Блог Киры Годованюк

О новой книге Дугласа Александра и Яна Кернаса «Оказывая влияние на завтрашний день: будущие вызовы для британской внешней политики»

3 Июня 2014
Распечатать

 

Книга под редакцией теневого министра иностранных дел Великобритании Дугласа Александра и Яна Кернаса – Директора сети европейских лидеров (ELN)- представляет собой анализ основных направлений и вызовов современной внешней политики Великобритании с точки зрения проблемного, странового и институционального (международные организации и объединения) анализа, который провели ведущие эксперты в области международных отношений. Книга была опубликована при поддержке Института исследований публичной политики (Institute of Public Policy Research) – одного из ведущих мозговых центров Великобритании.

 

В главе,  озаглавленной «Россия: партнер или угроза?» автор – Роберт Легвольд,  почетный  профессор Колумбийского университета – бывший директор проекта «Инициатива евро-атлантической безопасности», анализирует российско-британские отношения и дает рекомендации по дальнейшему развитию диалога двух стран.

 

Анализируя влияние международного контекста на структуру политических взаимоотношений России и Великобритании, автор проводит аналогию с русской матрешкой, описывая систему трехуровневого взаимодействия. Первая маленькая часть матрешки представлена непосредственно двусторонними отношениями России и Великобритании. Они в свою очередь погружены в более широкий контекст взаимоотношений  России и Европейского Союза. Динамика отношений НАТО и России, подчиняющаяся логике развития российско-американских отношений,  составляет самую крупную часть - среду, которая вбирает в себя остальные уровни  и является первоосновой.

 

Автор замечает, что в этой структуре отсутствует очень важное звено – евро-атлантическое сообщество безопасности, которое США, Россия и ЕС пытались выстроить с 1990 года – со времен принятия Парижской хартии для новой Европы и вплоть до 2010 года – последнего саммита ОБСЕ, на котором была принята Астанинская декларация. В итоговой декларации страны прямо заявили о своей приверженности построению единого сообщества безопасности, которое «должно объединить все страны-члены ОБСЕ во всем Евроатлантическом и Евразийском регионе без разделительных линий, конфликтов, сфер влияния или зон с различными уровнями безопасности»[1].

 

Следует согласиться с автором, что со времен крушения блоковой системы не удалось построить новую систему международной безопасности,  объединяющую северо-атлантическую и евразийскую части с включением в ее состав России. Главная гипотеза проводимого анализа состоит в том, что если Россия, Европа и США будут эффективно работать над преодолением современных угроз безопасности, в том числе в военной области – это сформирует основной контекст международных отношений и матрешка трансформируется в единое пространство для взаимодействия без «трех кругов».

 

Сейчас  отношения  России и Великобритании строго подчиняются трехуровневой иерархии: главенствующее место занимают взаимоотношения России и НАТО, которые вбирают в себя более мелкие части матрешки -  диалог Россия-ЕС и двусторонние отношения России и Великобритании. Однако автор анализирует составляющие британского диалога с Россией и факторов, оказывающих на него влияние,  в обратном порядке и начинает с самой маленькой части - сердцевины российско-британских отношений.

 

Сложно поспорить  с автором и в том, что за последнюю декаду из всех стран Запада Британия была одним из самых сложных партнеров России. Трения, связанные с «делом Литвиненко», а  также требования Москвы выдать Б. Березовского и  А. Акаева, казалось бы, лежат на периферии ключевых интересов двусторонних отношений, однако именно эти вопросы доминировали в двусторонней повестке последние 7 лет. Автор перечисляет весь груз так называемых очевидных  «раздражителей» в отношениях. Здесь следует упомянуть и закрытие региональных отделений Британского Совета в России и обсуждение «списка Магницкого» в Великобритании, шпионские скандалы и критику британской стороной нарушений прав человека в России, а также отказ британского правительства награждать ветеранов арктических конвоев российской медалью Ушакова и др.

 

Постепенное развитие политического диалога, в частности, визит Д. Кэмерона в Москву в сентябре 2011 года, присутствие В. Путина на Олимпийских играх в Лондоне в августе 2012 года, и запуск стратегического диалога в формате «2+2» в марте 2013 года  по линии ведомств обороны и иностранных дел двух стран свидетельствовали о постепенном курсе на стабилизацию отношений, в том числе в области военного сотрудничества. Однако первая сессия стратегического диалога «2+2» не продемонстрировала ничего осязаемого, кроме самого факта состоявшихся переговоров. Практика показывает,  что в случае смещения внимания к вопросам стратегического характер, например к ситуации вокруг Сирии или иранской ядерной программе, обмен мнениями лишь выявляет разность взглядов и подходов к решению международных проблем, а европейский контекст в данном случае (контекст отношений Россия-ЕС) лишь усугубляет и без того не простые  российско-британские отношения.

