Ислам и миграция

Алексей Старостин: Мусульмане – часть российского общества, поэтому для них характерны те же тенденции, что и для других россиян

4 Сентября 2019
Распечатать
Редакция сайта Группы стратегического видения "Россия - Исламский мир" публикует вторую частью интервью с доцентом кафедры теологии Уральского государственного горного университета, вице-президентом Уральской ассоциации "Центр этноконфессиональных исследований, профилактики экстремизма и противодействия идеологии терроризма", историком, этнологом, исламоведом, специалистом в области межнациональных и межрелигиозных отношений в Урало-Сибирском регионе, кандидатом исторических наук Алексеем Николаевичем Старостиным.
- Вы известны своими трудами про историю и современность мусульман Урала и Сибири. Расскажите об особенностях появления и распространения ислама в вашем регионе? В чём отличие от традиционно мусульманских регионов, например, Северного Кавказа и Республики Татарстан.
- Много лет я занимаюсь полевыми и архивными исследованиями истории и современного состояния мусульманских общин Азиатской части России, ежегодно выезжаю в поле, успел побывать во многих регионах этой обширной части страны. В России традиционные районы распространения исламской культуры — это Северный Кавказ, Поволжье и сопредельные области Урала. В Сибири мусульмане традиционно живут в Тюменской, Омской, Новосибирской и Томской областях, входивших когда-то в Сибирское ханство, на Алтае.
Если говорить про Свердловскую область, то установить точную дату прихода ислама на территорию региона невозможно, поскольку в Свердловской области пока не выявлено мусульманских археологических памятников старше XVI века. Однако, опираясь на археологические находки Прикамья и Западной Сибири, можно сказать, что знакомство жителей края с этой религией состоялось задолго до этой даты.
Известно, что купцы из Волжской Булгарии (ныне территория современного Татарстана) осуществляли торговлю с финно-угорским населением края с X века. У восточных стран вызывала интерес, прежде всего, уральская пушнина, которая в то время была ценна также, как сейчас нефть. Эта торговля и поспособствовала знакомству с чужой на тот момент религией – посредством мирной проповеди и преемственности различных бытовых традиций происходил и малоизученный процесс исламизации населения.
Серьёзное увеличение числа мусульман на Урале произошло после взятия Казани войсками Ивана Грозного. Тогда татары из Среднего Поволжья бежали в наш малозаселённый край, селились у башкир на правах припуска, укрепляя свою религию среди родственного народа.
Первый шаг к серьёзному развитию ислама на Урале сделала Екатерина II, которая в конце XVIII века учредила Оренбургское магометанское духовное собрание, которое, по сути, было институтом-посредником между мусульманскими подданными и царской властью. Верховного муфтия назначал государь-император. Когда в конце XIX-начале ХХ вв. было выстроено чёткое законодательство, регламентирующее права и обязанности мусульман, порядок образования общин, строительства мечетей и назначения мусульманского духовенства, в Пермской губернии за 100 лет количество мечетей увеличилось в 3 раза: в начале 1920-х годов их было более 320, работало несколько десятков медресе.
Ещё большее значение имели реформы Александра II. В результате великих реформ большое количество крестьян, в том числе татар и башкир, устремились в города и горнозаводские посёлки Урала. Там они формировали мусульманские общины, строили мечети и молельные дома, организовывали благотворительные общества, занимавшиеся организацией просветительских учреждений и помощью обездоленным единоверцам.
За последние 200 лет исламское сообщество России активно расширило свою ойкумену. Сначала из-за отмены крепостного права, строительства Транссиба, переселенческой политики Российской империи, а затем – из-за добровольных и принудительных миграций населения во времена СССР, представители народов, традиционно исповедующих ислам, появились там, где их раньше не было или было мало, например, в Центральной России, Западной части СССР, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, в городах и промышленных поселениях. Там начали создаваться общины, налаживаться религиозная жизнь – до революции официальная, после, в условиях атеистического давления, – неофициальная. Но она была. Мы с коллегами это фиксируем по архивным документам и в ходе интервью с пожилыми верующими. Вот почему в 1990-е годы по всей стране начали открываться мечети и молельные дома. Если до революции, например, в Кемеровской области мусульмане жили только в деревнях, то сегодня большинство мусульманских общин там действуют в городах, также в Свердловской области: до революции большинство мусульманских общин находилось в сельской местности, сейчас больше половины – в городах.
Но особенно серьёзную трансформацию исламское сообщество переживает в 2000-е и 2010-е годы. Из-за конфликтов в южных республиках и в результате трудовой миграции многие жители бывших союзных республик сменили место жительства, и мусульманские общины появились в тех местах, где их раньше не было, например, на Сахалине, в Магадане. А основной состав прихожан в городских мечетях стали составлять выходцы из республик Центральной Азии и Северного Кавказа, оставив татар и башкир в меньшинстве. Казус в том, что в 1930-е гг. татары и башкиры потеряли практически всех своих духовных лидеров — их физически уничтожила советская власть. Репрессии против исламского духовенства были тотальными — например, на Урале, только 12% имамов избежали преследований. Те, кто выжил или вернулся из ссылки, боялись что-то рассказывать про религию и как-то передавать знания молодому поколению, то есть духовная преемственность прервалась, ислам сохранялся только на семейно-обрядовом уровне (имянаречение, свадьба, похороны проводились по религиозным обрядам). В то же время в республиках Центральной Азии исламские традиции сохранились лучше, была традиция их передачи. Поэтому мигранты и переселенцы, с детства выросшие в исламских традициях, приезжая в российские города, устремляются в мечети, ведь это привычный для них с детства, "родной" институт.
- Как отношение к исламу внутри страны влияло на внешнюю политику?
- Древняя Русь – Московское государство – Российская империя – СССР – Российская Федерация всегда имела в качестве своих дальних или ближних соседей исламские страны. С ними отношения выстраивались по-разному: то торговали, то воевали, то заключали союзы, в общем-то, как и со странами Европы. По мере расширения и включения в состав России территорий, населенных мусульманами, её внешняя политика превращалась во внутреннюю. Османские султаны, которые, начиная с XVI века, также являлись халифами мусульман-суннитов, неожиданно вспоминали о том, что в России проживает много мусульман, только во время войн с нашей страной. И османская разведка начинала вести среди российских мусульман различного рода агитацию с целью создать очаг напряжённости внутри России. Екатерина II, которая начала проводить политику веротерпимости, стремилась избежать этой угрозы. Она с помощью законодательных механизмов интегрировала мусульманских подданных в правовое пространство Российской империи, мусульмане получили права и обязанности. Именно после учреждения Оренбургского магометанского духовного собрания в конце XVIII века и вплоть до революции 1917 года шло активное увеличение количества мечетей и мусульманских учебных заведений, а некоторые нормы шариата были официально частью российского законодательства. Не всё, конечно, было гладко, но Россия уже тогда была частью исламского мира, наши исламские учёные были широко известны в исламских странах, паломники ездили в хадж, шёл обмен идеями между мусульманами Османской и Российской империями, поэтому татарский джадидизм и арабское просветительство имеют много общего. Конечно, Российская империя была колониальной державой, но в отличие от европейских стран, она не грабила свои колонии, а, наоборот, создавала там инфраструктуру. И многие просвещённые мусульмане Средней Азии с восторгом смотрели на Казань, указывая на то, какого расцвета достиг этот город с мусульманским населением в составе России.
Во времена СССР все религии, включая ислам, пострадали от антирелигиозной политики. Да и советское руководство выстраивало отношения со странами исламского мира на другой идеологической основе: антиколониальной, антизападной, антикапиталистической. Начиная от "Обращения к трудящимся и мусульманам Востока" и заканчивая военной и экономической помощи тем странам, которые заявляли о своей социалистической ориентации.
В наше время Россия является официальной страной-наблюдателем в Организации исламского сотрудничества, многие наши федеральные муфтии активно занимаются религиозной дипломатией, помогая России выстраивать взаимоотношения как со странами исламского мира, так и с мусульманскими сообществами европейских стран.
