Разработка новой арктической стратегии Великобритании

Автор: Споршев Александр Михайлович, руководитель информационного направления Арктического Сообщества, старший преподаватель ННГУ им. Н.И. Лобачевского

В июле 2026 г. Комитет по обороне Палаты общин Великобритании провел заключительные слушания по инициированному парламентом расследованию «Оборона на Крайнем Севере» (Parliamentary Inquiry “Defence in the High North”). Цель комитета заключалась в исследовании вопроса, как Лондон адаптирует свои амбиции и возможности к меняющимся реалиям в регионе.

Позицию военного министерства представили в ходе слушания заместитель главы министерства обороны Л. Сандер-Джонс и руководство евроатлантического фланга безопасности. Она заключается в том, что Лондон определяет долгосрочный курс на системное военно-политическое освоение Крайнего Севера (High North). Причем он перестал рассматриваться как обособленный, изолированный или вторичный театр военных действий.

Стратегическое значение Крайнего Севера минобороны распределяет по четырем направлениям: обеспечение безопасности государственной территории, целостность критической инфраструктуры, поддержание стратегического ядерного сдерживания и готовность конвенциональных сил.

Статус главного европейского гаранта безопасности на северном фланге Лондон подкрепляет наращиванием военного присутствия. Среди конкретных мер: удвоение контингента морской пехоты в Норвегии, активизация противолодочной авиации и авианосных ударных групп, а также более глубокая интеграция в структуры управления НАТО.

Фото: forcesnews.com, британские вооруженные силы на учениях НАТО в Арктике

Подготовка доклада

Подготовка новой стратегии опирается на три ключевых фактора: климатические изменения в Арктике, статус Великобритании как «ближайшего неарктического соседа» и нарастающую геополитическую конкуренцию. Повестка слушаний выходила за рамки военно-морских задач, охватывая жизнеспособность триады «Бастион — Щит — Удар», союзническое взаимодействие, ресурсную обеспеченность операций и роль ВПК.

Из 41 экспертного заключения (written evidence), поступившего от профильных министерств, аналитических центров, академических кругов и бизнеса ( прежде всего, лидеров ВПК), можно выделить четыре группы рекомендаций.

Группа рекомендаций 1: закрепление концепций «Бастион — Щит — Удар» должно подкрепляться гарантированным долгосрочным финансированием и реальной массой сил. Судя по заключениям, представленным в парламент: «Великобритании не хватает военно-морских ресурсов для самостоятельного патрулирования и мониторинга Северной Атлантики». Вооруженные силы Великобритании обладают опытом и основными возможностями, необходимыми для развертывания на Крайнем Севере, но способны поддерживать только краткосрочные операции небольшого масштаба.

Группа рекомендаций 2: диверсификация логистики и инфраструктуры. Эксперты призывают к развитию сети передовых баз МТО, усилению портов западного побережья и углублению логистических цепочек совместно с Норвегией и Исландией. Это позволит компенсировать ограниченность возможностей для самостоятельных действий, уязвимость десантных возможностей и отсутствие системы постоянного морского наблюдения.

Группа рекомендаций 3: развитие беспилотных возможностей необходимо в качестве дополнения, а не замены высококлассных экипажных платформ, поскольку беспилотные системы уязвимы к РЭБ и штормам, требуют специальной адаптации к условиям региона, и сама среда (высокие широты) подрывает каналы управления.

Группа рекомендаций 4: необходимость реформирования системы оборонных закупок. Профильные компании предлагают создать в Министерстве обороны акселератор арктических технологий для разработки возможностей, специфичных для Арктики, поскольку существующая система закупок остается скорее препятствием, чем фактором, способствующим развитию британских вооруженных сил.

К блокам рекомендаций добавляются отдельные инициативы: противодействие картографированию «теневым флотом»; защита прав коренных народов в рамках военных операций; а у наиболее алармистского полюса — призыв к трансформации Великобритании из государства всеобщего благосостояния в государство, ориентированное на войну.

Главным итогом слушаний стала фиксация дисбаланса между задачами Великобритании в регионе и ее реальными ресурсами, а публичная процедура позволила вскрыть структурные проблемы ВПК и оборонного заказа, она также предоставила бизнесу площадку для продвижения своей продукции и обратной связи с государством.

Акценты в обсуждении: региональная архитектура и многосторонние форматы

Допуская пересмотр Вашингтоном подхода к присутствию своих вооруженных сил в Арктике, представители минобороны делают ставку на концепцию «более европейского НАТО». Л. Сандер-Джонс определила Крайний Север как регион, неразрывно связанный с защитой морских коммуникаций, подводной инфраструктуры, взаимодействием с союзниками и обеспечением ядерного и обычного сдерживания. В свете чего «необходимо увеличивать свой вклад» в европейскую безопасность.

После вступления Финляндии и Швеции в альянс, пространство от Балтики до Арктики стало более тесно связано в оперативном отношении. Представители Минобороны на слушаниях подчеркнули, что Британия не рассматривает Крайний Север как самостоятельный регион в своем оборонном планировании: сдерживание России должно обеспечиваться «через НАТО» на всей территории ответственности альянса.

Сокращение американской поддержки вызовет у европейцев необходимость постепенно компенсировать недостаток сил. В этих условиях Великобритания осознает необходимость одновременно наращивать собственный потенциал и опираться на гибкие союзнические форматы, прежде всего, Объединенные экспедиционные силы (JEF), где Лондон выступает государством-лидером.

В британском понимании JEF не является альтернативой НАТО. Министр прямо подтвердила сохранение подхода NATO-first. JEF предназначен прежде всего для развития совместимости, подготовки и расширения возможностей государств-участников. Объединенные экспедиционные силы ориентированы на докризисную и подпороговую фазу, включая реагирование на гибридные угрозы, в то время как Командование объединенных сил НАТО в Норфолке отвечает за повседневное сдерживание и за ведение боевых действий.

На двустороннем уровне наиболее глубокую интеграцию Лондон выстраивает с Норвегией, которая определяется как ключевой союзник на Крайнем Севере («очень тесное партнерство»), оперативная совместимость двух армий рассматривается как основа для функционирования всей британской системы в регионе.

В то же время, даже самый проработанный двусторонний формат имеет инфраструктурные ограничения (нехватка материально-технических возможностей), в особенности в свете роста количества британских морпехов на норвежской территории. Дополнительным сдерживающим фактором остается политика Осло в отношении постоянного базирования иностранных войск.

Двусторонние и минилатеральные форматы активно используются и для закрытия других оперативных потребностей: британско-нидерландское сотрудничество — амфибийный компонент (созданные по голландскому проекту, корабли будут строиться на британских верфях совместно с голландской промышленностью); взаимодействие с Данией и Исландией — контроль Фареро-Исландского рубежа; Финляндия и Швеция — сухопутные силы с сильными арктическими компетенциями.

В итоге адаптация британского присутствия на северном фланге достигается путем систематизации и максимального использования потенциала уже сформированных коалиционных (НАТО, JEF) и двусторонних союзов.

Фото: EPA. Подписание оборонного соглашения между Норвегией и Великобританией, 2025 г.

Акценты в обсуждении: военно-оперативные концепции Великобритании

Одним из существенных ограничений для реализации британских планов на Крайнем Севере остается состояние и техническая оснащенность Королевского флота. С 2022 года, несмотря на увеличение общего оборонного бюджета, количество крупных кораблей Королевского флота сократилось почти на 25%, с 60 до 46, количество боевых кораблей также уменьшилось с 32 до 26, эскортный флот сократился до всего лишь 13 фрегатов и эсминцев.

Показательной в этом отношении является ситуация с фрегатами. Существуют сомнения в том, что численность кораблей этого класса удастся сохранить в условиях старения действующих единиц и высокой стоимости их обслуживания. Дополнительное значение приобретают обязательства перед союзниками. В рамках углубления британско-норвежского оборонного сотрудничества предусматривается строительство пяти фрегатов для ВМС Норвегии одновременно с восемью кораблями для Королевского флота. При этом более ранняя поставка части кораблей Норвегии, а не Королевскому флоту, в условиях сохраняющегося дефицита фрегатов, может создавать дополнительную нагрузку на британское планирование.

Великобритания в целом располагает сравнительно небольшим объемом специализированных военных возможностей, предназначенных непосредственно для действий в Арктике. Сохраняется ставка на универсальность вооруженных сил. Показательно, что в рамках Defence Investment Plan отсутствует отдельная категория, ориентированная исключительно на развитие арктических возможностей.

Вместе с тем существующие планы развития британских вооруженных сил в сочетании с возможностями союзников позволяют частично компенсировать указанные ограничения.

В декабре 2025 г. Великобритания представила новую оперативную триаду сдерживания на Крайнем Севере:

«Атлантический бастион» — «вероятно, крупнейшая программа инновационной трансформации за целое поколение» — представляет собой многоуровневую сеть сенсоров и автономных аппаратов, которые во взаимодействии с фрегатами Type 26 формируют экипажно-беспилотную систему, географически нацеленную на перекрытие Фареро-Исландского рубежа и его расширение на восток до рубежа острова Медвежий.

«Атлантический щит» — интегрированная система ПВО/ПРО, объединяющая средства обнаружения и перехватчики. В ее рамках ВВС отрабатывают тактику рассредоточения авиации на аэродромной сети Финляндии и Норвегии, включая необорудованные аэродромы и автотрассы.

«Атлантический удар» составляет наступательный компонент, нацеленный на сковывание сил Северного флота в пунктах базирования на Кольском полуострове.

Триада реализуется в рамках доктрины «гибридного флота» (hybrid navy), где относительно небольшое число экипажных кораблей управляет массами дешевых беспилотных платформ. Однако за технологическими и экономическими преимуществами скрыт ряд уязвимостей.

Во-первых, низкий потенциал сдерживания, т.к. потеря безэкипажного средства не влечет гибели людей, она имеет низкий эскалационный порог. Во-вторых, автономные платформы технологически хрупки. В-третьих, нерешенным остается вопрос ремонта автономных средств в арктических условиях. Наконец, концепция упирается в финансовый дефицит: План оборонных инвестиций заложил на автономные программы до 2030 года только 1,3 млрд фунтов стерлингов.

В условиях этих финансовых, технологических и структурных ограничений самостоятельное обеспечение безопасности на Крайнем Севере становится для Великобритании практически невыполнимой задачей.

Заключение

Парламентское расследование «Оборона на Крайнем Севере» фактически стало оценкой пределов британского военного потенциала. Оно выявило разрыв между стратегическими задачами Великобритании в Арктике и реальным дефицитом флота, базовой инфраструктуры и специализированных платформ.

Ответом на этот вызов становится отказ от идеи создания автономного арктического потенциала в пользу распределенной системы сдерживания. На военно-оперативном уровне этот переход выражается во внедрении триады «Бастион — Щит — Удар» и доктрины «гибридного флота», которая в конечном итоге призвана объединить беспилотные ударные, радиолокационные и подводные разведывательные платформы, сверхбольшие беспилотные подводные аппараты и перспективные универсальные боевые корабли.

Однако поскольку на современном этапе технологии не способны полностью компенсировать нехватку военной силы, обновляемая политика Великобритании на Крайнем Севере, по всей видимости, будет направлена на преодоление дефицита за счет взаимозависимости с союзниками. Именно союзническая архитектура, в которой национальные возможности Лондона переплетаются с силами НАТО (коллективная оборона), форматами гибкого реагирования (JEF) и двусторонними альянсами, является несущей конструкцией британской стратегии.

Политика Великобритании в публикациях участников «Арктического сообщества» (2026 г.):

Жилин Р.Е., Назаренко Т.Г. Политика Великобритании в Арктике: безопасность как новый приоритет // Арктика и Север. — 2026. — №2. — С. 199–215. — DOI: 10.37482/issn2221-2698.2026.63.199.

Жилин Р.Е. Механизмы закрепления Великобритании в Арктике // Россия и Америка в XXI веке. — 2026. — № 2. — DOI: 10.18254/S207054760038543-4.