 

Автор указывает, что в общеевропейском курсе  ЕС по отношению к России Лондон занимает второстепенную роль, главными разработчиками политики в отношении России являются Берлин и Брюссель.

 

Здесь, однако, следует вспомнить, что именно в период кризиса Британия берет на себя роль проводника наиболее «ястребиных» позиций в отношении России. Так, Лондон призывал Европу наложить санкции в отношении России в августе 2008 года после военного конфликта с Грузией[2]. Сейчас во время украинского кризиса мы наблюдаем схожую ситуацию: Великобритания вновь заняла наиболее воинствующую позицию по отношению к России, а премьер-министр Д. Кэмерон прямо заявил, что «считает украинский кризис главной темой российско-британских отношений» сегодня. Важно учесть, что для Лондона единая  политика ЕС в отношении России - это не только попытка укрепить свои позиции в Европе, но и недопущение сближения России с отдельными странами членами ЕС.

 

Расхождения по многочисленным вопросам международной повестки также вносит диссонанс в российско-британские отношения. «Сирийский вопрос» с одной стороны вносит разногласия в двусторонние отношения Лондона и Москвы, так и стимулирует британскую дипломатию активизировать российское направление, для того, чтобы убедить Москву «надавить» на режим Асада (такие усилия британского МИД мы наблюдали в течение 2012-2103 гг.).

 

Третья и самая крупная часть матрешки - НАТОвской измерений российско-британских отношений. С британской перспективы российская внешняя политика своей целью ставит снижение доминирования НАТО  в европейское системе безопасности. У России же свои обеспокоенности: «особые отношения» Британии с США.  

 

Автор называет  три ключевые характеристики российской внешней политики, имеющие первостепенное значение для Британии:

 

1.                       Россия саботирует ключевые инициативы западных правительств, включая Великобритании (вето по сирийскому вопросу),  стремится увеличить свое влияние за счет критики и нападок на инициативы Запада, пытаясь внести раскол в стан союзников по Североатлантическому альянсу.

 

2.                       На Западе все чаще говорят о том, что Россия согласится только на «деловые отношения» с США и её европейскими союзниками, имея в виду,  что сотрудничество будет ограничено определенным кругом тем,  интересы по  которым совпадают, например, в экономике или технической сфере.

 

3.                       Третий важный элемент, оказывающий влияние на внешнюю политику – разрыв системы ценностей. Здесь автор вводит определение – стратегическое партнерство и рассуждает на тему, должно ли оно базироваться на общих ценностях или достаточно только разделение национальных интересов партнеров? В России многие говорят о том, что базовые ценности россиян совпадают с ценностями Запада, с оговоркой, что они адаптированы к российской действительности. Большинство на Западе отмечают, что «адаптация» по-российски  заключается в «отрицании» европейских базовых ценностей. Рекомендация Роберта Легвольда заключается в том, что если британское правительство намерено разработать прочную, всестороннюю и последовательную политику в отношении России, вопрос общих ценностей не должен быть первоосновой. Вопрос заключается в том, считает ли британское правительство, что главный вектор российской внешней политики состоит в нанесении ущерба США и европейским союзникам, включая британским, или же Россию следует рассматривать как проблемного, но движимого прагматическими целями и балансом интересов  партнера?

 

Роберт Легвольд считает, что решение должно быть принято взвешенно и осторожно на основе реальных фактов. Если на каком-то этапе британские власти осознают, что российская внешняя политика стала более агрессивной – они смогут скорректировать свой курс.

 

Для Британии довольно ясен интерес в отношении России, который впервую очередь представляет экономическое сотрудничество, в котором энергетика представляет вторую важную основу кооперации. Нефть и газ составил 56% российского экспорта в Великобританию в 2011 г. российский уголь - 37% всего импортируемого угля Великобританией. В марте 2013 года состоялась сделка между BP и Роснефтью, а в следующем месяце Roayl Dutch Shell и  Газпром  подписали Меморандум, который определяет принципы совместной работы при разведке и разработке месторождений арктического шельфа. Совсем недавно в  мае 2014 года на Санкт-Петербургском экономическому форуме ВР и Роснефть подписали соглашение об изучении и разработке месторождений трудноизвлекаемой нефти.

 

В-третьих, Великобритания, США и Россия являются ключевыми акторами  в усилиях по укреплению международной безопасности и режима нераспространения ядерного оружия, а значит страны «обречены» на сотрудничество, если не в двустороненнем, то в многосторонних форматах. Британия как один из членов клуба ядерных держав, будет уделять особое внимание «российскому ядерному выбору» не только с точки зрения того, какое это будет иметь воздействие на общую безопасность и стабильность в многополярном мире, но и на архитектуру ядерной безопасности, в которой Лондону потребуется принимать свои собственные сложные «ядерные решения».

 

Четвертый важный элемент  двустороннего сотрудничества - демократическое развитие. Почему Великобритания уделяет столько внимания данному вопросу? Автор предполагает, что  этим Британия выказывает поддержку своим принципам и ценностям, а также предвосхищает создание благоприятной среды для реализации экономических, энергетических  и иных целей в России.

