезвычайно долгий и сложный процесс даже в рамках переговоров официальных членов ядерного клуба, «Большой пятерки». Пока перспектив для этого я  не вижу.

 

Беседовал Александр Шамшурин, программный ассистент РСМД.
 

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся