Южная Азия – границы лояльности

Регион Южной Азии весьма неоднороден по своему составу и разнонаправленен по интересам. Границы лояльности стран региона могут интерпретироваься по разному, в зависимости от контекста: политического, экономического, культурного или социального. Сложные отношения между государствами ввиду исторических противоречий, влияния внешних акторов, противостояния элит массма и внутренних конфликтных ситуаций формируют неоднозначную картину лояльности.

Регион Южная Азия представлен крупным государством – локомотивом Индией, окруженным рядом второстепенных держав: Пакистаном – претендующим на место в региональной и международной повестке и во многом оправданном; Бангладеш – бывшим Восточным Пакистаном, начавшим сближение с Исламабадом в последние два года, до того бывшем в русле индийской политики; Шри Ланкой – также активно отдаляющейся от индийских нарративов; Непалом – имеющим спорные с Индией вопросы и нейтральным во всех отношениях Бутаном. Афганистан и Мальдивы не всегда рассматриваются в составе данного региона.

Источник: Freepik

Политическая лояльность и региональные отношения 

В Южной Азии политическая лояльность государств часто определяется балансом между стремлением к собственному суверенитету (в условиях доминанта Индии – это не всегда просто) и необходимостью сотрудничества. Индия традиционно рассматривается как региональный лидер (наибольшая площадь, большое население, экономический рост в последние годы) с претензиями на лидерство мировое, но политика Дели, периодически стремящаяся к роли «большого брата» нередко вызывает недовольство у «малых стран», которые стремятся избежать потери самостоятельности. В определенной степени именно данная ситуация стала причиной отдаления Шри Ланки, Непала и Бангладеш в последние годы. Покровительственный тон Индии в отношении Пакистана нередко провоцирует эскалацию напряженности, поскольку этот второй по величине осколок Британской Индии никак не считает себя нуждающимся в нем. И уж тем более – страны, освободившиеся от британского колониализма не переносят иерархические игры, которые в последние годы популярны в кабинетах Дели. Сложившаяся ситуация приводит к поиску противовеса индийскому влиянию, и в качестве его чаще всего выступает Китай (имеющий к слову собственные интересы, но не пытающийся «излишне давить и самоутверждаться»). Экономические проекты Пекина выглядят намного более привлекательными, нежели иерархичность. Играет свою роль и географическая близость Китая к Южной Азии и исторические связи между территориями. Альтернативным вариантом выступают арабские страны Залива, также имеющие исторические и более того – историко-религиозные связи с регионом. В их пользу играет, как ни странно, размер – они также не являются гигантами, но при этом обладают развитой экономикой и свободными средствами.

Пограничные споры, такие как конфликт между Индией и Китаем из-за Аксайчина и Аруначал-Прадеша, не урегулированные до сих пор, становятся серьёзным вызовом. Эти разногласия не только угрожают двусторонним отношениям, но и влияют на позицию других стран региона, которые могут выбирать сторону в зависимости от собственных интересов. Есть и еще один нюанс: если Пакистан можно назвать «вторым» по отношению к Индии, то саму Индию можно назвать «второй» по отношению к Китаю. И этот синдром явно показывает, что объединение Пакистана и Китая против Индии было лишь делом времени, хотя безусловно для сближения были и другие основания. В том числе, для преодоления синдрома «второго» Дели столь активно продвигает повестку сдвига в Совете Безопасности ООН на тему своего в него вхождения. Но тут конечно, необходимо серьезно задуматься, поскольку возможен и крайне неприятный результат в абсолютной потере Совбезом возможностей по контролю мировых процессов (в настоящее время она и так не высокая).

Экономическая лояльность и зависимость

Экономическая зависимость от внешних партнёров может формировать лояльность или, наоборот, создавать напряжённость. Китай активно инвестирует в инфраструктурные проекты в странах Южной Азии, что усиливает его влияние, но также порождает опасения по поводу долговой ловушки. И не только политическими причинами определяются опасения Дели насчет недопуска Китая на внутренний рынок страны – китайские инвестиции, обладающие весьма развитой внутренней агрессивностью, способны разрушить развивающуюся экономику Индии.

Индия, в свою очередь, стремится укрепить экономические связи через механизмы СААРК (Ассоциация регионального сотрудничества Южной Азии), но прогресс в региональной интеграции ограничен из-за высоких торговых барьеров, схожести экономик и высокого конфликтного потенциала.

Культурная и историческая лояльность

Культурная и историческая общность стран региона (которые будучи географически ограниченными высокими горными цепями развивались о общем, но мало зависимом от внешних сил контексте на протяжении большей части существования) стала источником современных противоречий. Актуально разделение государств на индуистическую группу: Индия, индо-буддийскую: Шри-Ланка, Непал, Бутан и исламскую: Пакистан, Бангладеш, Афганистан и Мальдивы, что создаёт различия в политических установках и восприятии друг друга. Более того, различные исходные религии создают множестов территориальных, политических и экономических прецедентов, ввиду большей актуализации международных законов и правил относительно религиозных предпочтений.

Исторические обиды: Пакистан против Индии, Непал против Индии, Бангладеш против Пакистана но теперь и Индии, и ряд других до сих пор влияют на международные отношения в регионе. Стоит отметить, что большая часть векторов направлена на претензии именно к региональному гегемону в лице Дели. И серьезная часть усилий его дипломатического ведомства направлена на сглаживание этих векторов (за исключением пакистанского направления) и недопустимость возможности договориться странам против Индии, предъявив все претензии совместно. Внутренняя ситуация в стране такова, что общий вектор стран региона против Дели, усиленный резонансом от Китая и его экономической поддержки способен развалить страну изнутри, поскольку связь различных регионов не так чтобы устойчива, а роль Югославии примеривать на себя Индии не очень хочется. Теоретически, в настоящее время мало кому из внешних игроков интересен развал Индии как государства, однако – его устойчивость ничуть не выше устойчивости соседнего Пакистана с вопросами национализма, к которым в Индии еще и присоединяются религиозные вопросы. Особенно ситуация ухудшилась со времен формирования учения «хиндутва», которое явно отдает предпочтение одной религии в ущерб остальным, а потому – усиливает центробежные силы. Это тем эффективнее, что мало лояльные территории находятся в основном вдоль границ страны, а потому – потенциально способны к созданию собственных государств (Халистан, Тамилнанд и др.) и ведению независимой внешней политики.

Лояльность в контексте внешних держав 

Лояльность границ стран Южной Азии в контексте внешних игроков тесно связана с геополитическим соперничеством, экономическими интересами и стратегическими амбициями глобальных и региональных держав. Ключевыми внешними акторами, влияющими на ситуацию, являются Китай и США, а также в меньшей степени другие глобальные игроки, к примеру в последние годы активность проявляет Россия, страны Залива, ЕС и Япония. Их деятельность часто приводит к перераспределению влияния в регионе и влияет на отношения между южноазиатскими государствами. Китай и США используют экономические, политические и военные инструменты для укрепления своих позиций, что порой приводит к поляризации региона, усилению зависимостей и напряжённости вдоль границ. В этих условиях страны Южной Азии стремятся балансировать между внешними игроками, сохраняя суверенитет и решая собственные стратегические задачи.

Соперничество между Китаем и США, а также их взаимодействие с региональными государствами, влияет на лояльность границ в Южной Азии в виде:

• Усиления раскола в регионе. Существует риск разделения Южной Азии на блоки: один под влиянием США и Индии, другой - Китая и Пакистана. Это может привести к поляризации и усилению напряжённости вдоль границ.
• Использования «третьей силы». «Малые» страны Южной Азии иногда обращаются к внешним игрокам (например, к Китаю) в поисках противовеса влиянию более мощного соседа (например, Индии), что может ослаблять региональные связи и усиливать зависимость от внешних акторов.
• Экономической зависимости. Инфраструктурные проекты Китая и экономические инициативы США создают зависимости, которые могут влиять на политические решения стран региона и их лояльность к определённым внешним партнёрам. Что интересно, в данном случае высока и зависимость главного игрока региона – Индии, многими экономическими успехами страна обязана внешнему влиянию (противостояние индийскими руками Китаю) и скорее всего, это будет способствовать утрате некой части суверенитета Дели.
• Геостратегические интересы. Контроль над морскими путями, энергетическими ресурсами и другими стратегическими активами становится предметом конкуренции, что может приводить к обострению споров о границах и суверенитете. Крайне важно, что современный мир вступил в очередной период передела границ, ослабления влияния международного права (которое и так далеко не всегда может корректно оперировать вопросами в данной сфере) и активизации позиций бывших колоний.

Внутренние аспекты лояльности

Внутри государств лояльность может определяться отношением к власти, этнической или религиозной принадлежности. Большинство стран региона являются государствами с хрупкими демократическими традициями, авторитарными тенденциями и передаче власти внутри семейных кланов, так что лояльность к режиму часто связана с личными или групповыми интересами, а не с идеологическими убеждениями. И это также сильный фактор, влияющий на их устойчивость.

Таким образом, «границы лояльности» в Южной Азии подвижны и зависят от множества факторов: геополитических интересов, экономических связей, исторических нарративов и внутренних политических процессов. В регионе сохраняется хрупкий баланс между стремлением к самостоятельности и необходимостью сотрудничества, что делает лояльность динамичным и часто противоречивым явлением.