Позиции США и Китая по вопросу глобального регулировании ИИ: разногласия в 2025–2026 гг.

В последние годы вопросы, связанные с глобальным регулированием искусственного интеллекта, достигли нового масштаба: растущая мощь и все большее распространение генеративных моделей, усиление технологического соперничества между странами превратили нормотворческую повестку по этому вопросу в арену международного политического противостояния между лидерами в сфере ИИ и не только. В этом контексте ООН выступает в качестве ключевой организации, способной согласовать принципы и риски в глобальном управлении ИИ — от вопросов безопасности и прав человека до контроля экспорта технологий и прозрачности алгоритмов компьютерных систем. Однако прийти к консенсусу крайне трудно, когда две ведущие технологические державы — США и Китай — имеют существенно различающиеся позиции по вопросам регулирования ИИ, что затрудняет достижение устойчивого международного соглашения.

Несмотря на то, что обе державы преследуют одни цели — минимизация рисков и сохранение собственного инновационного потенциала, различия в позициях стран проявляются на нескольких уровнях. Во-первых, делается акцент на разных приоритетах: США уделяют большее внимание защите гражданских свобод, прозрачности алгоритмов, управлению рисками для национальной безопасности и конкурентоспособности технологических компаний. Китай, в свою очередь, акцентирует внимание на централизованном контроле компаний и использовании ИИ как инструмента экономического развития и поддержания внутренней стабильности. Во-вторых, страны поддерживают разные механизмы регулирования развития ИИ: американский подход опирается на рыночно-ориентированные стандарты, развитие секторального законодательства, тогда как для китайской модели характерно быстрое принятие национальных норм, широкие полномочия регуляторов и интеграция корпоративных и государственных интересов.

Данные позиции на практике провоцируют ряд разногласий в решении принципиально важных вопросов глобального регулирования ИИ: управление экспортом критичных компонентов и технологий, обеспечение прозрачности и ответственности крупных компаний-разработчиков, регулирование инструментов генеративного ИИ и моделей, способных создавать дезинформацию. ООН как глобальная площадка для диалога предоставляет возможности для выработки консенсуса, однако сформировавшиеся разные видения будущего глобального регулирования ИИ США и Китая повышают риск фрагментации международной нормативной среды. Это может усложнить сотрудничество в области инновационных исследований, обмена технологическим опытом и управления трансграничными угрозами, среди которых создание дезинформации и применение автономных систем вооружений. На площадке ООН в последние годы продолжаются дипломатические взаимодействия и работа экспертных панелей, что оставляет пространство для постепенной синхронизации позиций сторон.

Технологическая конкуренция и «холодная война» за ИИ

В 2017 г. Китай опубликовал государственный «План развития искусственного интеллекта», целью которого было обозначено достижение мирового лидерства в сфере ИИ в 2030 г. С этого момента технологическая конкуренция США и Китая стала приобретать характер системного противостояния, более того, появилась концепция «холодной войны в сфере ИИ» (англ. AI Cold War), отражающая напряженность в отношениях двух держав.

В период 2017–2019 гг. Китай делал ставку на масштабную государственную поддержку компаний, централизованные программы и интеграцию ИИ в системы управления и безопасности, в то время как США развивали ИИ преимущественно через частные компании, такие как Google, Microsoft и позже OpenAI, что позволяло лидировать в разработке передовых моделей и продуктов.

В 2020–2022 гг. конкуренция между странами перешла в более «острую» фазу: США ввели экспортные ограничения на передовые полупроводники и оборудование для их производств, что значительно усложняло для Китая задачу развития мощностей для обучения больших языковых моделей и других ИИ-систем. В ответ на это Пекин был вынужден развивать собственную отрасль производства полупроводников и альтернативные архитектуры чипов, а также искать пути снижения зависимости от западных технологий, и при этом расширять инвестиции в дата-центры и разработку алгоритмов. В условиях санкционных ограничений со стороны США, Китай сделал ставку на массовый сегмент, усилив поддержку национальных ИИ-компаний и платформ (Baidu, Alibaba, Tencent, DeepSeek), целью стало создание общедоступных моделей, которые были бы интегрированы в широкую цифровую экономику. В это же время США успело закрепить лидерство в наиболее сложных и дорогостоящих ИИ-моделях, ориентированных на профильные задачи в областях бизнес-аналитики, науки и обороны.

На 2023 г. пришелся бум генеративного ИИ, тогда американские компании (OpenAI, Google, Anthropic) уже доминировали в создании передовых языковых моделей, а китайские компании активно развивали открытые и общедоступные модели, которые при этом требовали меньшей стоимости обучения и имели более быстрый цикл разработки. Примером стала китайская ИИ-модель DeepSeek, выпущенная в 2025 г., которая была обучена с использованием менее продвинутых и более дешевых чипов по сравнению с другими ИИ-моделями от лидеров отрасли, таких как OpenAI и Anthropic. Это доказывало отсутствие необходимости в дорогостоящих высокотехнологичных чипах для обучения ИИ. Китай смог создать модель, сопоставимую по мощности с решениями американских компаний, при этом показав, что можно войти на рынок ИИ, не обладая дорогостоящими ресурсами.

На 2025 г. ситуация в «цифровой гонке» была следующей: США запустили масштабные инфраструктурные проекты, которые были направлены на строительство центров обработки данных и вычислительной инфраструктуры для того, чтобы сохранить преимущество в развитии ИИ перед Китаем. Примером такой инициативы является The Stargate Project, о создании компании было объявлено Д. Трампом в январе 2025 г., основной целью проекта является укрепление лидерства Вашингтона в области ИИ, при этом заявленные инвестиции проекта составляли около 500 млрд. долл. Пекин, в свою очередь, продолжал наращивать вычислительные ресурсы и развивать собственное производство чипов, а также интегрировать ИИ в государственные системы, промышленность и повседневные сервисы.

Позиция США — лидерство, санкции и «умное» регулирование

Позиция США по развитию ИИ в 2025–2026 гг. строится на основе стратегии, закрепленной в нескольких ключевых официальных документах: исполнительном указе президента Д. Трампа «Об устранении барьеров на пути к лидерству Америки в области ИИ» (январь 2025 г.), документе «Победа в гонке ИИ: План действий США по ИИ» (июль 2025 г.), а также меморандумах по ИИ-регулированию для госсектора (M-25-21 и M-25-22, апрель 2025 г.) и последующих исполнительных приказах и меморандумах по безопасности и кибербезопасности ИИ. Данные документы отражают несколько тенденций американской политики в области ИИ: ускорение развития инноваций и укрепление технологического лидерства, формирование «умного» регулирования, минимизирующего барьеры и продвижение американских стандартов ИИ среди союзников США и на международной арене.

В «Плане действий США по ИИ» (англ. America’s AI Action Plan) администрация США представляет более 90 инициатив по трем основным направлениям: ускорение инноваций, создание инфраструктуры ИИ и лидерство в международной дипломатии и сфере безопасности. Целью плана является достижения победы в конкурентной гонке в сфере искусственного интеллекта и закрепление лидерства США как основного стратегического приоритета. Достижение данной цели планируется посредством следующих положений: увеличение экспорта американского ИИ, содействие быстрому строительству дата-центров, стимулирование инноваций и их внедрения, в том числе через отмену обременительных федеральных нормативных актов, препятствующих разработке ИИ и поддержка свободы слова в передовых ИИ-моделях. Важно отметить, что США в сфере государственного регулировании ИИ отходят от позиции «минимального контроля ради прогресса» и принимают более сбалансированный подход, где инновации поощряются, но одновременно обеспечиваются механизмы безопасности и контроля ИИ, особенно для критических сфер.

Общим трендом 2025–2026 гг. в стратегии развития ИИ в США является стремление к «умному» регулированию не через блокировки и запреты, а через дифференцированное управление рисками. В частности, меморандум M-25-21 (англ. «Accelerating Federal Use of AI through Innovation, Governance, and Public Trust») вводит дифференцированных подход к регулированию ИИ в госсекторе. Суть меморандума в том, чтобы сбалансировать три приоритета: инновации, управление и общественное доверие. В приоритете инноваций федеральным агентствам США необходимо устранять бюрократические барьеры, которые мешают внедрению ИИ, и искать возможности для совместного использования ресурсов. Что касается управления, ключевым шагом является назначение в каждом агентстве главного специалиста по ИИ (англ. Chief AI Officer), который будет внедрять практики использования ИИ и координировать обмен опытом. Приоритет общественного доверия относится к системам ИИ с высоким уровнем воздействия, то есть к таким, чьи решения напрямую влияют на права, свободы, безопасность людей или доступ к критически важным услугам, для них меморандум требует внедрять минимальные практики управления рисками.

Важно, что в исполнительном приказе «Поддержка инноваций в сфере современного искусственного интеллекта и безопасности» (июнь 2026 г.) прямо зафиксировано, что ни одно из его положений не может служить основанием для введения обязательного лицензирования, предварительного согласования или разрешительных требований в отношении разработки, публикации или распространения ИИ-моделей. Это подчеркивает, что даже в сбалансированном подходе США сохраняется принцип свободы разработки и распространения ИИ-моделей.