Поэтому об определённой связи отношения к исламу внутри страны и выстраивании отношений со странами исламского мира, безусловно, можно говорить.
Одним словом, исламский фактор всегда учитывался российскими властями в реализации политики на территориях, населённых мусульманами при всех политических режимах. На исламский фактор и местные традиции всегда делали и делают определённую поправку в реализации различных политических мероприятий.
- Какие прогнозы на будущее Вы можете дать?
- Очень сложный вопрос. В начале этого года муфтий Равиль Гайнутдин в стенах Государственной Думы на одной из конференций дал прогноз о серьёзном увеличении количества мусульман в России, которое наделало много шума и широко обсуждалось в СМИ. С учётом увеличения количества мигрантов из стран СНГ, где традиционно исповедуют ислам, более высокая рождаемость, возможно, действительно произойдёт определённое увеличение количества так называемых этнических мусульман. Но вот увеличится ли количество практикующих – большой вопрос.
Давайте посмотрим, сколько в России мусульман сегодня. Согласно различным соцопросам, от 4% (РАН, 2013 г.) до 7% (Левада-центр, 2012 г.) жителей России заявляют о том, что они мусульмане. Официально принята цифра в 20 миллионов мусульман, её называл наш Президент Владимир Путин в нескольких своих выступлениях, эту же цифру называют и ряд исламских религиозных деятелей. Откуда она берётся? Условным методом соотнесения этничности и религии. По данным всероссийской переписи населения 2010 года в Российской Федерации проживает около 15 миллионов представителей народов, традиционно исповедующих ислам (татары, башкиры, чеченцы, ингуши и многие другие). Плюс в Российской Федерации по данным миграционной статистики находится порядка 10 млн. иностранных граждан, примерно половина из которых – выходцы из южных постсоветских республик, где распространён ислам (страны Центральной Азии и Азербайджан). То есть берётся численность народов, традиционно исповедующих ислам, и получается примерно такая цифра.
При этом нужно понимать, что есть разные уровни религиозности. И так во всех конфессиях. Есть убеждённые верующие, которые соблюдают все религиозные нормы и не реже раза в неделю ходят в церковь или в мечеть. И есть те, кого священнослужители называют «захожанами». «Захожане» изредка приходят в церковь, чтобы поставить свечку, или в мечеть, например, чтобы попросить муллу прочесть молитву за здоровье их родителей. Коллеги из Общественно-экспертной группы Центра социокультурного моделирования Института гуманитарных исследований Республики Башкортостан в 2012 году подсчитали, что 13 уфимских мечетей каждую пятницу посещает в среднем 2611 человек, а на Ураза и Курбан-Байрам эта цифра увеличивается в 2,7 раза и составляет 7168 человек. С учётом того, что по данным переписи 2010 года в Уфе проживает 459 203 этнических мусульман (татар и башкир), получается, что количество практикующих мусульман в столице Башкортостана составляет лишь 0,56%, а количество посещающих праздничные молитвы – 1,56%. Получается, по пятницам в мечети Уфы приходит лишь 0,5% от числа тех, кто называет себя мусульманами. Мы пробовали подсчитать количество верующих, посещающих мечети в Свердловской области по пятницам. По самым грубым расчётам это около 10 тысяч человек. От примерно 400 000 этнических мусульман – это 2,5%.
Различные исследования, проводимые среди православных верующих, дают схожие цифры. Количество не номинальных, а практикующих верующих также не превышает 5, максимум 10% в России. Мусульмане – часть российского общества, поэтому для них характерны те же тенденции, что и для других россиян.
Что будет происходить точно – это смена этнического состава практикующих мусульман. Мы уже это видим в мечетях крупных и средних городов. Объективная реальность, к сожалению, такова, что татар в городских мечетях – меньшинство, большинство составляют выходцы из Центральной Азии, где религиозные традиции более сильны и лучше сохранялись в советское время. Далее идут выходцы с Кавказа. Мы наблюдаем в последние годы появление в корпусе мусульманского духовенства имамов – уроженцев Центральной Азии и Кавказа, особенно в регионах Сибири и Дальнего Востока. Эта тенденция будет продолжаться и дальше. Интернациональные общины городских мечетей – это будущее российского ислама, русский язык стал языком пятничной проповеди и языком ислама, поэтому в российских городах умма будет ещё более разнообразной в национальном плане и стремление отдельных этнических групп к этнической гомогенности будет преодолеваться. Естественно, в национальных республиках эта тенденция не будет так явно выражена.
Будет развиваться исламская инфраструктура: сети халяль-кафе наряду с восточными кухнями будут пользоваться всё большей популярностью среди россиян, причем, не только и не столько исповедующих ислам. Ведь именно через еду чаще всего происходит знакомство и сближение культур друг с другом.
Глобальная опасность – низкая религиозная грамотность, потому что этим пользовались и пользуются представители экстремистских и террористических организаций для того, чтобы вовлекать молодёжь в свои ряды. Я связываю это с низким уровнем религиозной грамотности молодёжи, находящейся в трудовой миграции. В рамках борьбы с экстремизмом республики Центральной Азии существенно ужесточили контроль над религиозной сферой. В Таджикистане, например, детям до 18 лет нельзя посещать мечеть, а в Узбекистане до определённого возраста запрещено было отращивать бороду. Российские имамы в разных регионах рассказывали мне, что молодым парням, выходцам из республик Центральной Азии, которые приходят в мечеть, многое нужно объяснять почти с нуля.
А теперь представьте ситуацию: мигрант приходит в мечеть и хочет спросить имама о том, как читать намаз. А имам занят. Парень покрутится рядом и в разочаровании решит уйти, но на выходе его перехватит какой-нибудь человек. Спросит, откуда он, почему пришёл, предложит научить читать намаз. Парень соглашается – он ведь за этим и шёл в мечеть. Но что если этот человек окажется последователем экстремистской или террористической организации? Он начинает этого парня учить, может дать денег или помочь с оформлением документов. А в итоге скажет: «Не ходи в эту мечеть, там неправильно рассказывают. Приходи сегодня вечером на квартиру, у нас там собрание будет!» Так человека потихоньку перековывают в экстремиста.
Есть другая модель: новичок ищет информацию об исламе в интернете, поверхностно нахватывается из непонятных источников. В итоге у него в голове складывается такая «каша», из которой можно замесить сторонника самой страшной идеологии.
Поэтому одна из актуальных задач – это активная просветительская деятельность, которая заключается в том, чтобы разъяснять различным категориям населения, чем классический ислам отличается от идеологии различных экстремистских и террористических организаций.
- Как Вы полагаете, насколько мигранты, которые приезжают из стран Центральной Азии, изменят облик российского ислама?
- Как я уже отметил, они сегодня составляют большинство прихожан в мечетях крупных и средних городов, поступают в российские исламские учебные заведения, в том числе к нам, в Горный университет, активно вливаются в корпус исламского духовенства. Мне нравится фраза, которую говорит один из наших преподавателей – имамов, студентам-выходцам из Средней Азии: "Живя в России согласно исламской вере вы никак не обойдётесь без знания традиций татарского богословского наследия, потому что наши просветители, живя длительное время вместе с русскими, выработали очень чёткие правила совместного общежития и взаимодействия". Я много лет и как журналист, и как учёный, и как директор Центра тестирования мигрантов по русскому языку, и как член Общественно-консультативного совета при Управлении ФМС России по Свердловской области взаимодействовал с мигрантами, занимался вопросами их социокультурной интеграции. И мы видим, что дети тех, кто приехал в начале 2000-х годов, окончив российские школы и вузы, влились в наше общество, сохраняя часть своих национальных традиций, ментально становятся россиянами, также как и те взрослые, кто длительное время проживают здесь. Единственное, что этот процесс проходит сам по себе, наше государство не имеет чёткой политики по социокультурной адаптации и интеграции мигрантов в российское общество. Но уверен, что как в Европе, анклавов с неинтегрированными мигрантами, в России не появится и те из них, кто хочет остаться в нашей стране, станут частью российского общества.
