Блог Дарьи Басовой

Политика à la Сербия

22 Апреля 2016
Распечатать

В контексте балканского вектора внешней политики России Сербия традиционно воспринимается в качестве стратегического союзника и дружески настроенного государства. Парадигма российско-сербских отношений, отличающаяся завидной устойчивостью, за последние 20 лет не претерпела качественных изменений и концептуализации новых политических принципов. Иными словами, на уровне российского истеблишмента и СМИ эксплуатируются одни и те же сюжеты, ставшие уже догматическими, как то: бомбардировки Югославии 1999 года, которые считаются нелегитимным и несправедливым актом агрессии со стороны НАТО; необходимость пересмотра Дейтонского порядка, в результате которого был положен конец войне в Боснии и Герцеговине и было образовано само государство БиГ с двумя энтитетами – Федерацией Боснии и Герцеговины(мусульмано-хорватская часть) и Республикой Сербской( сербская часть); поддержка «братского славянского народа» в их борьбе против попыток НАТО и ЕС втянуть их в свои структуры. Важность данных пунктов для сохранения преемственности в российском внешнеполитическом курсе, безусловно, нельзя отрицать, поскольку они составляют идейно-правовой базис российской позиции на Балканах. Однако на фоне меняющейся конфигурации политических сил в самом регионе, а также политических трансформаций в целом на международной арене использование шаблонных подходов к выстраиванию двусторонних отношений несет в себе определенные риски в виде упущенных возможностей по закреплению российского влияния в регионе, а также сведения этих отношений исключительно к риторике.

 

В Декларации о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Республикой Сербией, подписанной 24 июня 2013 года в Сочи, указано, что обе стороны «опираются на глубокие взаимные чувства дружбы, многовековую историю отношений, традиции языковой, духовной и культурной близости братских народов двух стран…» Тем не менее, о подлинном стратегическом характере сотрудничества между Россией и Сербией можно говорить с натяжкой, поскольку отсутствует первоочередной компонент любого сотрудничества и политического торга – прагматизм. Если деконструировать модель российско-сербских отношений, то складывается следующая картина.

 

Во-первых, в политическом пространстве России и Сербии превалирует «традиционный дискурс», то есть мы продолжаем оперироватьставшими классическими символами и образами. Это касается таких элементов дискурса, как православие, византийская преемственность, славянство, историческая взаимопомощь. К примеру, в апреле 2013 года на встрече с тогдашним премьер-министром И. Дачичем В. Путин подчеркнул, что «между Россией и Сербией всегда были особые отношения, особо близкие и в духовной, и в гуманитарной, и в экономической сферах». Практически те же формулировки будут звучать у президента России на военном параде в Белграде в 2014 г. и на недавней встрече с президентом Сербии в Москве в марте нынешнего года. Сербские руководители прибегают практически к идентичному дискурсу, к которому примешивается выражение благодарности за политическую поддержку России по таким вопросам, как Косово, резолюция по Сребренице и принятие Косово в ЮНЕСКО (последние две инициативы были заблокированы Россией с использованием права вето), о чем вновь напомнили премьер-министр Сербии А. Вучич на встрече с Председателем Правительства России Д.А.Медведевым в октябре 2015 г. и нынешний глава МИД Сербии И. Дачич на встрече с министром иностранных дел России С. Лавровым в апреле нынешнего года.

 

Во-вторых, декларативно Сербия стремится развивать политические и экономические отношения как с Россией, так и с Западом (в лице преимущественно Европейского Союза), однако по факту ее внешнеполитический вектор все больше склоняется в сторону европейского. Отсюда складывается патовая ситуация: Сербия хотела бы массово привлекать российский капитал в страну, а также развивать совместные проекты (в основном, в области энергетики и энергетической безопасности) и наращивать взаимный торговый оборот с Россией, но зачастую предпочитает слушать американских коллег и чиновников из Брюсселя, выдвигающих такие требования, которые сводят на нет большую часть достижений по направлению укрепления связей с Россией.Так, перед своей поездкой в США А. Вучич несколько раз настоятельно делал заявления о необходимости уменьшить зависимость Сербии от российского газа, что, учитывая разговоры о возможной сербско-американской сделки по поставкам американского газа через Хорватию, воспринималось как сигнал к готовности сербского руководства к уступкам по многим вопросам. Кроме того, под нажимом комиссара ЕС Г. Эттингера Сербия произвела раздел государственной компании «Србиjагас» на Трансгаз и Србиjагаси передала часть ее акций западным инвесторам. Данное решение ударило по интересам «Газпрома», с которым «Србиjагас»связывают долгосрочные проекты на подземное хранение и поставки газа. Становится очевидным, что попытка балансировать между евроинтеграцией и российским направлением не оправдывает себя и не гарантирует безболезненное и успешное развитие, в котором нуждается сегодня Сербия.

