Ладно ль за морем, иль худо: феномен добровольной миграции в исторической перспективе

Автор: Никита Рябченко, исследователь международных отношений и мирового развития, эксперт международного дискуссионного клуба «Валдай»

К середине 2020-х гг. большинство населения мира продолжает жить в своих странах по месту рождения — лишь каждый 30-й житель планеты вовлечен в процессы международной миграции. При этом за последнее тридцатилетие «однополярного момента» число мигрантов в мире возросло более чем вдвое, а за минувшую с 1970-х гг. половину века утроилось. Может показаться, что такой временной горизонт иллюстрирует магистральную тенденцию и на ближайшее будущее, вполне отражая естественный ход вещей. Однако выявление и понимание сущностных факторов международной миграции на многовековом горизонте позволяет прийти к иным прогностическим выводам, не сводимым к привычной экстраполяции.

Гончаров А.Д., 1953, Путешествие Афанасия Никитина в Индию

Добровольная целенаправленная миграция больших масс населения представляет собой сравнительно недавнее, молодое историческое явление. Разумеется, массовые миграции (или иначе — антропотоки) имели место и в Бронзовом веке, и на рубеже Античности и Средневековья — но то были вынужденные перемещения больших групп людей на дальние расстояния, вызванные внешней опасностью, природно-климатическими изменениями или истощением внутреннего ресурса ранее занимаемой территории.

Однако если описание экспедиции Васко да Гама или «Хожение за три моря» Афанасия Никитина существовали, соответственно, в Европе и в России с эпохи Позднего Средневековья, то за последующие без малого пятьсот лет одно это не смогло привести к сколь-нибудь массовым миграциям европейского или русского населения в силу нескольких ключевых факторов.

Локальные степени несвободы

Во-первых, в условиях сословного общества на протяжении многих столетий сохранялась массовая безграмотность податных сословий, которые в конечном итоге не имели доступа к литературе, получая информацию о внешнем мире либо от своего непосредственного окружения, либо от представителей духовенства в местных церковных приходах.

Во-вторых, в доиндустриальной фазе развития (до промышленной революции начала XVIII века в Англии) большинство населения России и европейских стран по своему основному роду занятий было привязано к земле, и гипотетическая трансграничная миграция означала бы для него изменение самих принципов ведения хозяйства и источников средств к существованию.

В-третьих, даже в эпоху складывания раннекапиталистических отношений основная масса населения все еще не обладала сколь-нибудь достаточным фондом свободных материальных ресурсов, а главное, свободного времени, чтобы не только замыслить свое персональное «хожение за три моря», но и полноценно организовать его.

И наконец, на протяжении большей части человеческой истории государства и государи не были по умолчанию радушно настроены к чужестранцам: в условиях дефицита внутренних (прежде всего, земельных, водных и минеральных) ресурсов на фоне внешних потенциальных угроз они руководствовались в куда большей степени прагматикой, нежели альтруизмом — главным приоритетом для них были выживание, безопасность и развитие собственной этнической системы и своего государственного образования.

Итак, до сравнительно недавнего исторического времени добровольной целенаправленной массовой миграции столетиями и даже тысячелетиями препятствовали: 1) слабая осведомленность населения в силу безграмотности; 2) привязанность к местности по основному роду занятий; 3) дефицит свободных материальных ресурсов и фонда времени; а также 4) прагматичный, настороженный и в известной мере «протекционистский» подход держав и их правителей по отношению к чужестранцам.

Иллюзия глобальных свобод

С точки зрения всех описанных факторов, взятых в совокупности, ситуация коренным образом изменилась только во 2-й половине XX века. Хотя массовая грамотность и доступ к информации (через литературу и средства массовых коммуникаций) появились у большинства европейского и русского населения заметно раньше, другие факторы, такие как дефицит фонда времени и «культурный протекционизм» соперничающих великих держав все еще сохраняли свое влияние даже на рубеже XIX-XX веков.

В решающей степени это влияние было преодолено уже в период Славного тридцатилетия (Les Trente glorieuses), когда с развитием сферы услуг, принятием курса на макрополитическую интеграцию в биполярной системе международных отношений, появлением предпосылок к переходу в V технологический уклад и ускорением транснационализации мирохозяйственных связей, было положено начало совсем другой, новой тенденции в сфере мировой демографии — тенденции к целенаправленной массовой миграции рядовых граждан и подданных в разных частях света.

Затем, на рубеже 1980-90-х гг., на фоне становления однополярного момента в мировых делах, опережающее развитие получили компьютерные телекоммуникационные технологии. Благодаря последним сначала десятки миллионов, а впоследствии и миллиарды человек получили мгновенную глобальную информационную связанность, лежащую вне централизованных иерархий средств периодической печати и телерадиовещания — что ощутимо повысило текущую осведомленность широких масс населения на межличностном уровне о положении дел за рубежом.

Другим важным обстоятельством в этот период стала активная деятельность транснациональных корпораций в русле идей финансового либерализма, нацеленная на снижение издержек и увеличение частнокапиталистической прибыли за счет глобальной эксплуатации дешевого труда, чему в полной мере способствовало утверждение известного принципа четырех свобод — трансграничного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

В то же время на восприятие широких масс населения в странах глобального Юга растущее влияние стала оказывать продукция кино-, медиа- и рекламной индустрии США и стран Европы (впоследствии транслируемая в том числе и по интернет-каналам), которая в известной степени внушала им искаженное представление об уровне жизни и возможностях самореализации в этих странах, порождая соответствующие иммиграционные устремления.

В свою очередь, череда праволиберальных правительств во главе западноевропейских стран на протяжении многих лет последовательно проводила в жизнь политику открытости внешним миграционным потокам и принцип мультикультурализма. Последний предполагал необязательность соблюдения иммигрантами культурных норм титульной нации в принимающем государстве, тем самым ограничивая возможности ассимиляции и, с учетом много более высокой рождаемости в среде иммигрантов, создавая предпосылки для будущего этнического замещения.

Ответственная свобода больших пространств

Тем не менее, начиная с 2020-х гг. прежний проект глобализации Pax Americana на принципах финансового либерализма уходит в историю, уступая место полицентричному (в идеале — полифоническому) мироустройству. Ускоряется процесс регионализации — формирования обособленных и самостоятельных техноэкономических блоков, панрегионов в ареалах существования основных региональных цивилизаций современности.

В этом свете ряд ведущих держав, отдающих в новых обстоятельствах приоритет суверенному региональному развитию (включая Россию и Китай, но не исключая и США при администрации Трампа-Вэнса), уже взяли или намерены взять курс на более рациональное управление миграционными потоками и в целом на проведение более строгой миграционной политики — вероятно, задавая тем самым новую глобально-демографическую тенденцию.

И несмотря на преодоление части макроисторических факторов, таких как слабая осведомленность населения или дефицит фонда времени, другие факторы нарождающегося пост-либерального мироустройства будут лишь набирать силу. Суверенизация наукоемких стратегических отраслей, защита культурно-цивилизационной идентичности, профилактика этнополитической конфликтности, акцент на качественной составляющей демографии: все это в обозримой перспективе сделает внутрирегиональную связанность выше глобальной, а трансграничные миграционные потоки — более упорядоченными и выражающими геополитическую целесообразность.

Возвращаясь с обретенным пониманием в исходные место и время (к рубежу 2-й четверти XXI века) можно предположить, что спустя еще 25 лет, на новом витке развития международной системы, произойдет скорее восстановление многовековой исторической нормы — когда добровольная целенаправленная миграция была весьма ограниченным явлением, а автохтонное население стран и регионов жило, трудилось и творило в ареалах преобладания своей родной (хотя и не обязательно однородной) культуры.

Источники и литература

1. World Migration Report 2026 // Международная организация по миграции. URL: https://worldmigrationreport.iom.int/what-we-do/world-migration-report-2026/foreword/foreword (дата обращения: 24.07.2026).

2. Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. А.А. Дынкина; ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН. М.: Магистр, 2017. 352 с.

3. Картина нарождающегося мира: базовые черты и тенденции / под общ. ред. А.В. Яковенко. М.: Дипломатическая академия МИД России, 2024. 62 с.

4. Школьников А.Ю. Национальные стратегии: Геостратегический взгляд на будущее мира и России. 2021-2090 годы. СПб.: Corvus, Энциклопедия, 2022. 416 с.

5. Миграция-2026: уроки прошлого и вызовы настоящего // Международный дискуссионный клуб «Валдай». URL: https://ru.valdaiclub.com/multimedia/video/migratsiya-2026-uroki-proshlogo-i-vyzovy-nastoyashchego-pryamaya-translyatsiya-diskussii/ (дата обращения: 24.07.2026).

6. Барабанов О.Н. Роль России в международной образовательной мобильности // Международный дискуссионный клуб «Валдай». URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/rol-rossii-v-mezhdunarodnoy-obrazovatelnoy-mobilno/ (дата обращения: 24.07.2026).