 

Кроме того, Британия заинтересована, чтобы Россия присоединилась к «европейскому концерту», и способствовала достижению общих интересов, а это возможно через формирования особой среды, в которой сотрудничество будет основано не только на схожести интересов, но и на единстве ценностных ориентиров.

 

На дальнейшую динамику российско-британских отношений будут влиять два важных вопроса:

 

Первое - трансформация широкого евро-атлантического региона, включающего Россию в реально работающее сообщество по безопасности, как было заявлено еще в 1990 году в Парижской хартии для новой Европы.

 

Второе – Великобритания, будучи крупной державой евро-атлантического региона  - оси системы международных отношений XX века - имеет ключевые возможности для лидерства в нем, в случае реализации последовательной политики по решению основных вызовов века XXI, включая борьбу с ОМУ, терроризмом, кибер преступностью, пандемиями, изменением климата и пр. И здесь возникает очень важный вопрос – насколько удачно будет выстроено взаимодействие евро-атлантической оси с наращивающим своё влияние азиатско-тихоокеанским регионом. Какое место займет Британия в возникающей дву-осевой/двуполярной системе? Сближение России с Китаем, подтвержденное в ходе визита Путина в КНР, и последующее подписание газового соглашения между двумя странами вновь напомнило западноевропейским странам о возникновении нового центра силы.

 

По мнению автора, если британские лидеры хотят сформировать новую повестку отношений с Россией, им потребуется перестроить матрешку  и затем сформировать новую внешнюю часть – евро-атлантическую систему безопасности – особую международную среду, каркас, который сформирует основу для двустороннего диалога.

 

Цель новой британской политики по вовлечению России в более эффективное сообщество евро-атлантической безопасности не принесет результатов завтра же. Однако задача такого уровня, хотя она и сложно достижимая, во-первых, создаст задел для формирования более широкой повестки и потенциал для невилирования возникающих противоречий, которые лежат на двустороннем уровне.

 

Это конечно глобальная задача, решение которой возможно, только если другие западноевропейские страны также подключатся к ее решению. Автор напоминает, что по окончании холодной войны Великобритания, в сотрудничестве с США и ключевыми партнерами по ЕС, играли определяющую роль в формировании исторических событий. У Британии есть все шансы вновь занять эту роль, а также укрепить двусторонний стратегический диалог между Россией и Великобританией. Иными словами автор вновь предлагает Великобритании роль медиатора – моста между Россией и США и их союзниками. Видит ли себя Лондон в этой роли сегодня? Роль посредника Британия уже неоднократно примеряла во времена холодной войны, что позволяло державе, утратившей статус империи, вновь почувствовать свою значимость на глобальном уровне. В начале 2000-гг. Т. Блэр активно предлагал услуги посредника в отношениях России и США. Сегодня роль моста между Москвой и Вашингтоном стремится занять Брюссель, да и  российско-британские отношения настолько противоречивы и непредсказуемы, что вряд ли Москва согласится видеть Лондон в качестве медиатора своих взаимоотношений с Вашингтоном.  

 

Следует учесть очень важный момент, на который обращает внимание автор - невозможно построить диалог между государствами, чьи ценности протиповоположны. Однако при формировании евро-атлантической системы безопасности не стоит задача сделать общие ценности главным условием (как это было при создании НАТО). В книге говорится: «чем эффективнее предприятие, чем больше партнеры идентифицируют себя друг с другом, тем больше они будут фиксировать приверженность общим ценностям». Конечно, это  не означает, что британская дипломатия не должна поднимать вопрос прав человека в диалоге с Россией.  Речь идет о том, что для эффективного сотрудничества нужно больше говорить и договариваться, нежели просто спорить и обмениваться взаимными упреками.

 

Книга вышла в свет в 2013 году, когда формирование общей евро-атлантической системы безопасности представлялось труднодостижимым, сегодня же, с учетом беспрецедентного в новейшей истории обострения отношений России с Западом,  решение этой задачи не представляется возможным в обозримом будущем. Здесь требуется колоссальная политическая воля. Исход украинского кризиса может способствовать переформатированию центров влияния, создаст возможности для возникновения новой матрицы взаимодействия России и западноевропейского блока, а  при худшем сценарии - разрушит весь позитивный задел, наработанный за последние два десятилетия, и создаст климат конфронтации.

 

В целом же, рекомендации автора лицам, принимающим политические решения в Великобритании, представляются совершенно справедлиивыми: если британская политика в отношении России будет исходить именно из логики расширенного  структурного подхода, предполагающего вовлечение России в общую систему евро-атлантической и евразийской системы безопасности, британская дипломатия сможет выработать новый подход к отношениям с Россией, способный более эффективно справляться с  возникающими трудностями, в том числе с самыми неожиданными.

 

 

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся