Пакистан – Ливия: время перемен

Пакистано-ливийские отношения не раз менялись со временем, случались периоды охлаждений, были и более успешные, «теплые» времена. В настоящее время наметился значительный прогресс, однако – скорее военный, нежели гражданский и не со всей Ливией, которая представляет из себя агломерацию разнонаправленных сил и интересов.

Несмотря на то, что как таковых Ливии и Пакистана в период Второй Мировой войны не существовало, начало отношений было положено именно тогда. Индо-британские силы в составе армии Великобритании сражались на территории Ливии с итальянско-немецким Африканским корпусом. Часть действий была весьма успешной и привела в итоге к освобождению территорий и переносу военных действий в Италию. Кроме собственно вооруженных сил, в которые входили части из современных пакистанских регионов, на территории Ливии действовали и бригады рабочих корпусов с субконтинента, восстанавливавших инфраструктуру страны. Да, скорее в интересах Великобритании, но до независимости обеих стран оставалось не столь и долго. Британские власти были весьма прагматичны относительно намеренного использования военных мусульман Индостана на Североафриканском и Ближневосточном театрах военных действий – это помогало увеличить лояльность местного населения и противостоять немецкой пропаганде. Но, в будущем эта лояльность определенно легла в основу развития международных отношений уже между независимыми странами.

Источник: dnd.com.pk

Пакистан обретает независимость в 1947 году, Ливия чуть позже – в 1951. Дипломатические отношения устанавливаются практически сразу – подготовка к ним началась в том же 1951, но официальной датой стало 16 июля 1952 года. 24 декабря 1951 года Ливия провозгласила независимость — она стала первым арабским государством, получившим суверенитет по решению ООН. Пакистан в это время активно искал союзников среди мусульманских стран и поддерживал движения за самоопределение. Поэтому появление независимого мусульманского государства в Африке стало для Исламабада поводом проявить инициативу. В первые годы после установления связей стороны начали налаживать взаимодействие не только на политическом уровне. Пакистан, например, соглашался обучать ливийских военных офицеров. На международных форумах, включая площадки ООН, Пакистан также выступал за экономическую поддержку таких стран, как Ливия. В целом эти шаги заложили прочную основу для довольно тёплых отношений, которые в последующие десятилетия развивались с опорой на общую исламскую идентичность.

Уже в середине 1950‑х Пакистан начал принимать на обучение офицеров из Ливии: их направляли в военные академии и на курсы повышения квалификации. Для Ливии это был способ быстро нарастить профессиональные кадры в армии и силах безопасности после обретения независимости. Для Пакистана - возможность укрепить влияние и репутацию в мусульманском мире, по сути – Ливия отказалась одной из первых стран в проекте экспорта военного опыта Пакистана в исламские страны.

Внешнеполитический курс стран в данной время еще сохранялся относительно «умеренным»: Ливия при короле Идрисе I ориентировалась на Запад и Великобританию, Пакистан балансировал между Западом и стремлением к самостоятельной роли в исламском мире. Именно в 50-начало 60х были заложены институты и каналы взаимодействия, которые впоследствии стали основой отношений при любых переменах. Экономическое сотрудничество было весьма скромным, а вот гуманитарный трек развивался активно: ливийские студенты приезжали на учебу в Пакистан, а пакистанские высококвалифицированные кадры (врачи, преподаватели, инженеры…) выезжали в Ливию, заполняя кадровые потребности.

Ключевое изменение случилось в 1969 году, когда в Ливии произошёл военный переворот и к власти пришёл Муаммар Каддафи. Его внешнеполитическая линия была гораздо более радикальной и независимой от Запада. Стоит отметить, что в Пакистане в это время все шло к резкому изменению курса, особенно на фоне недавних обострений с Индией и направлению на отделение Бангладеш.

Произошло смещение акцентов с «умеренного» партнёрства на идеологически окрашенное сотрудничество: идеи исламского единства, антиимпериализма и отсутствие жесткой привязки к западным блокам стало точкой активного соприкосновения. Военно‑техническое и кадровое взаимодействие было расширено: увеличились закупки вооружения, расширены программы подготовки ливийских курсантов в Пакистане. Обе страны стали активно взаимодействовать и координировать свои интересы в рамках Организации исламского сотрудничества и на других площадках, где продвигались интересы мусульманских государств.

В разгар Третьей индо-пакистанской войны в 1971 году ливийский лидер Муаммар Каддафи лично направил резкое письмо премьер-министру Индии Индире Ганди, в котором обвинял её в агрессии против Пакистана. Что было позитивно воспринято в пакистанском обществе. С 70-х гг. отношения между странами развивались динамично. Этому способствовали и личные отношения между лидерами – постройка исламского социализма Бхутто была весьма созвучна планам Каддафи. По ряду неофициальных расследований Каддафи был одним из спонсоров секретных пакистанских проектов по созданию ядерного оружия. После его визита в Пакистан в 1974 году для участия в саммите Организации исламской конференции, где Муаммар Каддафи в своем выступлении на заседании ОИК заявил о поддержке Пакистана в сфере развития ядерных технологий, а также, что «Пакистан - это крепость ислама» сближение только укрепилось. В его честь премьер-министр Пакистана Зульфикар Али Бхутто назвал крупнейший в стране стадион для игры в крикет в Лахоре. Зульфикар Али Бхутто решил поддержать Ливию в её усилиях по созданию собственной ядерной программы. Продвигалось и экономическое сотрудничество 1976 году было подписано экономическое и культурное соглашение, в рамках которого была создана объединённая судоходная компания.

А вот отношения с Зия-уль-Хаком не заладились: резко вырос уровень недоверия (что в определенной степени было связано как с военным переворотом против Бхутто, так и с началом Афганской войны), в 1978 году стороны фактически свернули военное сотрудничество, а в 1979-м пакистанские военные советники были отозваны из Ливии. Муаммар Каддафи обращался к правительству Пакистана с призывом о помиловании Зульфикара Али Бхутто, а также отправил свой личный самолёт с премьер-министром на борту Абделем Саламом Джеллудом с намерением вывезти Зульфикара Али Бхутто из Пакистана. Несмотря на инициативу Муаммара Каддафи, самолёт был отправлен из Пакистана обратно в Триполи, и через неделю Зульфикар Бхутто был повешен по решению Верховного суда. Каддафи в 1980 году подписал указ о высылке всех пакистанских рабочих из Ливии (тогда их насчитывалось около 150 тысяч). Позже, в 1983-1985 годах, Ливия даже сблизилась с Индией, в том числе – заключив договор о развитии своей ядерной программы, что дополнительно осложнило связи с Пакистаном. Практически два десятилетия затем отношения то чуть восстанавливались (например, в момент прихода к власти Беназир Бхутто), то чуть снижались - но та– и не вышли на первоначальные позиции. Ядерный скандал середины 90-х только усугубил ситуацию. В 1994-95 годах сообщалось, что Ливии была передана информация для оказания помощи в развитии ливийской ядерной программы. Усугубился он в 2001, когда, как считается, Пакистан передал информацию о ливийской ядерной программе США. А в 2003, когда Муаммар Каддафи объявил о своем намерении свернуть ядерную программу и в конечном итоге передал информацию о центрифугах в МАгАтЭ, и фактически обрушились. Однако, с 2008 года, когда к власти в Пакистане пришла ПНП, отношения стали восстанавливаться. Все же, часть времени изгнания семья Зардари-Бхутто провела в Ливии.

В 2009 году стороны подписали меморандум о двусторонних политических консультациях. Тогда же Пакистан обещал направить в Ливию около 50 тысяч квалифицированных рабочих (инженеров, врачей, строителей), что было связано с потребностями ливийской стороны в кадрах для восстановления и развития. Параллельно росла и торговля, существенно вырос пакистанский экспорт в Ливию: текстиль, продукция машиностроения, продукты питания, кожаные изделия были весьма востребованы.