- Насколько известно, Вы очень активно занимаетесь антиэкстремистской и антитеррористической деятельностью, особенно в последние годы. Можете поделиться наиболее успешными практиками.
- С 2010 года в Уральском государственном горном университете существует кафедра теологии, где в рамках бакалавриата и магистратуры готовят теологов по направлениям "Православная теология" и "Исламская теология". Благодаря этому мы имеем уникальный опыт – площадку организации межрелигиозного диалога, когда мусульмане и православные вместе слушают общие дисциплины (конфессиональные, естественно, они изучают отдельно), на протяжении нескольких лет учатся вместе, участвуют в различных научных и социальных мероприятиях, благодаря этому между имамами и батюшками, прихожанами храмов и мечетей завязываются товарищеские, дружеские отношения, которые благотворно сказываются на состоянии межрелигиозных отношений в конкретных муниципальных образованиях.
В 2015 году, когда Российская Федерация пришла на помощь Сирийской Арабской Республике в борьбе с международной террористической организацией ИГИЛ (деятельность которой запрещена на территории РФ), к которой, к сожалению, решили присоединиться сотни российских граждан, в том числе с Урала, наша кафедра вместе с одним из Духовных управлений мусульман нашего региона разработала и издала брошюру "ИГИЛ – это не ислам", которая являлась пособием для имамов и государственных служащих, чтобы помочь им разъяснять людям, чем идеология ИГИЛ (деятельность которой запрещена на территории РФ - прим.ред.) отличается от классического ислама. На тот момент это была первая антиИГИЛовская книга. Из-за того, что мы разместили её в сети интернет в свободном доступе, многие регионы её переиздали и активно использовали в антитеррористической пропаганде. Мы активно ездили по городам Свердловской области, общались с мусульманами, занимались разъяснительной работой.
Но угрозы исходили не только от ИГИЛ, деятельность которой запрещена на территории РФ, и им подобных организаций. Спектр экстремистских идеологий достаточно широк: неофашизм, неоязычество, АУЕ, суицидальные сообщества – все они направлены на молодёжь и имеют серьёзный разрушительный потенциал. Поэтому мы с моим коллегой Сергеем Павленко решили в 2017 году создать общественную организацию – Уральскую ассоциацию "Центр этноконфессиональных исследований, профилактики экстремизма и противодействия идеологии терроризма", в последствии президентом которой и стал Павленко. Ассоциация объединяет ветеранов антитеррористических подразделений, учёных и других специалистов из разных регионов России, имеющих богатый опыт теоретической и практической работы антиэкстремистской и антитеррористической направленности.
Цели и задачи Ассоциации – содействие органам государственной власти различных уровней в изучении этноконфессиональных процессов, гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений, противодействии идеологии экстремизма и терроризма, патриотическом воспитании граждан; содействие укреплению мира и согласия между представителями различных народов и последователями различных конфессий.
Основные формы деятельности Ассоциации – это проведение аналитических и научных исследований в области межнациональных и межконфессиональных отношений, миграционных процессов; организация лекториев, проведение лекций, круглых столов и конференций на этноконфессиональную тематику, антиэкстремистской и антитеррористической, патриотической направленности.
В рамках указанных направлений деятельности Ассоциации разработаны и действует ряд информационно-просветительских проектов (программ), направленных на различные категории населения. Мы реализуем их по всему Уральскому федеральному округу, также нас часто приглашают выступать в другие регионы России и за рубеж. Своим девизом мы выбрали старинное латинское выражение scientia vincere tenebras – знанием побеждать тьму. Мы полагаем, что именно просвещением, причём идущим от чистого сердца, можно побороть различные негативные явления, которые имеют место быть в нашем обществе.
Фотографии - из личного архива Алексея Старостина
Беседовала Ильмира Гафиятуллина
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся