Исландия: ЕС, ЕАЭС, БРИКС...?

29 августа в Исландии состоялся референдум о возобновлении переговоров о вступлении страны в ЕС. Общая явка высока — 82,5%, что говорит о высокой заинтересованности общества в решении вопроса. Результат: 52,8% «против», 47,2% «за». Согласно заявлению премьер-министра Криструн Фростадоуттир, вопрос будет снят с повестки правительства и новые переговоры в ближайшей перспективе не возобновятся.

Стоит отметить, что Исландия уже входит в Европейскую экономическую зону (ЕЭЗ) и Шенген, т.е. имеет доступ к единому рынку Евросоюза и без полного членства. Или, как говорят сами исландцы, «достаточно интегрирована». При этом главные причины отказа: нежелание передавать Брюсселю контроль над рыболовством, сохранение национальной валюты и неприятие бюрократии ЕС. Также стоит отметить, что Исландия является членом НАТО.

Фото: AP

Собственно, почему это важно. Дело в том, что в настоящее время довольно большая доля международной политики строится вокруг различных объединений и блоков, а потому, казалось бы, Исландии, ввиду неприятия ЕС, может быть открыт прямой путь в ЕАЭС и БРИКС… но тут тоже есть немало подводных камней и нюансов.

С ЕАЭС у Исландии есть неплохая предыстория взаимоотношений: а именно, с 2009 по 2014 гг. ЕАСТ (куда входит Исландия вместе с Норвегией, Швейцарией и Лихтенштейном) вела переговоры о ЗСТ с ЕАЭС/Таможенным союзом. Переговоры были прерваны под западным давлением в мае 2014 г. на фоне событий на Украине и вопроса принадлежности Крыма. Т.е. формирующаяся зона свободной торговли (ЗСТ) была заморожена не по экономическим, а чисто по политическим решениям.

Безусловно, особенно на фоне успешной СВО, падения экономик стран ЕС и изменения политического ландшафта, переговоры могут быть возобновлены. Одними из движущих сил могут выступить как исландские экспортеры рыбы (до 40% рыбного экспорта Исландии шло в СССР/Россию до 2014 г. и интересы многих крупных компаний оказались задеты), так и наличие ЗСТ с Китаем с 2014 года — Исландия уже имеет неплохой опыт работы на восточных рынках. Противодействуют интеграции причины политические: членство Исландии в НАТО и общая русофобская истерия Запада, а также активные экономические отношения с ЕС.

К БРИКС Исландия в данный момент не выказывает особого интереса. Однако в формате «мягкого сотрудничества» точки соприкосновения присутствуют: Арктический совет и Ассамблея «Арктический круг», интерес стран БРИКС к арктическим маршрутам в целом и упомянутая выше ЗСТ с Китаем. На практике сближению мешают все то же членство в НАТО, неизбежная агрессивная риторика со стороны ЕС и США. Кроме того, высокоразвитая экономика Исландии против того, что БРИКС объединяет в основном экономики развивающиеся и делает акцент именно на них. Как минимум два члена БРИКС — Индия и Бразилия, настроены крайне негативно к расширению ассоциации в целом.

Таким образом, о полноценном вхождении Исландии как в ЕАЭС, так и в БРИКС речи идти не может, однако есть несколько альтернативных сценариев сближения. И что важно, практически не затрагивающих политические интересы и чувствительные точки.

Одним из самых реалистичных сценариев видится возобновление переговоров ЕАСТ — ЕАЭС о зоне свободной торговли. У ЕАЭС накоплен хороший опыт по работе в формате ЗСТ с Вьетнамом, Ираном, Сербией, Индонезией, ОАЭ, Монголией, ведутся переговоры с Индией, Иорданией и Пакистаном. Формат ЕАСТ — ЕАЭС, так называемая «интеграция интеграций», не двусторонний договор, а соглашение между двумя блоками. Поскольку геополитическая ситуация далека от идеальной, переговоры можно возобновить не в целом, по единому пакету, а начать с отдельных «чувствительных для Исландии» вопросов: рыболовства и энергетики.

В случае, если ЕАЭС доведет до реальности понятие «привилегированный партнер», то этот уровень сотрудничества для Исландии также окажется приемлемым, т.к. не требует членства в ЕАЭС и соблюдения наднациональных правил, дает доступ к рабочим группам в рамках интересов страны, может ограничиваться сотрудничеством в удобных секторах.

Вариант непреференциального торгово-экономического соглашения с ЕАЭС также вполне жизнеспособен. Исландия заключила подобное соглашение с Китаем в 2019 году. Оно не устраняет тарифы, но снижает нетарифные барьеры, упрощает таможенные процедуры, регулирует электронную коммерцию и взаимное признание стандартов. Работа с Китаем доказывает работоспособность и эффективность подобного формата, а для Исландии является наименее чувствительным политическим шагом, создавая правовую базу для роста товарооборота.

Также перспективным выглядит присоединение Исландии к арктическим коридорам, коридорам «Север — Юг» и «Шелковый путь» путем подписания меморандумов о сотрудничестве. Это может быть тем более выгодным, что замедление экономики Европы в последние годы может ударить и по Исландии, завязанной на европейские рынки более чем на 50%. Диверсификация экспорта может снизить евро-зависимость Рейкьявика и помочь сохранить собственный экономический уровень.

БРИКС — это неформальное объединение без устава, и, соответственно, его платформы открыты для внешних участников. А потому, Исландия может использовать их без любого формального статуса. Наиболее перспективными площадками выглядят: Новый банк развития, Деловой совет БРИКС, Академический форум БРИКС, Платформы по энергетике и Женский деловой альянс БРИКС. Исландия могла бы предложить стратегии развития в традиционных для нее областях рыбного хозяйства, арктических коридоров, геотермальной энергетики и женского лидерства.

Альтернативы в статусе «страна-партнер» или формата «БРИКС++» пока видятся мало перспективными в том числе и потому, что сам БРИКС еще к ним не готов. Для первой альтернативы стоило бы ввести понятие «секторального партнерства» — задействованности Исландии только в ряде проектов, соответствующих интересам. Для «БРИКС++» с включением в объединение стран с развитой, сильной экономикой Исландии скорее соответствует включение через ЕАСТ, нежели прямо страновое, что требует доработки. Сценарий безусловно амбициозный, но политически не ангажированный и самый логичный.

Что следует отметить: БРИКС и ЕАЭС обладают набором гибких инструментов встраивания, которые нуждаются в доработке, но вполне реальны для использования в будущем. В ближайшей перспективе при заинтересованности самой Исландии возможна доработка ЗСТ и возобновление меморандума ЕАСТ — ЕАЭС, непреференциальное торгово-экономическое соглашение и подключение к секторальным платформам БРИКС. Эти же форматы оптимально выгодны для стран ЕАЭС и БРИКС без излишнего негатива и политических последствий. В целом из всех стран обоих объединений наиболее перспективным включение Исландии видится для Китая, России (при исключении ситуации, аналогичной Армении), Казахстана и Беларуси. Наибольшими скептиками выступают Индия и Бразилия. Но в целом о ситуации можно сказать так: чем мягче формат участия Исландии, тем меньше противодействия со стороны стран-основательниц с реальным путем через экономические платформы, и минимумом политического участия.

Мягкое сотрудничество Исландии с ЕАЭС и БРИКС может стать катализатором концепции многополярного мира, прецедентом, который повышает вероятность его реальной архитектуры. Даже без формального членства (которое как раз может обрушить баланс сил в мире), чисто экономическое сотрудничество становится мощным символическим сигналом в пользу многополярности.

В настоящее время БРИКС и ЕАЭС воспринимаются на Западе как «антизападный блок», соответственно, их привлекательность ограничена. Подключение Исландии даже через секторальные платформы или ЗСТ ЕАСТ — ЕАЭС будет способствовать разрушению этой рамки. Как бы звучит сигнал: «мы не против Запада, мы за разнообразие связей».

Безусловно, участие Исландии усиливает только часть направлений многополярности, но весьма привлекательных и амбициозных. К ним можно отнести: построение арктической логистики (Рейкьявик получает статус транзитного хаба и подключается к новым транспортным коридорам, что в настоящее время актуально) и арктические маршруты перестают быть монополией отдельных стран; технологии геотермальной энергетики для глобального Юга — реальный механизм трансфера технологий для стран БРИКС с высокой вулканической активностью; ЗСТ ЕАСТ — ЕАЭС как первый случай прямого сопряжения двух региональных интеграционных блоков с созданием мировой сетевой архитектуры; Исландия как крупный экспортер рыбы включается в программы альтернативных продовольственных бирж и продовольственная безопасность перестает контролироваться западными биржами-монополистами; разблокировка финансовой архитектуры с подключением аналогов SWIFT с участием страны НАТО.

При этом стоит трезво оценивать экономические факторы. Участие Исландии в многополярных институтах намного сильнее в символическом плане, нежели в экономическом. И даже столь мягкие варианты взаимодействия не исключают возможности давления на страну со стороны ЕС, НАТО и США. Смогут ли страны ЕАЭС и БРИКС предотвратить это давление или хотя бы предложить альтернативы — пока не понятно.

Стоит зафиксировать современную ситуацию: Исландия уже обладает одной из самых разветвленных сетей торговых соглашений среди стран своего уровня. Вырисовывается стратегическая модель, весьма близкая к швейцарской: не вступать ни в один блок, но иметь договоры со всеми. ЕАЭС и БРИКС в этой картине к настоящему времени периферийные элементы, интерес подключения к которым для страны Запад выглядит дискуссионным. Соответственно, движение должно быть взаимно направленным на сближение с поиском реальных пересечений интересов. Провал референдума по вступлению Исландии в Евросоюз — это «победа Путина», заявил глава «Европейского комитета по расширению НАТО» Гюнтер Ферлингер. Но для практической реализации «победы» еще предстоит работать.