Впрочем, что-то поменять кардинально уже не удалось. Свержение и гибель Муаммара Каддафи в 2011 году изменили политическую ситуацию в Ливии: страна погрузилась в период нестабильности и фрагментации, длящийся до настоящего времени. На пресс-конференции 3 марта 2011 года представитель МИД Пакистана заявил: «Что касается внутриполитической ситуации в Ливии, правительство Пакистана не хотело бы давать какие-либо комментарии на данный момент». Исламабад отыграл в нейтральность. Для Пакистана это создало особый контекст: с одной стороны, появилась возможность развивать связи с новыми ливийскими властями, с другой возросли риски из-за общей нестабильности в регионе. В 2011 году часть пакистанских рабочих покинула Ливию. Во время гражданской войны в Ливии правительство Пакистана инициировало трансграничные операции с участием военно-морского сил и военно-воздушных сил для обеспечения безопасной эвакуации пакистанской общины из Ливии, которая насчитывала десятки тысяч человек, однако – это дало неоправданный повод для спекуляций на тему пакистанского участия в гражданской войне.

С 2014 года Ливия фактически раскололась на конкурирующие центры силы: в Триполи и на востоке страны формировались разные исполнительные органы и парламенты. Для внешней политики Пакистана это значило, что работать приходилось в режиме «множественных контактов» не делая резких ставок. Пакистан продолжал участвовать в международных усилиях по поддержке Ливии - через ООН, ОИС и двусторонние каналы. Пакистан продолжал предлагать ливийским студентам места в своих вузах, в том числе по квотам ОИС. Это позволяло поддерживать «мягкую силу» и профессиональные связи на перспективу. Однако, следует отметить, что прежние военные (а особенно военно-учебные) контакты не прошли даром. На многих постах в разных ливийских зонах оказались ливийцы, так или иначе имевшие в прошлом связи с Пакистаном.

С 2020–2021 годов в Ливии начались усилия по политическому урегулированию при посредничестве ООН. Появился шанс на временное снижение напряжённости, и Пакистан стал активнее прорабатывать точечные проекты. Наиболее заметным направлением в последние годы стало военно‑техническое и кадровое сотрудничество. Именно здесь Исламабад видит свою нишу: подготовка специалистов, обмен опытом по борьбе с терроризмом, институциональное укрепление силовых структур. Сразу оговорюсь - речь в основном идёт о контактах с Ливийской национальной армией (ЛНА), которая контролирует восточные и южные регионы страны.

Ключевым событием стала договорённость, о которой стало известно в декабре 2025 года. После встречи в Бенгази между начальником штаба армии Пакистана фельдмаршалом Асимом Муниром и заместителем главнокомандующего ЛНА Саддамом Халифой Хафтаром стороны оформили рамочное соглашение, касающееся поставок 16 многоцелевых истребителей JF-17 (разработаны совместно с Китаем); 12 учебно-тренировочных самолётов Super Mushak, критически необходимых для выстраивания непрерывной цепочки подготовки пилотов после долгого перерыва; а также дополнительного вооружения и техники для сухопутных, морских и воздушных сил. Ей предшествовал визит Саддама Халифы Хафтара в Пакистан в июле 2025. Тогда обсуждались вопросы регенерации сил, построения учебных программ, оперативного планирования и координации в сфере контртерроризма. Стоит отметить, что Саддам Халифа Хафтар - это младший сын Халифы Хафтара, командующего ЛНА и фактического лидера восточной Ливии с 2017 года, имеющий как ливийское, так и американское гражданство. При этом – окончил Королевский военный колледж в Иордании, но дополнительно прошёл продвинутый курс по информационной безопасности в России и специализированный курс по контртерроризму в Египте. Активно представляет командование ЛНА на международной арене. Совершал официальные визиты в США, Россию, Иорданию, ОАЭ, Пакистан, Чад. На встречах обсуждал военное сотрудничество, борьбу с терроризмом и координацию политических позиций. Считается политическим наследником своего отца и вероятным будущим главой Ливии (или ее восточно-южной зоны, вполне возможной к оформлению в качестве независимого государства). Собственно говоря, его отец, современный лидер восточной зоны Ливии был одним из ближайших соратников Каддафи, обучавшимся в том числе в 1977-1978 гг. на высших офицерских курсах «Выстрел» в СССР, а в 1983 году завершивший академические курсы в Военной академии имени М. В. Фрунзе (специальность - командно-штабная работа).