 

В-третьих, одним из столпов российско-сербской модели взаимоотношений остается фактор Косова, а именно непризнание обеими странами независимости самопровозглашенного государства и логично вытекающее отсюда утверждение о необходимости соблюдать международное право в международных отношениях. Но фактор Косова все больше приобретает черты неприкрытого политического торга, поскольку в 2013 года с помощью Брюсселя Сербия парафировала «Первое соглашение о главных принципах нормализации отношений» с Приштиной, тем самым продемонстрировав свою готовность следовать в фарватере политики ЕС. Помимо этого, конфликт в Украине выявил расхождение в восприятии обеими странами территориальной целостности, а вопрос о вхождении Крыма в состав России породил множество оговорок и сомнений по вопросу Косово, так как косовский прецедент стал использоваться российским истеблишментом в качестве некоего оправдания своих действий в Крыму.

Напрашивается определенный вывод: модель российско-сербских отношений не отвечает реалиям современного мира, поскольку оперирует старыми и шаблонными концептами, которые, мягко говоря, не оказывают никакого влияния на внешнеполитические подходы двух стран друг к другу. В условиях повышающихся международных рисков, нарастания неопределенности и непредсказуемости в мировой политике, а также смещения баланса сил в Балканском регионе в сторону атлантических структур, новая модель отношений между Россией и Сербией является императивом. Для России и Сербии необходима такая формула сотрудничества, которая представляла бы собой комбинацию изконвенциональных и «инновационных», или «модернистских» элементов. Речь идет не о том, чтобы забыть или отбросить традиционные образы и символы, а о том – чтобы активизировать двустороннюю кооперацию с использованием современной базы: большее информационное сопровождение политических шагов в отношении друг друга, выдвижение российских альтернатив европейскому пути развитию и интенсификация сотрудничества на уровне молодежи, университетов и академического сообщества. В этой связи первоначальными шагами на пути к трансформации российско-сербской модели могут быть следующие:

 

1. Основной упор необходимо сделать на прагматизме: то есть инвестиционные, строительные, энергетическиеи др. проекты, в которые вовлечены Сербия и Россия, должны получать широкое медийное освещение.Модернизация железных дорог Сербии под эгидой РЖД, создание совместного газохранилища «Банатский двор» (2009 г.) «Газпромом» и «Сербиягаз», инвестиционные проекты «Газпрома» и «Лукойл» - всем этим проектам не хватает медийного пиара, с помощью которого и формируется позитивный и привлекательный образ страны, о котором часто любят говорить в контексте «мягкой силы» России.

2. Признание со стороны России курса Сербии на евроинтеграцию как факта, и выстраивание двустороннего сотрудничества с учетом этого факта. Это позволило бы предотвратить разочарование от завышенных ожиданий российского и сербского обществ в отношении друг друга, а также учитывать сложности, которые связаны с согласованием позиций через «невидимую руку» Брюсселя.

3. Интенсификация контактов в гуманитарной сфере: открывать современную Россию для сербов и наоборот,- современную Сербию россиянам.В Сербии существует объективный недостаток информации о российских вузах и образовательных программах, что автоматически делает Россию неконкурентной в данной области, по сравнению с США и ЕС, которые предоставляют большое количество стипендии и проводят образовательные семинары, привлекающие молодежь учиться у них. Следовательно, потенциальной нишей, на которой России могла бы сказать свое слово, может стать образовательная сфера, принимая во внимание тот факт, что, по статистике, в Сербии наблюдается возрождение интереса к изучению русского языка.

4. Создание формата кооперации Сербии с наиболее перспективными структурами на евразийском пространстве - интеграционного объединения ЕАЭС и ОДКБ. На сегодняшний день Сербия обладает статусом наблюдателя в ОДКБ, но ее реальное участие в этой структуре существенно ограничено. Что касается Евразийского экономического союза, то о нем сербское население слышало отдаленно и не имеет представление, каковы экономическая и политическая основы данного объединения и как оно функционирует.

 

Тем не менее, за Россией остаются несколько отраслей, где она сохраняет достаточно прочные позиции. Прежде всего, это энергетика, представленная такими российскими компаниями, как «Лукойл» и «Газпром» (в лице его дочерней сербской компании «НИС»). Обе российские компании владеют НПЗ в городах Нови-Сад и Панчево: в Нови-Саде расположен терминал, оборудованный насосной станцией и резервуарами для хранения нефти, а в Панчеве находится система измерения. Переработка нефти на заводе в Панчеводает отдачу примерно 4,8 млн. тонн нефти в год. Необходимо заметить, что именно благодаря «Газпрому» была проведена модернизация заводов в Нови-Саде и Панчево, что, по словам генерального директора «НИС» К.Кравченко, позволило обеспечить оснащенность Сербии нефтепродуктами с топливом, отвечающим европейским стандартам. Также данный шаг со стороны российского гиганта способствовал увеличению объемов нефтепродуктов, что является весомым вкладом в обеспечение энергетической безопасности Сербии. Попутно нужно заметить, что Россия сумела создать себе преимущества в энергетике после того, как «Газпром» получил ключевой пакет акций компании «НИС» и начал выводить компанию из тупика, в котором она находилась с 1990-х годов, получив впервые прибыль в 2010 году в размере 160 млн. евро. Приблизительно 85 % всех потребляемых в Сербии нефтепродуктов производится за счет «НИС», а сама Сербия фактически стала надежным региональным энергетическим пулом: «Газпром» вышел на рынки Боснии и Герцеговины, Черногории, Хорватии, Румынии и Словении. За 2015 года «НИС» удалось добиться некоторых существенных результатов: прежде всего, в коммерческую эксплуатацию были выведены такие малые электростанции, как Bradarac(0,3 МВт), Velebit 3 (2 кВт), Turija (1 МВт) и Sirakovo2 (2 МВт); основаны компании «SerbskayaGeneraciya» и «ТЕ-ТО Панчево» в рамках проекта «ТЕ -Панчево», реализация которого намечена на 2018 год ; одобрен план строительства малых электростанций Мајдани Ново Милошево.

 

Однако конкуренция с европейскими компаниями на Балканах все с большей ясностью становится той реальность, с которой «Газпром» вынужден считаться. Помимо неудачи, которая постигла «Южный поток», обещавший оказаться довольно успешной сделкой для российской и сербской сторон, наблюдается соперничество со стороны других инвестиционных проектов ЕС в нефтегазовую индустрию Сербии, а именно: за счет кредита Европейского банка по реконструкции и развитию осуществляется строительство дополнительного газового хранилища «Итебей»; тот же ЕБ по реконструкции и развитию, а также европейские фонды профинансировали строительство газопровода между Сербией и Болгарией, окончание которого запланировано на 2018 год.

Российского присутствия в энергетической сфере Сербии становится недостаточно для того, чтобы можно было говорить об устойчивом российском влиянии в этой отрасли. Следовательно, необходимо расширять и усовершенствовать сеть поставок нефти и газа, осуществляемых сегодня «НИС», равно как и развивать сопредельные сферы - , например, нефтехимию.

 

Помимо энергетики, Россию и Сербию связывает военно-техническое сотрудничество. Символическим сигналом к российско-сербскому сближению в военной сфере стал визит В.Путина в Белград в октябре 2014 года, во время которого впервые за 30 лет в Сербии был проведен военный парад. Именно тогда российский и сербский лидеры заострили внимание на необходимости диверсификации и расширения двустороннего сотрудничества, которое на фоне конфронтации между Россией и западными странами служило бы демонстрацией альтернативности путей развития и воплощениеммноговекторности в российской внешней политике. С того момента небольшие, но видимые результаты российско-сербского сближения по военно-технической линии нивелируют возможную критику со стороны про-западных сербских сил: между Правительствами Российской Федерации и Республики Сербия было заключено Соглашение о взаимной охране интеллектуальной собственности в ходе двустороннего военно-технического сотрудничества; подписан Меморандум между Федеральной службой по военно-техническому сотрудничеству Российской Федерации и Министерством обороны Республики Сербия. Помимо этого, во время визита премьер-министра Сербии А. Вучича в Москву в октябре 2015 года Сербия высказала свою крайнюю заинтересованность в поставках российских вооружений, возможных поставках систем ПРО, а также оснащении сербского вертолетного парка российскими ударными и транспортными вертолетами. На данном этапе потенциальный военный контракт между Россией и Сербией остается предметом политического переговоров не только между двумя странами, но и между Сербией и НАТО. Если переговоры по данной сделке окажутся успешными, то можно будет говорить о «возрождении» сербской армии по российской системе перевооружения. Между тем, само слово «возрождение» здесь не будет преувеличением, так как после распада Югославии численность сербской армии была сокращена до порядка 28 тысяч человек, а ее финансирование неуклонно урезалось – по данным Вооруженных Войск Сербии, расходы на оборону в Сербии составляют 2% ВВП страны. Также существуют проблемы с модернизацией вооружений, что требует безусловного увеличения военного бюджета, - задачи, пока не посильной для сербской экономики при ее отрицательно росте ВВП за 2011-2015 гг. (по данным Всемирного банка).

 

Во время визита Д. Рогозина в Сербию в феврале нынешнего года Россия и Сербия практически договорились о поставках российских вооружений, а именно тактического оружия - «Торов», «Панцирей» и «Буков», - сейчас идет переговорный процесс, касающийся технических и финансовых деталей. Кроме того, довольно резонансной новостью оказались заявления о возможных поставках Сербии российских систем С-300. Несмотря на то, что такая сделка едва ли возможна, данный демарш, имплицитно направленный против решения соседней Хорватии закупать оперативно-тактические ракеты среднего радиуса у США, демонстрирует готовность сербской армии реагировать на потенциальные угрозы, а также служит весомым аргументом в споре за региональное доминирование.

 

Положительная динамика военно-технического сотрудничества между Россией и Сербией не мешает последней параллельноразвивать отношения с НАТО. В марте 2015 года Скупщина (парламент Сербии) ратифицировала Индивидуальный план партнерства с НАТО, а уже в феврале этого года – соглашение о сотрудничестве с НАТО, гарантирующее натовским военным и чиновникам дипломатический иммунитет и свободу передвижения по территории страны. Несмотря на то, что подписание данного соглашения вызвали массовые протесты сербской общественности (митинги охватили Белград, Нови-Сад, Ниш), сербское руководство заявило о том, что намерено и дальше расширять сотрудничество с атлантическими структурами. Напомним, что подобного формата сотрудничества с российскими военными и государственными структурами у Сербии нет, хотя сербская оппозиция, выступающая с пророссийских позиций, не раз поднимала этот вопрос.

 

Еще одной сферой совместной кооперации между Россией и Сербией является внешняя торговля. В начале и середине 2000-х годов внешнеторговый оборот между двумя странами составлял меньше 11 %; по данным ТПП Сербии, с 2009 года наблюдается рост двусторонней внешней торговли: в 2013 г. он вырос на 15%, 2014 г – на 17%, 2015 г. – на 29,5 % .Благоприятная конъюнктура внешней торговли обусловлена как объективными, так и субъективными факторами: с одной стороны, санкционный режим, наложенный ЕС и США на Россию, позволил Сербии увеличить поставки сельскохозяйственной продукции, из которых 40 % приходится на экспорт овощей и фруктов; с другой – немаловажную роль играют личные отношения между лидерами государств и GR-стратегии сербских компаний, ведущих свою деятельность в России. Так, по личной инициативе В. Путина по итогам его визита в Белград в 2014 году достигнуты договоренности о выделении квот на поставки в Россию некоторого количества автомобилей FIATсербского производства (завод находится в г. Краугевац). В 2016 году также ожидается прирост внешнеторгового оборота на 40 %, что опять же –связано с сохранением антироссийских санкций. Проблема, которая сейчас стоит перед обеими странами в их торгово-экономическом сотрудничестве, заключается в необходимости диверсификации внешнеторговых связей. Пока основной импорт из России в Сербию осуществляется за счет газа (55%) и цветных металлов (23%), а сербский экспорт в Россию приходится в основном на фрукты и орехи(23%), котлы и механические устройства (9%). Помимо прочего, стоит вопрос о привлечении российских инвестиций не только в нефтегазовую отрасль, но и в другие, как, например, сельское хозяйство, химическую промышленность, легкую промышленность, инфраструктуру, транспорт и коммуникации. В этом плане российские инвесторы и кредиторы не спешат выбирать Сербию и сербских производителей, чего нельзя сказать о европейском, китайском и арабском капитале. В прошлом году в сельское хозяйство Сербии пришли инвестиции из ОАЭ (компания «Аль Дахра»); в легкую промышленность – итальянский капитал компании «Геокс». Что касается вложений в инфраструктуру, то тут лидируют китайские и кувейтские инвесторы: КНР профинансировала строительство автомагистрали «Белград – Южная Адриатика», а Кувейт – возведение железнодорожного вокзала «Прокоп» в Белграде.

 

Стоит упомянуть и такое направление двустороннего сотрудничества, как туризм. В целом, за последние десять лет отмечается увеличение притока российских туристов в Сербию в 10 раз. В связи с кризисом поток российских туристов в Сербию уменьшился на 17 %за 2015 год, но уже в январе 2016 г. этот показатель увеличился на 20%, что предсказывает положительную динамику до конца туристического сезона. Такие крупные туристические компании Сербии, как ТОС и ТОБ приняли решение изменить концепцию, направленную на то, чтобы как можно полнее представить отдых для россиян. В частности, было принято решение переориентировать деятельность сербских гостиниц и отелей на предоставление услуг «все включено».

 

Безусловно, присутствия России исключительно в обозначенных выше отраслях недостаточно для того, чтобы сохранять свои позиции и влияние не только в Сербии, но и в целом – на Балканах. Наиболее перспективными направления для углубления двустороннего сотрудничества представляются инвестиции в транспорт и строительство, динамично развивающийся сектор ИТ и инновационные проекты, а также в банковский сектор. Эти ниши еще не окончательно освоены иностранными компаниями и инвесторами, что создает возможности для России воспользоваться моментом и расширить базу сотрудничества. Данная задача становится особенно актуальной в свете того, что сегодня Сербия сама активно предлагает и привозит семимиллиардные инвестиционные проекты в Россию, а также расширяется граница ведения бизнеса в связи с запуском евразийского интеграционного проекта.

 

Чего ожидать России от досрочных выборов в Сербии?

 

Внеочередные парламентские выборы в Сербии скорее всего кардинально не поменяют расклад политических сил в стране. Доминирующая партия в парламенте, которую возглавляет нынешний премьер-министр Александр Вучич, сохранит свое преимущество и попытается получить большинство для того, чтобы не формировать коалицию. Как бы то ни было, независимо от результатов парламентских выборов, внешнеполитический курс Сербии едва ли претерпит какие-либо изменения и будет ориентирован на интеграцию с Европейским Союзом, что подразумевает сохранение отношений с Россией на том же уровне. Схожая ситуация наблюдалась во время президентских выборов 2012 года, когда пришедший к власти «оппозиционный» политик Томислав Николич, выступавший до этого с националистических позиций, провозгласил сохранение «европейского пути» во внешней политике Сербии важнейшим приоритетом. Иными словами, поддерживаемый сербской политической элитой курс на евроитеграцию будет означать больше возможностей для оказания нажима на страну и требования от нее уступок во внешней и внутренней политике со стороны чиновников из Брюсселя. Автоматически это приводит к тому, что отношения с Россией будут напоминать своего рода шантаж со стороны сербских руководителей, которые продолжат линию на развитие так называемых дружественных отношений и с Россией, и с ЕС, хотя фактически их выбор уже сделан в пользу последнего.

 

Если Россия заинтересована не только в сохранении своего номинального присутствия на Балканах, то одной «славянской братской любви» здесь будет не достаточно. Как представляется, те действия, которые Россия предпринимает на политической сцене в Сербии, не составляют всеобъемлющую стратегию, а являются лишь единичными и малоэффективными ответами, или реакцией, на разворачивающиеся события: поддержка некоторыми российскими политиками оппозиционных пророссийских партий и общественных движений в Сербии, таких как «Сербская радикальная партия» («Српскарадикалнастранка»), «Третья Сербия» ( «ТрећаСрбија»)и движение « Двери српске», не оправдывает себя, поскольку партии с радикальным и националистическим уклоном не пользуются популярностью у большинства населения. Более разумным для России было бы наладить канал связи между представителями доминирующих партий – «Сербской прогрессивной партией», «Социалистической партией Сербии», «Демократической партией» - и российским политическим истеблишментом, с помощью чего можно было бы продвигать российско-сербскую повестку среди большинства электората. Подобный демарш не изменил бы европейского вектора Сербии, но существенно повлиял бы на настроения сербской общественности, которая остается в массе русофильской.

 

По мере того, как страны бывшей Югославии все больше склоняются к мысли о вступлении в европейские и атлантические структуры – Черногория уже определилась по поводу вступления в НАТО, на очереди –Босния и Герцеговина и Македония, - Сербия оказывается в окруженном положении, что значительно сужает пространство для какого-либо политического маневра и подталкивает к тому, чтобы следовать общей тенденции в регионе. Тем не менее, сотрудничество с Россией, которое бы носило многосторонний и качественно инновационный характер, позволило бы двум странам отстаивать свою позицию на политической арене Балкан. Действовать по принципу «мы же братские народы – все и так само собой сложится» - это иллюзия, которая чревата в среднесрочной перспективе потерей Сербии для России. Шаг, на который нужно решиться России, заключается в продвижении не реактивной, а активной (и даже – дерзкой) позиции в Сербии с привлечением бизнеса, гражданского общества и интеллектуалов обеих стран.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся