Преемственность государственных идей Константина Петровича Победоносцева в современной внешнеполитической концепции России

Авторы: Никита Возный, студент СПбГУ

Александр Микава, студент СПбГУ

К.П. Победоносцев (1827–1907) — выдающийся русский правовед, государственный деятель, обер-прокурор Святейшего Синода (1880–1905), наставник и ближайший советник императоров Александра III и Николая II. Его наследие включает фундаментальные труды по гражданскому и церковному праву, а также острую критику парламентаризма, суда присяжных и либеральных реформ. Консервативная методология Победоносцева, основанная на примате нравственной легитимности (как внутреннего права), культурной укорененности власти (как исторической почвы) и осторожной внешней политике, сегодня приобретает новую актуальность в контексте поиска Россией суверенной модели развития.

Источник:  commons.wikimedia.org

Осмысление путей развития отечественного образования и государственно-правовой мысли получило новый импульс в ходе круглого стола «Народное просвещение: история и современность», состоявшегося 15 мая 2026 г. на юридическом факультете СПбГУ. Мероприятие, организованное студенческим научным кружком (СНК) истории правовых и политических учений совместно с библиотекой юридического факультета, объединило ведущих экспертов кафедры теории и истории государства и права, специалистов в области политологии и почетных гостей. В центре внимания участников находилась правовая, государственная и общественная деятельность выдающихся просветителей и чиновников Российской империи.

Настоящее размышление, родившееся в контексте этой живой академической дискуссии, призвано расширить рамки правовой ретроспективы и обратиться к консервативной методологии государственного управления, столь необходимой в эпоху современных глобальных трансформаций.

Современная международная система утратила линейность и предсказуемость, характерные для биполярного миропорядка эпохи холодной войны. Разрушение институциональных скреп, девальвация международного права, фрагментация глобального рынка и одновременная эрозия внутриполитических механизмов легитимности во многих странах создают феномен «геополитической неопределенности» — перманентного состояния, в котором прежние модели прогнозирования — рациональный выбор, теория игр, либеральный институционализм — работают со сбоями[i].

Правовые идеи и научное наследие К.П. Победоносцева позволяют нам обосновать необходимость критического пересмотра обычаев, укоренившихся во взаимоотношениях с коллективным Западом. Очевидно, что традиционное обращение к западным концепциям (от модернизации до демократического транзита) исчерпало себя. Сегодня закономерен запрос на пересборку консервативной традиции — не как самоизоляции, а как суверенной системы принятия решений. Именно в трудах Победоносцева современный исследователь находит наиболее целостную и непротиворечивую методологию для решения этой задачи.

В статье обосновывается тезис: как верное восприятие принципов, отраженных в трудах Победоносцева — критики парламентаризма как имитации, примата нравственной легитимности над процедурной, культурно-детерминированной модели власти и осторожной внешней политики «силы без авантюр» — может оказать помощь законодателю в установлении принципов новой внутренней и внешней политики России в эпоху геополитической неопределенности.

«Великая ложь нашего времени»: Победоносцев о парламентаризме и его релевантности сегодня

Ключевая идея Победоносцева, изложенная в «Московском сборнике» (1896), состоит в том, что парламентская демократия создает «иллюзию народного представительства» при фактическом отчуждении элит от общества. Выборы становятся технологией манипуляции, партии — машинами по разделу ресурсов, а законы — результатом компромиссов, не имеющих отношения к справедливости[ii]. В условиях геополитической трансформации и кризиса универсалистских наднациональных моделей управления консервативная критика заимствования институтов приобретает актуальное прогностическое значение. Государственная политика должна опираться не на механическую репликацию формальных демократических процедур (разделения властей или электоральных институтов как самоцели), а на результативную (функциональную) легитимность — способность институтов гарантировать правопорядок, социальную стабильность и трансляцию традиционных ценностных констант[iii].

Практические рекомендации:

1. Переход от институционального импорта к суверенному государственному строительству. Отказ от слепого копирования зарубежных правовых и политических образцов.
2. Укрепление экспертно-меритократического начала в управлении. Интеграция в систему локального и корпоративного представительства (развивающих исторические традиции отечественного самоуправления) профессиональных экспертных сообществ, формируемых на основе цензов компетентности.
3. Приоритет содержательной (субстанциальной) модели легитимации. Смещение фокуса с процессуальных параметров управления на осязаемые общественные блага: измеримое повышение качества жизни населения и функционирование эффективных каналов вертикальной социальной мобильности.

Внешняя политика как выражение национального характера

Победоносцев был последовательным критиком внешнеполитического романтизма — будь то панславизм, гуманитарные интервенции или попытки навязать свои институциональные модели другим народам. В письмах к Александру III он неоднократно подчеркивал: «Россия должна быть сильной, но не расточительной; грозной, но не агрессивной»[iv]. В условиях геополитической неопределенности эта установка может быть выражена в следующих принципах:

• Ограничение стратегических обязательств. В отличие от советской и постсоветской практики (опора на союзников, требующая ресурсов), новая политика предполагает точечные коалиции ad hoc без долгосрочного связывания.
• Статусная стабильность через силу. Неучастие в гонке либеральных нарративов («демократизация», «права человека» как инструмент внешнего давления). Вместо этого — укрепление суверенных институтов и демонстрация способности защитить свои интересы, не вступая в прямые конфликты.
• Примат внутреннего над внешним. Любое международное действие должно оцениваться не по его соответствию абстрактным нормам, а по влиянию на внутреннюю стабильность и экономическое развитие.

Внутренний суверенитет: право, нравственность и институты доверия

Победоносцев, будучи обер-прокурором Святейшего Синода, последовательно проводил линию на сращивание права с нравственной традицией. Он предупреждал, что формальное законодательство без опоры на религиозную и культурную норму превращается в инструмент произвола[v]. Для современной России это означает необходимость пересмотра отношения к правовой системе как к самоценности. В условиях беспрецедентного санкционного давления и кризиса глобальных институтов Россия демонстрирует тенденцию к укреплению национального правового суверенитета[vi]. Этот процесс выражается не в механическом заимствовании наднациональных или западноевропейских моделей, а в поиске аутентичных оснований правовой системы, опирающихся на внутренний исторический опыт, ценностные константы и правоприменительную практику высших судебных инстанций.

Ключевые направления внутренней политики:

• Суверенизация правовой системы. Постепенный отказ от отсылок к иностранному законодательству в судебной практике (уже начат через поправки к Конституции 2020 г. и запрет исполнения решений ЕСПЧ).
• Социальный консерватизм как ресурс устойчивости. Семейная политика, демография, образование — не как расходные статьи, а как вопросы национальной безопасности. Победоносцев писал: «Школа без веры есть рассадник бунта»[vii]. Сегодня это транспонируется в запрет на деструктивную идеологию, возвращение воспитательной функции в образование и поддержку традиционных религий.
• Служебный этос. Борьба с коррупцией мыслилась не только через наказания, но и через трансформацию служебного этоса госслужащих — формирование аналога сословной «чести мундира».

Уроки и границы победоносцевского метода: три системных риска

Любая попытка использовать наследие Победоносцева должна учитывать его слепые зоны, которые стали одной из причин краха империи в 1917 г.

Недооценка урбанизации и массового общества. Победоносцев полагался на крестьянскую общину и сословную иерархию. Он не понимал, что фабричный пролетариат и городские низы не вписываются в его модель, что привело к радикализации рабочих окраин. Современная проекция: сегодня аналогом являются самозанятые, курьеры, IT-специалисты, фрилансеры, инфлюенсеры — группы, которые не охвачены ни профсоюзами, ни сословным представительством.

Решение: создание цифровых гильдий — платформ с внутренним арбитражем, коллективным медицинским страхованием и налоговыми льготами, на которых самозанятые могли бы участвовать в обсуждении нормативных актов, затрагивающих их деятельность.

Отсутствие механизмов ротации элит. Победоносцев надеялся на самодисциплину двора и чиновничества. История показала: без горизонтальной и вертикальной мобильности элиты деградируют и отрываются от общества.

Константин Победоносцев, выступая главным идеологом судебных контрреформ конца XIX в., критиковал суд присяжных и состязательную адвокатуру за чрезмерную театральность и, по его мнению, отрыв от местных реалий[viii]. Это привело к постепенному урезанию компетенции присяжных и расширению практики административного ареста, когда полиция могла задерживать лиц «по подозрению» (в частности, по Положению о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия 1881 г.)[ix]. Подобные меры, задуманные как инструмент защиты государственности, фактически легитимировали полицейский произвол и ущемляли процессуальные права личности. Современная правовая проекция этого исторического опыта выражается в сохраняющемся обвинительном уклоне: сегодня риски злоупотреблений в досудебных процедурах остаются высокими, что проявляется в широком применении арестов на стадии следствия и превращении досудебного производства в главный этап решения судьбы уголовного дела.

Решение: сохранить состязательность и презумпцию невиновности (это не «западные ценности», а универсальные правовые принципы), но деколонизировать источники права и разработать собственный процессуальный кодекс, основанный на внутреннем прецеденте.

Эти три поправки к победоносцевской программе позволяют избежать ее вырождения в казенщину и произвол — риска, который сам Победоносцев не сумел предотвратить.

Рекомендации для России на период 2026–2031 гг.

На основе примата устойчивости над прогрессом, реальности над идеологией, традиции над новацией формулируются пять практических рекомендаций:

1. Внешнеполитическая пауза. Пересмотр расширения союзнических обязательств (ОДКБ, ЕАЭС — поддерживать, но не принимать новых членов). Сконцентрировать дипломатические ресурсы на пяти направлениях: Китай, Индия, Африка, страны Персидского залива, Турция.
2. Реформа органов представительства. Развитие институтов прямого территориального общественного самоуправления (ТОС) и оптимизация структуры муниципальных представительных органов для повышения их подотчетности обществу.
3. Идеологическая определенность. Дальнейшая работа по линии укрепления и сохранения традиционных ценностей российского народа.
4. Экономика без гегемонии рынка. Усиление механизмов государственного планирования, стратегического прогнозирования и государственного оборонного заказа в ключевых отраслях. Победоносцев критиковал капитализм за разрыв социальной ткани — сегодня это означает поддержку корпоративных моделей с внутрифирменными социальными гарантиями (по типу «фабрик-общин» С.И. Мальцова).
5. Защита информационного и культурного пространства. Подготовка и поддержка мероприятий мягкой силы на примере Интервидения, создание альтернативной экосистемы — национальный поисковик, соцсеть с модерацией по этическому кодексу — на примере дальнейшего развития суверенных коммуникационных платформ и закрытых экосистем, а также дальнейшее ужесточение контроля и ускорение перехода органов государственной власти на суверенное программное обеспечение в рамках доктрины информационной безопасности.

Возвращение к идеям Победоносцева не означает реставрации самодержавия или религиозного диктата. Речь идет о методе: отказе от иллюзий, что институты могут работать вне культуры, закон — вне нравственности, а внешняя политика — вне осознания национальных границ возможного.

В эпоху геополитической неопределенности выигрывает не тот, кто быстрее меняет модель под ветер перемен, а тот, кто сохраняет институциональный и ценностный каркас. Победоносцев сформулировал этот принцип сто тридцать лет назад. Сегодня он становится не данью истории, а руководством к действию — циничным, прагматичным и, как ни парадоксально, единственно реалистичным для страны, решившей оставаться собой.

[i] Acharya, A. The End of American World Order. Cambridge: Polity Press, 2018. P. 12-15; 

[ii] Победоносцев, К.П.Московский сборник. М.: Синодальная типография, 1896. С. 43–47 (раздел «Великая ложь нашего времени»).

[iii] Scharpf, F. W. Governing in Europe: Effective and Democratic? / F. W. Scharpf. — Oxford: Oxford University Press, 1999. — 251 p. — ISBN 978-0198295457.

[iv] Письма К.П. Победоносцева к Александру III. Т. 2. М.: Новая Москва, 1926. С. 134.

[v] Там же. С. 112.

[vi] Зорькин, В. Д. Правометаморфозы: монография / В. Д. Зорькин. — Москва: Норма: ИНФРА-М, 2024. — 320 с.

[vii] Победоносцев, К.П. Церковь и государство. СПб.: Изд-во Русской христианской гуманитарной академии, 2011. С. 89 (первое издание – 1904).

[viii] Победоносцев, К. П. Суд присяжных / К. П. Победоносцев // Сочинения / К. П. Победоносцев. — Санкт-Петербург: Наука, 1996. — С. 273–289. — (Литературные памятники). — ISBN 5-02-028212-0.

[ix] Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия от 14 августа 1881 года // Полное собрание законов Российской империи. Собрание третье. — Санкт-Петербург: Государственная типография, 1885. — Т. I: Отделение первое. 1881. — № 350. — С. 261–266.