Знаковый эпизод стал визит в июне 2026 года заместителя главнокомандующего ливийскими вооружёнными силами генерал‑лейтенанта Саддама Халифы Хафтара в Пакистан. Переговоры с начальником штаба армии Пакистана фельдмаршалом Асимом Муниром касались региональной безопасности, профессиональной подготовки кадров и укрепления институциональных связей между армиями. Для Пакистана такие контакты - способ закрепить репутацию надёжного партнёра в сфере оборонной дипломатии для стран, переживающих постконфликтное восстановление.

Несмотря на политические контакты, торговля остаётся умеренной. По данным за 2022-2023 годы, двусторонний товарооборот составлял примерно 19 миллионов долларов США. В пакистанском экспорте: традиционные текстиль, продукты питания, кожаные изделия, отдельные позиции машиностроения. Масштабных совместных проектов в энергетике или инфраструктуре пока нет: главным ограничителем остаётся нестабильность и отсутствие единого центра принятия решений в Ливии.

При этом, несмотря на сложность ситуации последних лет, у Пакистана и Ливии сохраняются устойчивые «скрепы»:

Общая религиозная идентичность и координация в рамках Организации исламского сотрудничества остаются важным каналом для поддержания связей.

Пакистанская община в Ливии (несколько тысяч человек) продолжает быть связующим звеном, особенно в консульских и гуманитарных вопросах. Вопрос активного использования «мягкой силы» сохраняется.

Страны традиционно голосуют солидарно или воздерживаются по чувствительным вопросам, избегая конфронтации в ООН.

И тем не менее, даже частичное восстановление ливийско-пакистанских отношений добавляет нюансов в картину региональной геополитики.

• Изменение военного баланса в Ливии. Если реализуется масштабная сделка военного оборудования - это серьёзно усилит воздушные возможности Ливийской национальной армии (ЛНА) под командованием Хафтара. А поскольку ЛНА контролирует восточные и южные регионы Ливии (включая нефтеносные районы), это может укрепить её позиции в продолжающемся внутриливийском противостоянии с правительством в Триполи. Или же, с учетом тяготения западной зоны Ливии (с Триполи во главе) к украинской стороне включая постройки украинских военных баз и развития дроновой авиации, может привести к активизации гражданской войны и многочисленным жертвам.
• Вызов международному режиму. Ливия с 2011 года находится под оружейным эмбарго ООН. Любые трансферы вооружений требуют специального одобрения Совбеза ООН. Тот факт, что крупная сделка состоялась без явного упоминания о таких исключениях, заставляет задуматься: либо Пакистан и ЛНА нашли лазейки, либо эмбарго де-факто ослабло. А последнее – это фактическая слабость любых международных законов.
• Дипломатические последствия для Пакистана. У Исламабада есть тесные связи с рядом стран региона. В частности, у Пакистана и Турции наблюдаются прочные дипломатические и военно-технические контакты. При этом Турция активно поддерживает правительство в Триполи. Прямое столкновение вряд ли возможно, но осложнение ситуации почти наверняка.
• Сигнал о поиске альтернативных партнёров. Для Хафтара этот трек - часть более широкой стратегии. Он ищет надёжных внешних союзников вне западного блока, чьи возможности ограничены санкциями или политическими условиями. Пакистан в данной ситуации оказался идеальным вариантом.
• Долгосрочные риски для стабильности региона. Если помощь Пакистана окажется недостаточной или же западная зона будет усилена альтернативными странами, конфликт рискует затянуться очень надолго вместе с активизацией терроризма, нелегальной миграции и экспорта наркотиков.

С точки зрения Пакистана взаимодействие с Ливией - это своего рода диверсификация стратегических отношений. Пока крупные державы пересматривают свои отношения и в целом формируется какое-то подобие многополярного мира, страна наращивает свои военные и дипломатические усилия в том числе в Средиземноморском регионе. Это укрепляет образ Пакистана как поставщика безопасности. Сфокусированность Пакистана на обучении военных, институциональных реформах, поставках техники и борьбе с терроризмом – иначе говоря областях, где страна имеет весьма солидный накопленный опыт – способна сделать Пакистан гарантом мирного паритета и устойчивого взаимодействия. В более широком смысле, как я уже упоминала ранее, средние страны ищут точки взаимодействия и прагматичное партнерство без участия крупных государств.