Османская империя 2.0: особенности внешней политики Турции в странах Леванта

Современные международные отношения переживают трансформационные изменения, связанные с переходом от однополярного миропорядка к многополярной международной системе[i]. В особенности данные изменения стали пролегать в плоскости использования правящими элитами отдельных государств идей цивилизационизма в рамках своей внешнеполитической активности. В частности, обратим внимание на Турцию.

Источник: сгенерировано ИИ

2010‑е гг. внешняя политика Турции ознаменовалась коррекцией приоритета по выстраиванию со странами Запада общего цивилизационного пространства в сторону выделения самобытного вектора развития Турецкой Республики. На этом фоне в период с 2010‑х гг. по первую четверть 2020‑х гг. в турецкой политике приобрела популярность внешнеполитическая традиция неоосманизма^[ii] (Ф. Бекир, Б. Озкан, П.В. Шлыков). В стратегическом плане неоосманистская традиция стала выражаться в восстановлении Турцией социокультурного влияния и политического влияния на территориях стран, некогда входивших в состав Османской империи. В этом контексте следует обратить внимание на необычное направление турецкой внешней политики — страны Леванта.

Исторически страны Леванта являлись составной частью Османской империи до момента распада последней в 1922 г. Несмотря на то, что сегодня фиксируется внешнеполитическая активность Турции в странах Центральной Азии (через продвижение идей пантюркизма)[iii], страны Леванта остаются слабо рассмотренными в исследовательском плане с учетом изменяющейся конъюнктуры международных отношений на западе Азии.

Турецкое политическое влияние в Сирии и Ираке

Важное место в современной внешней политике Анкары занимают вопросы выстраивания политических отношений с отдельными этническими группами Сирии и Ирака — это сирийские и иракские туркоманы. С началом в 2011 г. гражданской войны в Сирийской Арабской Республике защита данных народов, как отмечает российский политолог В.А. Надеин-Раевский, являлась важным элементом турецкой внешней политики^[iv]. После 2010 г. это выразилось в формировании ориентированных на Турцию политических организаций из числа сирийских туркоманов — «Сирийское демократическое туркменское движение», «Сирийская туркменская платформа. Кроме того, турецкими военными в период 2016–2022 гг. было проведено несколько военных операций на севере Сирии против курдских организаций «Рабочая партия Курдистана» (Partiya Karkerên Kurdistanê, PKK) и «Отряды народной самообороны» (Yekîneyên Parastina Gel, YPG). Стоит отметить, что данные операции были поддержаны иракскими туркоманами. В частности, коалиция политических партий Ирака, представляющая интересы иракских туркоман, «Фронт иракских туркмен» (Irak Türkmen Cephesi) поддержала турецкую операцию «Оливковая ветвь» (Zeytin Dalı Harekâtı) против курдов, проживающих на севере Сирии. В провинции Киркук (Ирак) — территории, этнический состав населения которой составляют также иракские туркоманы — просматривается увеличение турецкого присутствия в первой половине 2020-х гг. Например, в сентябре 2023 г. администрация провинции Киркук объявила об использовании в своем официальном документообороте турецкого языка. Председатель туркменской группы в парламенте Ирака Эрсат Салихи в обращении, адресованном губернатору Киркука Ракану аль-Джабури, призвал использовать родной для туркоманов турецкий язык в вывесках, переписке и печатях официальных учреждений.

Реализацию данных проектов и инициатив следует рассматривать с точки зрения своеобразного «возврата к историческим корням» правящих турецких элит. Исторически территории современных и Сирии, и Ирака входили в состав Османской империи в рамках единых политических границ. Увеличение турецкого присутствия в этих государствах направлено как на расширение геополитического влияния Турецкой Республики, так и восстановление прерванных политических и социальных связей с народами Сирии и Ирака.

В левантийском регионе сохраняется присутствие российских внешнеполитических интересов. Например, это восстановление «Русской Палестины» на территории современных Израиля и Палестины, вопрос сохранения российских военных баз в Сирии. Таким образом, столкновение интересов России и Турции в Сирии и Ираке даст возможность расширить, например, США свое геополитическое влияние через развитие собственной проектной инфраструктуры.

Транспортные коридоры Турции в Леванте

Не менее важное место занимают и вопросы восстановления старых и предложение новых проектов Турцией в области международной торговли. Например, в 2024 г. Турция совместно с Ираком, Катаром и ОАЭ подписала меморандум о создании международного транспортного коридора «Путь развития». Концепция данного коридора предусматривает осуществление грузоперевозок между странами Европы, Азии и Персидского залива. Следует отметить, что проект «Путь развития» конкурирует с другим транспортным коридором «Индия — Ближний Восток — Европа» (India — Middle East — Europe Economic Corridor, IMEC). Несмотря на то, что начало работы коридора «Путь развития» запланировано на 2028–2029 гг., как отмечает министр транспорта и инфраструктуры Турции А. Уралоглу, перспективы данного проекта, ключевым участником которого выступает турецкая сторона, связаны с наращиванием объемов грузоперевозок, сопоставимых с объемами через Суэцкий канал. Также необходимо упомянуть о начале восстановления Турцией совместно с рядом ближневосточных государств проекта Хиджазской железной дороги (строился в период правления султана Абдул-Гамида II в начале 1900-х гг.). В сентябре 2025 г. Турция, Сирия и Иордания договорились о восстановлении данного проекта, который в будущем будет дополнен автомобильным сообщением между Турцией и Иорданией по территории Сирии, свернутым в период гражданской войны в последней в период 2010-х — начала 2020-х гг. Проект Хиджазской железной дороги вместе с восстановлением автомобильных коммуникаций увеличит турецко-сирийско-иорданские грузоперевозки и расширит доступ Турции на международные рынки через порт Акаба (Иордания).

Реализацию этих проектов необходимо оценивать также с точки зрения «исторического возвращения» имперской Турции на территории Леванта. Международные транспортно-логистические коридоры являются дополняющими звеньями в общем движении турецких правящих элит в сторону увеличения национальной инфраструктуры Анкары за рубежом. Поскольку основные внешние игроки (Россия, США, ЕС) погружены в решение локальных вопросов своих внешних политик, Турецкая Республика пытается использовать данное «окно возможностей». Россия и Евросоюз решают военно-политические вопросы, в то время как США продолжают вкладывать большой объем военных и политических ресурсов в борьбе с Ираном. При этом следует отметить, что турецкое присутствие в рамках экономических проектов тесно переплетается с идеологическим обоснованием появления этих проектов на данных территориях.

***

Лежащая в фундаменте внешней политики Турции традиция неоосманизма находит свое практическое выражение во взаимодействии Анкары со странами Леванта на современном этапе. Данное взаимодействие, следует прогнозировать, постепенно будет становиться одним из составных элементов концепции Турции как государства-цивилизации. В плоскости внешней политики она выражается в приобретении Республикой статуса «первого государства среди равных» в сообществе мусульманских стран, историческим носителем которого являлась Османская империя. Одной из краеугольных проблем, на решение которой направлено внедрение цивилизационной оптики, является выход Турции из статуса «расколотой страны» между цивилизациями Запада и Востока. Реставрацию Османской империи внутри республиканской Турции сегодня в большей степени стоит анализировать в логике восстановления политических, экономических и культурных связей со странами османского ареала, целью которой является укрепление Анкарой своего глобального влияния на международной арене в долгосрочной перспективе.

[i] Карпович О.Г., Троянский М.Г. Многополярность формируется в реальном мире // Международная жизнь. – 2020. – № 8. С. 1–13; Акаев А.А. Процесс зарождения нового справедливого многополярного мироустройства и перспективы его становления // Век глобализации. – 2023. – №3 (47). – С. 3–18.

[ii] Taşpınar Ö. Turkey's strategic vision and Syria // Washington quarterly. – Washington D.C.,
2012. – Vol. 35. – № 3. P. 128-133; Щербаков И.М. Влияние традиций неоосманизма на современное состояние российско-турецких отношений: теория и практика // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. – 2023. – Т. 1. – № 4. С. 48; Аватков В.А. Неоосманизм. Базовая идеологема и геостратегия Турции // Свободная мысль. – 2014. – № 3. С. 74.

[iii] Шерстюков С.А. Турция в Центральной Азии: «третья сила»? // Мировая экономика и международные отношения. – 2024. – Т. 68, № 9. – С. 101–112.

[iv] Надеин-Раевский В.А. Турецкая политика в Сирии после падения режима Башара Асада // Перспективы. Электронный журнал. – 2025. – № 2 (41). С. 37.