В вопросе международной конкуренции на рынке ИИ США занимают достаточно жесткую и конкурентную позицию. Вашингтон продолжает активно использовать санкционные и регуляторные механизмы для ограничения доступа стратегических соперников к передовому оборудованию для разработки ИИ-моделей, при этом США продвигают свои собственные технологии и стандарты на международной арене. Таким образом, делается акцент на технологическом лидерстве Штатов и экспансии американских ИИ-решений.

Позиция Китая: «умная» экономика, развитие под контролем и ИИ-суверенитет

Позиция Китая в области регулирования ИИ формировалась в рамках долгосрочной государственной стратегии, ключевыми документами 2025–2026 гг. являются: «План Госсовета КНР по углубленной реализации инициативы «Искусственный интеллект плюс»» (август 2025 г.), руководящие принципы по регулированию и стимулированию инновационного развития ИИ-агентов (май 2026 г.), а также заявления премьер-министра Госсовета КНР Ли Цяна и официальные позиции МИД КНР на Всемирной конференции по ИИ и Конференции высокого уровня по глобальному управлению ИИ. Китай формирует комплексную модель понимания пути развития технологий, в которой ИИ рассматривается как инструмент экономического роста, модернизации и повышения эффективности государственного управления, а его регулирование — как способ обеспечения безопасности, контроля и социальной стабильности.

План Госсовета КНР по инициативе «ИИ+» определяет цели 2027, 2030 и 2035 гг. и является масштабной стратегией, направленной на интеграцию технологий ИИ во все сферы жизни: от науки и промышленности до управления городами, образования и медицины. План задает следующие временные ориентиры: к 2027 г. Китай планирует достичь более 70% проникновения ИИ-инфраструктуры в ключевые сферы, к 2030 г. ИИ должен стать ключевым драйвером экономического роста (90% проникновения ИИ-агентов), а к 2035 г. планируется завершить переход к «умной экономике» и сформировать интеллектуальное общество. Ключевыми стратегическими целями плана являются: обеспечение технологического лидерства Китая в области крупномасштабных моделей, ИИ-аппаратного обеспечения и прикладных решений в критических отраслях; углубление интеграции ИИ в экономику и общество; создание конкурентоспособной ИИ-индустрии, способной участвовать в глобальных цепочках поставок.

В рамках инициативы «ИИ+» в 2026 г. были изданы руководящие принципы по ИИ-агентам, где особое внимание уделяется вопросам безопасности и управляемости новых технологий, упорядоченности и стандартизации, а также росту, основанному на инновациях, и практической ориентированности ИИ-моделей. Среди основных принципов выделяются следующие: действия ИИ-систем должны контролироваться и корректироваться; единые правила и стандарты должны позволять интегрировать ИИ-агентов в различные системы; поддержка разработки и применения ИИ в конкретных сферах должны иметь экономический и социальный эффект; государство сохраняет за собой право определять рамки применения ИИ внутри страны.

Позиция Китая в области регулирования ИИ предполагает сильную роль государства как координатора и регулятора. Данная модель позволяет быстро масштабировать ИИ-приложения, но при этом создает риски зависимости корпоративных инноваций от государственных приоритетов и контроля. Ключевыми элементами государственной координации являются: определение приоритетов развития ИИ на уровне национальных программ; установление стандартов и требований, которые компании обязаны соблюдать при разработке и применении ИИ-систем; интеграция корпоративных интересов в государственную стратегию (крупные технологические компании рассматриваются как партнеры государства в реализации целей технологического лидерства).

В вопросе глобального управления ИИ Китай отстаивает позицию, которая отражает стремление к лидерству в формировании международных норм по ИИ при сохранении приоритета национальных интересов и контроля над содержанием и применением технологий. То есть Пекин открыто предлагает создать глобальные механизмы по сотрудничеству в области ИИ, что отражает стремление к многосторонним механизмам координации, где Китай может стать одним из ключевых участников. Например, в июле 2025 г. премьер-министр Госсовета КНР Ли Цян заявил, что международное сообщество должно уделять больше внимания совместному управлению ИИ и призвал к скорейшему формированию рамок и правил глобального управления ИИ, основанных на широком консенсусе.

Важно отметить, что Китай неоднократно подчеркивал свою готовность делиться опытом в области развития ИИ и технологическими продуктами со странами глобального Юга, продвигается идея всеобщего доступа к ИИ, чтобы больше стран могли извлечь из него пользу. Данная стратегия служит инструментом расширения международного влияния и продвижения именно китайских ИИ-решений. В области ИИ-суверенитета Китай настаивает на праве каждой страны определять свои рамки регулирования ИИ, соответствующие национальным интересам и особенностям, а не принимать унифицированные международные нормы, которые могут быть ориентированы на другие модели.

Таким образом, в модели глобального развития ИИ Пекин делает акцент на принципах безопасности, управляемости, стандартизации и суверенитета с акцентом на государственный контроль и интеграцию корпоративных интересов в государственную стратегию, что отличается от американского подхода, где приоритетом в большей степени являются свобода разработки, защита прав человека и рыночная конкуренция.

Позиция ООН по вопросам ИИ

ООН остается ключевым многосторонним форумом для обсуждения глобальных правил в области искусственного интеллекта, однако в последние годы дискуссии в этом формате стали ареной соперничества между Вашингтоном и Пекином. Несмотря на декларируемое стремление к консенсусу, позиции двух держав разошлись по фундаментальным вопросам: США отстаивают акцент на инновациях, минимальном вмешательстве государства и добровольных подходах, а Китай — необходимость централизованного многостороннего регулирования через ООН, с акцентом на суверенитет и сокращение цифрового разрыва в глобальном масштабе.

Резолюция Генассамблеи ООН от 26 августа 2025 г. «О модальностях ИИ» стала важным институциональным шагом. Она была принята консенсусом и учредила два механизма: Независимую международную научную панель по ИИ (англ. Independent International Scientific Panel on AI) и Глобальный диалог по управлению ИИ (англ. Global Dialogue on AI Governance). Панель должна предоставлять научно обоснованные оценки рисков и возможностей ИИ, а Глобальный диалог — служить инклюзивной платформой для обсуждений между государствами и заинтересованными сторонами. США скептически относились к идее централизованного глобального управления, подчеркивая риски дублирования усилий и предпочтение инновациям без «централизованного контроля». Китай, напротив, активно поддерживал резолюцию, видя в ООН платформу для продвижения своей повестки — «инклюзивного» регулирования, противодействия технологическим барьерам и усиления роли развивающихся стран в вопросах развития ИИ.

Делийская декларация (англ. New Delhi Declaration on AI Impact), принятая по итогам Международного саммита по ИИ India AI Impact Summit в феврале 2026 г. и поддержанная около 90 странами, отражает попытку найти компромисс между странами под эгидой глобального Юга. Документ подчеркивает инклюзивный, ориентированный на развитие и ответственный подход к ИИ: развитие человеческого капитала, экономический рост, устойчивое развитие, международное сотрудничество и снижение рисков без жестких обязательных норм. Декларация стала площадкой, где США и Китай формально сошлись, но интерпретируют ее по-разному: Вашингтон — как поддержку инноваций, Пекин — как шаг к более справедливому глобальному порядку.

Совместное заявление России и КНР от 20 мая 2026 г. усилило позиции Китая в противовес США. В нем стороны выступили за укрепление международного сотрудничества в области ИИ, «высвобождение дивидендов интеллектуального развития» и противодействие использованию ИИ как «геополитического инструмента» для сохранения гегемонии. Россия поддержала китайскую инициативу по созданию Всемирной организации по сотрудничеству в сфере ИИ. Заявление подчеркивает приверженность многосторонности в вопросе развития ИИ через механизмы ООН и противодействие односторонним барьерам.

Таким образом, инициативы ООН демонстрируют хрупкий консенсус между позициями стран, но фундаментальные разногласия по вопросам суверенитета, контроля за технологиями и роли государства продолжают определять повестку, делая достижение полноценного глобального регуляторного режима маловероятным в ближайшей перспективе.

Выводы и перспективы

В стратегическом плане США и Китай различаются не только по технологиям, но и по целям: американская модель тяготеет к созданию высокотехнологичных, дорогих решений для специализированных рынков, тогда как китайская — к массовому, масштабируемому ИИ, доступному широкому кругу пользователей и бизнесов. Это может привести в будущем к постепенному разделению глобальных целевых рынков: США — на «премиальный» и специализированный сегмент, Китай — на массовый и инфраструктурный.

Такая диверсификация усиливает риски фрагментации технологического пространства и формирования двух параллельных экосистем ИИ с разными стандартами данных, моделей и регуляторных подходов. В долгосрочной перспективе это способно замедлить глобальный технологический прогресс и усилить геополитическое напряжение, если страны не найдут механизмов хотя бы минимального сотрудничества в вопросах стандартов, этики и безопасности ИИ.

На площадке ООН обе державы сохраняют пространство для дипломатического маневра: продолжение экспертных диалогов и совместных резолюций может стать основой для «минимального консенсуса», предотвращающего полную технологическую бифуркацию мира. В конечном итоге исход конкуренции в ИИ определит не только технологическое лидерство, но и контуры будущего мирового порядка – многополярного или разделенного по цифровым блокам.