Формирование многополярного миропорядка в перспективе баланса сил

В условиях глобальной дестабилизации и регулярного возникновения новых угроз государства продолжают сталкиваться с беспрецедентным проявлением последствий прошлых геополитических процессов, влияющих на современную международную повестку. Так, конец прошлого столетия ознаменовался закатом противостояния двух полюсов влияния, что образовало прецедент в виде формирования однополярности и начала гегемонии одного из них.

Мальтийско-Беловежский миропорядок не был закреплен единым мирным договором и представлял собой нестабильную систему однополярного порядка во главе с США. Установленная гегемония США в последующее десятилетие после распада СССР образовала вакуум, при котором влияние России как главной сухопутной державы в Евразии значительно ослабло. Проводимая внешняя политика не увенчалась успехом и лишь усугубила геополитическое положение России, допустив как внешние неблагоприятные аспекты регионального значения, так и внутренние угрозы.

Политико-идеологическое влияние Запада и систематическое расширение военного альянса НАТО несли и продолжают нести исключительно стратегический характер, направленный на подрыв и дестабилизацию влияния России в Европе и нанесение ей стратегического поражения как в экономической среде, так и на поле боя. Украинское направление и ведение специальной военной операции являются ответом на действия альянса в Восточноевропейском регионе и многочисленные попытки задать свой военно-политический дискурс на Украине, в частности. Периферийное пространство вблизи западных границ России выполняет задачу территориального буфера, необходимого для обеспечения безопасности и предотвращения размещения вражеских элементов и вооружения, в том числе ядерных единиц.

Стоит отметить, что территория Украины является частью геополитического выхода в Восточную Европу, необходимого для контроля и сдерживания альянса со стороны России. Контроль над акваторией Черного моря имеет для России стратегическое значение, поскольку доступ в него через проливы Босфор и Дарданеллы регулируется Конвенцией Монтре 1936 г., предоставляющей Турции значительные полномочия в отношении режима прохода военных кораблей. Таким образом, Черноморское побережье, включая Крым, приобретает особое военно-стратегическое значение для России как пространство, обеспечивающее ее военно-морское присутствие и возможности проецирования силы в направлении Средиземного моря. Расширение влияния альянса в Черноморском регионе могло бы привести к ослаблению российских позиций и утрате военно-стратегического маневра в регионе.

С начала 2000-х гг. внешняя политика России претерпела значительные перемены и обрела более прагматичный и стратегический характер, нацеленный на сохранение регионального контроля, необходимого для обеспечения безопасности государственных границ и возможности самоопределения русского населения в Восточной Украине. Последующие двадцать лет стали для России временем выработки стратегии действий и глубокого планирования следующих шагов по укреплению государственного, военного и экономического секторов. Современная внешнеполитическая доктрина России опирается на триединую структуру, связывая национальный интерес, стратегические цели и практико-ориентированные задачи.

С закатом Мальтийско-Беловежской системы 1991 г. возникает вопрос, какие шаги предпримет Россия для укрепления своей позиции как мировой державы и какие перспективы создает последующее противостояние с альянсом НАТО после выполнения всех поставленных задач на Украине. В конечном счете перспективы продолжительного конфликта представляют собой объект изучения с точки зрения концепции баланса сил с упором на прогнозирование всех последующих событий, направленных на формирование нового многополярного миропорядка.

Фото: picture alliance

Теоретическая часть

Рассматривая трансформацию современного миропорядка, стоит уделить внимание разработанному в теории международных отношений распределению сил между государствами. Структура международной системы традиционно классифицируется по числу и характеру доминирующих центров силы, так называемых полюсов.

Однополярность предполагает существование единственного центра силы, обладающего военным, экономическим и политическим превосходством, недостижимым для остальных акторов системы. Именно это состояние, которое сложилось после распада СССР, можно обозначить термином «однополярный момент»[i], подчеркнув тем самым не постоянство, а временный характер американского доминирования. Данная формулировка предполагает, что однополярность представляет собой переходное, а не устойчивое состояние системы, что соответствует тезису о ее последующей дисфункции.

Биполярность, характерная для периода холодной войны, предполагает баланс между двумя примерно равными по совокупной мощи центрами. В классической реалистской школе (К. Уолтц)[ii] она рассматривается как наиболее предсказуемая и структурно стабильная конфигурация ввиду простоты просчета угроз между двумя акторами.

Многополярность предполагает наличие трех и более сопоставимых по влиянию центров силы (США, Россия, Китай), конфигурация, исторически представленная европейским концертом держав XIX в. и рассматриваемая как естественный результат перераспределения силы после завершения периода однополярного доминирования.

Стоит отметить, что теоретической рамкой, объясняющей механизм перехода между указанными конфигурациями, служит концепция баланса сил, восходящая к дипломатической практике Венской системы и получившая развитие в работах Генри Киссинджера[iii]. В отличие от жесткой биполярной логики, баланс сил по Киссинджеру предполагает динамическое равновесие между несколькими центрами, каждый из которых сохраняет свободу маневра за счет отношений с остальными участниками системы — модель, которую сам Киссинджер целенаправленно выстраивал в дипломатии начала 1970-х гг., формируя треугольную конфигурацию США — СССР — Китай в противовес блоковой биполярности холодной войны.

Концепция «ловушки Фукидида», предложенная политологом Грэмом Эллисоном[iv], — структурная закономерность, при которой рост влияния восходящей державы порождает у доминирующего актора обоснованные опасения относительно утраты статуса, что создает предпосылки для эскалации и конфронтации независимо от намерений сторон. Данная модель применима не только к диаде США — Китай, для которой она изначально разрабатывалась, но и, с определенными оговорками, к динамике отношений между США и Россией в контексте расширения НАТО, как один из ключевых факторов дисфункции однополярной системы.

Многополярность как стратегическая цель является неотъемлемой частью официальной внешнеполитической доктрины России: Концепция внешней политики Российской Федерации в редакции 2023 г.[v] впервые опирается на триединую структуру: «национальный интерес, стратегические цели, практико-ориентированные задачи» и прямо констатирует переход мировой системы в состояние геополитических перемен, что на практике означает неэффективность однополярной модели и переориентацию на многополярность системы как декларируемого внешнеполитического приоритета.

Потерянное десятилетие

Относительным началом формирования нового миропорядка является Мальтийский саммит 1989 г.[vi], на котором президент США Джордж Буш-старший и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев констатировали окончание холодной войны. Смысл встречи заключался не столько в конкретных договоренностях, сколько в самом факте признания завершения биполярного противостояния, однако важно акцентировать внимание на том, что данное признание не сопровождалось образованием нового институционального механизма, который зафиксировал бы правила последующего мироустройства.

Де-юре оформление распада прежней системы (Ялтинско-Потсдамской 1945–1991 гг.) произошло двумя годами позже, Беловежским соглашением от 8 декабря 1991 г.[vii], подписанным руководителями РСФСР, Украины и Белоруссии и констатировавшим прекращение существования СССР как «субъекта международного права и геополитической реальности». Принципиальная особенность данного момента заключается в том, что переход от биполярной системы к новой вариативной установке не был закреплен единым международным актом, аналогичным Версальскому или Ялтинско-Потсдамскому урегулированию, определявшим правила игры после предшествующих системных изменений. Отсутствие договора создало институциональный вакуум, от чего новый порядок формировался не как результат согласованного урегулирования, а как констатация порядка сил, сложившихся после распада СССР.

Деструктивный период для России продолжался с 1991 по 1999 г. и ознаменовался концентрацией силовых возможностей в руках единственного центра. Соединенные Штаты получили возможность определять параметры системы мирового порядка фактически без сдерживающего противовеса, как в военно-стратегической сфере, так и в области формирования международных институтов.

Для России данное десятилетие обернулось систематическим ослаблением геополитических и геоэкономических позиций на фоне внутриполитической и экономической трансформации. Внешняя политика президента Бориса Ельцина не смогла выработать последовательной стратегии противодействия расширению влияния Запада на постсоветском пространстве, что имело различного рода последствия, которые до сих пор имеют отголосок и в Центральной Азии: постепенное расширение НАТО на восток, начатое вступлением Польши, Чехии и Венгрии в 1999 г.[viii] вопреки предшествующим неформальным договоренностям с советским и российским руководством. Внутри страны же мы наблюдали рост сепаратистских тенденций, кульминацией которого стала война в Чечне, и рост религиозного экстремизма на южных рубежах страны, связанный с ослаблением центральной власти.

Десятилетие неравновесия России и перевеса всех сил в сторону США может быть охарактеризовано как период, в течение которого произошла структурная асимметрия, подпитанная отсутствием юридически оформленного нового миропорядка. Однако реализованная однополярная конфигурация США не встретила эффективного противовеса ни со стороны ослабленной России, ни со стороны иных потенциальных центров силы, что привело к последующей дисфункции сложившегося порядка с приходом нового политического руководства в России.

2000-е годы и новый курс

Приход к власти Владимира Путина в 2000 г. ознаменовал фундаментальный перелом во внешнеполитическом векторе России. В отличие от предшествующего десятилетия, характеризовавшегося приспособлением к сложившейся однополярности, новое руководство перешло к выработке последовательной стратегии, нацеленной на восстановление утраченных позиций и постепенный пересмотр правил, сложившихся в отсутствие закрепленного миропорядка.

Первые этапы нового курса были посвящены консолидации внутренней власти как необходимости для проведения самостоятельной внешней политики и подавлению сепаратистских тенденций, о которых говорилось выше применительно к 1994 и 1999 г., и восстановлению управляемости государственных институтов. Одновременно происходила постепенная переоценка отношений с Западом, но по мере продолжающегося расширения НАТО к границам России и развертывания систем противоракетной обороны в Восточной Европе, риторика Москвы приобретала все более прагматико-стратегический характер.

Речь Владимира Путина на Мюнхенской конференции по безопасности 10 февраля 2007 г. определила дальнейший характер взаимоотношений России с западным миром. В своей речи президент подверг развернутой критике сложившуюся после 1991 г. однополярную модель мироустройства, охарактеризовав ее как систему, при которой «один хозяин, один суверен» навязывает свою волю остальным участникам международных отношений в обход норм международного права[ix].

Ключевым тезисом выступления стало утверждение о несостоятельности однополярного мира как в нормативном, так и в практическом смысле. Согласно позиции, попытка выстроить систему с единственным центром принятия решений неизбежно ведет к дестабилизации, поскольку лишает остальных участников системы возможности легитимно отстаивать собственные интересы. Отдельное место в речи было уделено критике расширения НАТО как процесса, нарушающего ранее данные неформальные заверения о нерасширении альянса на восток.

Мюнхенскую речь стоит рассматривать как некий рубеж, обозначивший переход России от риторики к открытой заявке на ревизию основ сложившегося миропорядка. В теоретических рамках данное выступление можно интерпретировать как первую развернутую артикуляцию несогласия с состоянием однополярности со стороны государства, обладающего достаточным военно-стратегическим потенциалом и, прежде всего, ядерным арсеналом. С этого момента началась реализация альтернативного курса, ориентированного на формирование условий для перехода к многополярной системе.

Украинский аспект

Формирование украинского направления стало практическим воплощением курса на пересмотр сложившегося однополярного миропорядка, обозначенного в Мюнхенской речи, а также стремления Москвы обеспечить наличие территориального буфера вблизи западных границ России.

Присоединение Крымского полуострова в марте 2014 г. стало первым открытым военно-политическим шагом в этом направлении, последовавшим за сменой власти в Киеве в результате событий на Майдане. Полуостров имеет для России особое стратегическое значение, прежде всего в силу базирования Черноморского флота в Севастополе. Данный фактор уже фигурировал в дискуссиях на Бухарестском саммите 2008 г.[x] как один из аргументов против ускоренной интеграции Украины в НАТО.

Весной 2014 г. начался вооруженный конфликт на востоке Украины, сопровождавшийся провозглашением Донецкой и Луганской народных республик. Конфликт приобрел затяжной характер и продолжался восемь лет, вплоть до признания Россией независимости ДНР[xi] и ЛНР[xii] в феврале 2022 г. непосредственно перед началом специальной военной операции. Попытки урегулирования в формате Минских соглашений (2014–2015 гг.) и «нормандского формата»[xiii] переговоров не привели к устойчивому политическому решению, что впоследствии рассматривалось российской стороной как свидетельство неэффективности существовавших дипломатических механизмов.

Акцентируя внимание на украинском направлении, стоит отметить, что на протяжении 2014–2022 гг. оно последовательно развивалось от территориального (Крыма) к региональному (Донбассу) и, наконец, к общенациональному масштабу конфликта, что, в контексте рассмотренной ранее теоретической рамки, может быть проинтерпретировано как поэтапная реализация курса на ревизию сложившегося после 1991 г. порядка, первоначально озвученного в Мюнхенской речи 2007 г.

Перспективы операции

24 февраля 2022 г. президент Владимир Путин объявил о начале специальной военной операции[xiv], обозначив в качестве ее фундаментальных задач демилитаризацию и денацификацию Украины. Согласно заявленной президентом позиции, цель операции заключается в защите населения, которое на протяжении восьми лет подвергалось преследованиям со стороны киевского режима.

Демилитаризация предполагает закрепление нейтрального статуса Украины, исключающего размещение на ее территории ударных ракетных комплексов НАТО и вступление страны в альянс. Денацификация же направлена на придание русскому языку статуса второго государственного и отмену законодательных ограничений, принятых украинским парламентом после 2014 г. в отношении русского языка и русскоязычного населения. Дополнительными условиями выступали признание российской принадлежности Крыма и признание суверенитета ДНР и ЛНР в границах Донецкой и Луганской областей.

Важно отметить, что перечисленные формулировки представляют официальную российскую позицию, в то время как украинская сторона и страны альянса последовательно характеризуют операцию иначе, искажая действительность с целью оправдания своих политических и экономических действий. Также рассмотрение данной гипотезы ведется в аналитической плоскости как случай, иллюстрирующий динамику смещения однополярного порядка государством, накопившим для этого достаточный военно-стратегический потенциал.

В этом контексте военная фаза конфликта является инструментом, посредством которого заявленный еще в 2007 г. курс на пересмотр расстановки сил в Восточной Европе получил определенное силовое воплощение, так же, как и дипломатические и геоэкономические механизмы. По мере развития событий и изменения ситуации на линии соприкосновения, формулировка целей операции претерпевает изменения и демонстрирует определенные сдвиги в соответствии с социально-политической обстановкой и вышестоящими задачами.

В геополитическом контексте первостепенными задачами специальной военной операции являются закрепление территорий Восточной Украины, а также достижение договоренностей о неприсоединении той к НАТО в будущем, что означает фиксацию нового регионального баланса сил без полного разрешения структурного противоречия между Россией и Североатлантическим альянсом. Альтернатива же предполагает более затяжной процесс конфронтации, который перейдет к фазе заморозки конфликта (Корейскому сценарию) без формального урегулирования. Данный сценарий является деструктивным, поскольку заморозка конфликта неизбежно приведет к перевооружению Украины и мобилизации сил, направленных на переориентацию политико-экономической системы страны на военные рельсы, с целью подготовки к последующему военному столкновению с Россией и реализации реваншистских устремлений.

Перспективы операции заключаются в обеспечении геополитического превосходства на западных рубежах и выстраивании буферной зоны между Россией и НАТО, что обеспечит стратегический выход в Восточную Европу и закрепление регионального превосходства. При сохранении текущей динамики противостояния нельзя исключать, что в перспективе ближайших пяти – десяти лет накопленные структурные противоречия между Россией и альянсом могут перейти в прямую военную конфронтацию. Реализация именно этого, наиболее эскалационного из рассмотренных сценариев, тем не менее, будет означать окончательный слом однополярной системы и вынужденное перераспределение сил в пользу многополярной конфигурации, поскольку сама возможность прямого противостояния с блоком НАТО на равных является структурным свидетельством завершения эпохи однополярного доминирования и формирования нового баланса сил.

Сам факт длительного прямого военно-политического противостояния с блоком НАТО закрепит за Россией статус государства, обладающего решимостью и ресурсами для упразднения сложившегося после 1991 г. порядка, то есть статуса одного из лидирующих полюсов новой многополярной системы.

Многополярность и баланс сил

Систематическое расширение влияния НАТО к границам России — одна из основных причин возникновения предпосылок для перехода международной системы от однополярности к многополярности. Данный переход, однако, не является автоматическим и предопределенным. Его конечный характер в значительной степени зависит от того, каким образом на складывающуюся динамику отреагируют Соединенные Штаты.

Классическая теория баланса сил, взявшая начало в Венской системе и получившая развитие в работах Генри Киссинджера, исходит из того, что устойчивое многополярное равновесие возможно лишь при условии, что ни один из участников системы не пытается удержать за собой одностороннее превосходство. Именно чрезмерное сопротивление изменению статус-кво со стороны доминирующей державы исторически становилось источником наиболее разрушительных конфликтов, что и описывает рассмотренная в теоретической части «ловушка Фукидида», структурная закономерность, при которой страх утраты статуса подталкивает гегемона к действиям, провоцирующим именно тот конфликт, которого он стремится избежать.

***

Окончательное формирование нового многополярного миропорядка потребует не только готовности России и других формирующихся центров силы отстаивать собственный статус, но и способности каждой доминирующей державы своевременно скорректировать стратегию в соответствии с объективно меняющимся распределением возможностей. Ошибочная, инерционная попытка удержать однополярную конфигурацию силовыми методами способна привести не к балансу сил в его классическом понимании, а к системному кризису, сопоставимому по масштабу с крупными конфликтами прошлого.

Следующие пять лет могут стать переломным моментом в становлении многополярности. Решающим фактором станет способность крупных держав обозначить сферы влияния в мире и прийти к общему пониманию распределения баланса сил. Эскалация в Европе и начало прямого столкновения России с альянсом НАТО — главным геополитическим соперником в регионе, без непосредственного военного участия США, стремящихся избежать прямой конфронтации с ядерной державой, имеют шансы привести к переделу европейской политической системы и тем самым запустить процесс окончательного демонтажа однополярной модели, уступающей место многополярному миропорядку.

---

[i] Krauthammer C. The Unipolar Moment // Foreign Affairs. 1990/91. Vol. 70. № 1. Pp. 23–33.

[ii] Waltz K.N. Theory of International Politics. Reading, MA: Addison-Wesley, 1979. Pp. 161–193.

[iii] Kissinger H. Diplomacy. New York: Simon & Schuster, 1994. Pp. 703–732.

[iv] Allison G. Destined for War: Can America and China Escape Thucydides's Trap? Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2017. 384 p.

[v] Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 г. № 229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации» // Президент России. 31.03.2023. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/49090 (дата обращения: 14.08.2026).

[vi]Joint Press Conference of President Bush and Chairman Gorbachev at the Malta Summit, December 3, 1989 // World History Commons. URL: https://worldhistorycommons.org/joint-press-conference-president-bush-and-chairman-gorbachev-malta-summit (дата обращения: 14.08.2026).

[vii] Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_30726/1c5d2b9ecc270669c071bd598fa7a97d0f662999/ (дата обращения: 14.08.2026).

[viii] Государства-члены НАТО // Официальный сайт НАТО. URL: https://www.nato.int/en/about-us/organization/nato-member-countries?selectedLocale=ru (дата обращения: 14.08.2026).

[ix] Выступление и дискуссия на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности // Президент России. 10.02.2007. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/24034 (дата обращения: 14.08.2026).

[x] Заявление по итогам встречи в верхах в Бухаресте // Официальный сайт НАТО. 03.04.2008. URL: https://www.nato.int/cps/ru/natolive/official_texts_8443.htm (дата обращения: 14.08.2026).

[xi] Указ Президента Российской Федерации от 21.02.2022 г. № 71 «О признании Донецкой Народной Республики» // Президент России. 21.02.2022. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202202220002 (дата обращения: 14.08.2026).

[xii] Указ Президента Российской Федерации от 21.02.2022 г. № 72 «О признании Луганской Народной Республики» // Президент России. 21.02.2022. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202202220001 (дата обращения: 14.08.2026).

[xiii] Security Council resolution 2202 (2015) [on implementation of the "Package of Measures for the Implementation of the Minsk Agreements"] // UN Digital Library. URL: https://digitallibrary.un.org/record/790782 (дата обращения: 14.08.2026).

[xiv] Обращение Президента Российской Федерации // Президент России. 24.02.2022. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/67843 (дата обращения: 14.08.2026).