Блог Алексея Фененко

Два пути Британской короны

24 Июня 2016
Распечатать

Итоги британского референдума — неизбежный результат внешнеполитической стратегии Дэвида Кэмерона. Хотя сам премьер Британии разочарован их результатами и даже заявил о намерении покинуть свой пост, но эти результаты — наследие его политики.

 

Именно кабинет Кэмерона пошел в 2010 г. на заключение двустороннего военно-политического союза с Францией поверх НАТО и ЕС — шаг, беспрецедентный для британской политики после 1956 года. Именно Кэмерон во время Ливийской войны заявил, что Британия возрождается в качестве великой державы на Средиземном море, то есть снова становится «Великобританией».  (Английская аудитория сразу поняла аллюзию на высказывание премьер-министра Энтони Идена по итогам Суэцкого кризиса 1956 года: "It is not so Great Britain"). Именно Кэмерон во время Сирийского кризиса 2013 г. стал первым британским премьером, начавшим прямой диалог с Россией и не поддержавшим проект американской силовой операции. Именно Кэмерон заявил в прошлом ноябре о «воссоздании британского присутствия» на Ближнем Востоке — за счёт соглашений с Бахрейном и Египтом, а также оказании военной помощи Саудовской Аравии. Наконец, именно Кэмерон еще на рубеже 2011–12 гг. выступил против инициатив Германии по усилению бюджетной политики стан ЕС.

 

В известном смысле премьер Кэмерон был для Британии «анти-Тэтчер». Оба они говорили о величии Британии, но говорили по-разному. Для Тэтчер «величие» равнялось быть почетным младшим партнером США; Кэмерон туманно говорил, что на Средиземном море Лондон возвращает себе мощь 1940-х годов. Кабинет Тэтчер ликвидировал остатки Британской империи, отказавшись от особых прав в отношениях с Канадой, Новой Зеландией и Австралией; Кэмерон заявлял о возрождении британских баз на Ближнем Востоке. Тэтчер апеллировала к «атлантической солидарности»; Кэмерон подписывал соглашения в Ланкастер-холле и пусть невнятно, но говорил о величии времен королевы Анны. Тэтчер при всех сомнениях видела Британию членом Европейского сообщества, пусть и на особых правах. Кэмерон впервые поставил вопрос о выходе Британии из ЕС. Наверное, это было игрой Лондона с Брюсселем ради получения больших преимуществ. Но, как это часто бывает, игра пошла по своим правилам.

 

REUTERS/Stefan Wermuth

 

Политику кабинета Кэмерона британские (а за ними и зарубежные) эксперты после Ливийской войны называли «неоимперской политикой» (New Empire Policy). Однако, если политика Лондона «неоимперская», то есть направленная на возрождение собственного величия, то она объективно не вписывается в европейский проект с его идеей отказа от государственного суверенитета. В Евросоюзе нет места «новым империям» — его элита сама видит ЕС как империю нового типа.  Кэмерон разбудил «неоимперский проект», и он, вырвавшись на волю, сметает сам кабинет Кэмерона. Не ново.

 

Но если британцы хотят «неоимперского проекта», «Великой Британии», им надо забыть о мелких жалобах в отношении падения курса фунта или потери торговых преференций. Империя, пусть и новая, всегда чего-то стоит. Империя не жалуется, а, сжав зубы, идет вперед  и утверждает свое величие. Игра в "новую империю" перестала быть игрой. Традиционная роль Британии как финансового моста между Северной Америкой и континентальной Европой, видимо, закончилась 23 июня 2016 года. Теперь у Британии есть два пути.

 

Первый — попытаться сохраниться в статусе «полувропейской» страны. Последствием этого почти гарантированно станет усиление центробежных тенденций в самой Британии. Разговоры о повторном шотландском референдуме могут принять реальные очертания. За ним неизбежно встанут вопросы о Северной Ирландии и Уэльсе. Англия уменьшится до границ королевства времен Елизаветы I. Едва ли такая Англия сохранит за собой ядерный статус и место постоянно члена Совбеза ООН. Ее будущее — превращение в небольшую европейскую страну вроде «большой Голландии».

 

Второй — строительство собственного интеграционного проекта на базе бывших стран Содружества. Задел для этого в Британском Содружестве есть — так называемое «Содружество Королевств», 17 государств, где формальной главой является монарх Великобритании. В этом случае Лондону нужно будет предложить им некий позитивный общий проект. У Британии может завязаться интересная игра со странами БРИКС: ведь формально фунт стерлингов остается второй мировой резервной валютой. В таком формате Британия, как самостоятельный интеграционный центр, снова станет мировым игроком, пусть пока и в тесном взаимодействии с Соединенными Штатами.

 

С середины 1990-х голов мировая политика была по сути игрой трех держав. Сверхдержава (США) борется с влиянием двух великих держав (России и Китая). Ни Индия, ни Япония, пока не смогли, прервать «игру на троих». Превращение Великобритании в самостоятельного игрока может в будущем изменить ситуацию, подобно тому, как в середине XIX в. подъём Сардинии и Пруссии заставил перестроить весь Венский порядок. Самостоятельная Британия — это новый шаг в эволюции современного мира. Состоится ли она как новый центр силы — вопрос ближайшего будущего.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся