Арсенализация спорта как проявление sport power: наблюдение о природе международных отношений через спорт

Формирование полицентричного мира меняет не только политические и экономические отношения между государствами, но и те сферы, которые еще недавно воспринимались как нейтральные и универсальные. Одна из таких сфер — международный спорт. Из роли пространства сотрудничества и культурного обмена он все больше трансформируется в инструмент глобальной конкуренции наряду с экономикой, технологиями и дипломатией. Международные федерации, национальные сборные и отдельные спортсмены прямо или косвенно участвуют в борьбе за влияние, престиж и право формировать правила нового мирового порядка.

Источник: Freepik

Данный процесс можно охарактеризовать как арсенализацию спорта — превращение спортивной сферы в инструмент политической конкуренции, продвижения государственных интересов и борьбы за влияние в международной системе. Мы наблюдаем, как спортивные мегасобытия превращаются в пространство эскалации политического соперничества, последствия которого затем проявляются и в других сферах мировой политики. В частности, через девальвацию прежних форм диалога, кризис универсальных институтов, рост конкуренции между центрами силы. Эти процессы представляют особый исследовательский интерес.

Спорт в условиях формирования полицентричного мира

Переход к полицентричному мировому порядку сопровождается тенденциями глобальной регионализации. Происходит формирование самостоятельных макрорегиональных спортивных моделей. Прежде всего американской, европейской, евразийской, азиатской и африканско-арабской. И каждая стремится к доминированию.

Спорт — одна из немногих сфер, где глобализация не ослабляет национальную идентичность, а напротив, способствует ее укреплению. Поддержка национальной команды или отдельного атлета способна объединить общество независимо от внутренних разногласий.

Спортсмены становятся носителями внешнеполитических нарративов и узнаваемыми фигурами, транслирующими миру представление о стране, ее потенциале и устойчивости. В свете этого страны стремятся развивать собственные спортивные форматы и механизмы сотрудничества, что способствует усилению процессов спортивной регионализации.

Распад СССР и крах биполярной модели существенно повысили ставки в глобальной конкуренции. Спорт оказался одним из наиболее чувствительных индикаторов этой трансформации. События последних лет подтверждают, что, несмотря на декларируемые принципы аполитичности, спорт все чаще оказывается заложником геополитических процессов. Все больше примеров, когда он используется как средство дискредитации акторов, выражающих несогласие с теми или иными вопросами глобальной повестки и мировой архитектуры.

Изучение глобальных тенденций развития спорта позволяет использовать его как своеобразную аналитическую линзу для понимания более широких процессов мировой трансформации. Отмечу, что полицентричный и фрагментированный мир представляет собой особую игровую площадку. Оставаясь в авангарде международных отношений, спорт является одним из наиболее наглядных способов наблюдать за их эволюцией.

Концепция sport power в условиях полицентричного мира

Можно сказать, что он стал полноценным политическим инструментом. И здесь можно говорить об особой форме политической власти — спортивной силе (sport power), как комбинации трех видов силы — жесткой, острой и мягкой. Sport power — это способность государства демонстрировать свою мощь через спорт посредством завоеванных медалей, титулов, международного авторитета спортивных институтов и успешного проведения крупных соревнований. Под властью в спорте понимается способность страны превращать спорт в инструмент продвижения собственных интересов.

В отличие от концепции мягкой силы, предполагающей преимущественно привлекательность и добровольное следование определенному образцу, sport power представляет собой более сложную форму политического влияния, позволяющую одновременно демонстрировать экономические возможности государства, эффективность его институтов, уровень социальной организации, способность формировать международную повестку и продвигать собственные нормы поведения через спортивную сферу. Именно поэтому в условиях полицентричного мира sport power становится самостоятельным ресурсом международной конкуренции.

Можно говорить о том, что одним из наиболее заметных проявлений арсенализации спорта становится использование спортивных мероприятий, деятельности ассоциаций и международных федераций в качестве инструмента политического и информационного противодействия между государствами. Основной урон наносится не только имиджу отдельных спортсменов, но и международному положению государств. Результаты атлетов ставятся под сомнение, возможности их участия в крупнейших международных соревнованиях ограничиваются. Подобная практика отражает стремление отдельных государств уменьшить политический вес конкурентов и ограничить их возможности как самостоятельных центров силы в формирующемся полицентричном мире.

Спортивная глокализация как следствие перераспределения силы

Рассмотрим две формы спортивной глокализации. Речь о процессе, при котором международный спорт сохраняет глобальный характер, но отдельные государства и макрорегионы формируют собственные модели спорта, соревнования, институты и правила. Первая форма спортивной глокализации — органическая. Она предполагает адаптацию того или иного вида спорта к национальному контексту, культурной специфике и социальным особенностям конкретного государства или региона. Процесс носит естественный характер и сопровождает развитие спорта на протяжении всей его современной истории.

Вторая форма — стратегическая спортивная глокализация. Она предполагает не только участие новых центров силы и макрорегионов в глобальных спортивных процессах, а и стремление внедрять собственные правила, институты и механизмы продвижения спорта. В условиях второго сценария международный спорт постепенно трансформируется в глобальный социально-политический институт, который больше не является исключительной прерогативой какого-либо одного центра силы. Возрастающее влияние новых государств и макрорегионов делает спорт все более диверсифицированным пространством, в котором различные модели развития получают возможность конкурировать друг с другом на равных основаниях.

В более широком контексте очевидно, что трансформация спорта совпадает с процессами перестройки мировой системы. Каждый макрорегион постепенно адаптирует спортивную сферу под собственные политические, экономические и социокультурные задачи. Поэтому различия между отдельными спортивными моделями становятся все заметнее. Каждый заинтересованный актор стремится задавать тон региональной спортивной повестке и презентовать собственную модель как перспективный универсальный образец развития.

Если рассматривать sport power как способность государства или макрорегиона конвертировать символический капитал спортивных достижений в политическое влияние, то мы увидим, как по-разному это его качество используют разные центры силы. С этой точки зрения анализ макрорегиональных спортивных моделей позволяет лучше понять специфику конкуренции между ключевыми участниками мирового порядка. В этом смысле борьба идет не только за спортивные результаты. Фактически макрорегионы апробируют собственные представления о будущем мировом устройстве.

Макрорегиональные модели и новые центры sport power

Американская модель

Например, американская модель традиционно опирается на колоссальные финансовые ресурсы, развитую медийную инфраструктуру и значительное влияние в международных спортивных организациях. В данном случае спорт используется как инструмент сохранения статуса и контроля над международной повесткой. При этом все отчетливее проявляется усталость от собственного глобального лидерства.

Усталость от роли глобального арбитра заметна и в условиях так называемого «трампизма 2.0», сопровождающегося усилением курса «Америка прежде всего» и стремлением к сокращению внешних обязательств. Для поддержания статуса великой державы Вашингтон использует мощные профессиональные лиги, ведущие медиакорпорации и значительное влияние в международных спортивных федерациях. В этих условиях спорт в США все больше конкурирует за ресурсы, которые жизненно необходимы внутри страны. В результате мы видим сокращение участия Вашингтона в многосторонних механизмах.

На этом фоне на мировую спортивную арену выходят новые сильные игроки — Китай, Россия, государства Персидского залива и страны глобального Юга. Традиционные лидеры демонстрируют защитную реакцию, которая выражается в стремлении контролировать механизмы допуска к соревнованиям, процедуры принятия решений и деятельность международных спортивных организаций.

С точки зрения sport power американская модель остается наиболее институционально развитой. Однако сегодня она нацелена не на расширение влияния, а скорее на сохранение архитектуры международного спорта, сформировавшейся в период западного доминирования.

Европейская модель

Европейская модель, которую еще недавно можно было рассматривать как нормативный ориентир международного спорта, сегодня также во многом опирается на накопленное историческое наследие. Европа продолжает апеллировать к ценностям равного доступа, массовости, культурной преемственности и принципу «спорт вне политики». Однако все чаще возникает ощущение, что данные установки воспроизводятся скорее по инерции, чем в качестве ответа на современные вызовы. Мир меняется быстрее, чем европейская спортивная модель способна адаптироваться.

Это хорошо видно в свете внутренних политических противоречий в Европейском союзе. Правый поворот последних лет превратился в устойчивый элемент европейской политики. Национально ориентированные силы усиливают свое влияние и все чаще ставят под сомнение универсальность общеевропейских решений. Это затрагивает и спортивную сферу.

Долгие годы Европа использовала спорт как инструмент демонстрации внутренней сплоченности через массовые программы, молодежные проекты, интеграцию мигрантов и борьбу с дискриминацией. Однако сегодня европейская спортивная система сталкивается с сокращением массового спорта, кризисом отдельных федераций, конфликтами внутри клубного футбола и постепенной эрозией принципов, которые еще недавно считались фундаментальными.

С точки зрения sport power европейская модель по-прежнему обладает значительным символическим капиталом, однако ее способность превращать этот ресурс в устойчивое политическое влияние постепенно снижается. Усиливает противоречие то, что Европа продолжает апеллировать к собственным принципам и универсальным правилам и одновременно делает политически обусловленные исключения из этих правил. Поэтому возникают серьезные сомнения в способности Европы сохранять роль нормативного центра в широком международном контексте.

Китайская модель

Китайская модель выглядит значительно более целостной и стратегически выверенной. В отличие от США и Европы, Китай не претендует на универсальность собственной модели. Напротив, он предлагает альтернативный путь развития спорта как элемента долгосрочной государственной стратегии.

Массовость, развитие инфраструктуры, системная подготовка спортсменов и проведение крупных международных мероприятий рассматриваются КНР как часть более широкой концепции развития страны и формирования «сообщества единой судьбы человечества». Китай не стремится разрушить существующую олимпийскую систему. Речь идет не о замещении существующей системы, а о формировании дополнительного центра спортивного влияния. Он последовательно создает собственное пространство влияния, в рамках которого нормы, правила и модели поведения формируются самим Китаем. Такой подход органично вписывается в общую логику формирования полицентричного мира.

С точки зрения sport power Китай демонстрирует возможность спортивной модернизации вне западной нормативной модели и формирования альтернативного центра международного влияния. КНР выстраивает самостоятельную спортивную архитектуру, рассчитанную на долгосрочное развитие и расширение сотрудничества со странами Азии, Африки и глобального Юга. Это делает его опыт особенно привлекательным для государств, заинтересованных в поиске собственных траекторий развития. Можно сказать, что в Китае формируется альтернативный центр sport power, не связанный напрямую ни с американской, ни с европейской спортивной архитектурой и претендующий на самостоятельную роль в будущем мировом спортивном порядке.

Африканско-арабская модель

На этом фоне африканско-арабская модель выступает своеобразной «лабораторией будущего». Африка предлагает миру уникальное сочетание демографического потенциала, растущей социальной энергии и стремления к укреплению собственной международной субъектности через спорт. Страны Персидского залива, прежде всего Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, добавляют к этому финансовые ресурсы, современную инфраструктуру, эффективное управление и активное использование инструментов спортивной дипломатии. Покупка ведущих клубов, создание собственных спортивных лиг, проведение крупнейших международных соревнований и долгосрочные инвестиции в развитие спорта формируют принципиально новую конфигурацию мирового спортивного пространства.

Если Африка и государства Залива смогут перейти от отдельных проектов к устойчивому сотрудничеству, основанному на сочетании демографического потенциала, финансовых ресурсов и общей стратегии развития, то данный макрорегион способен стать самостоятельным центром мирового спорта.

Российская модель

Российская модель в данной системе координат выглядит весьма показательной. С одной стороны, Россия продолжает сталкиваться с беспрецедентным политическим давлением и последствиями политики ограничений в международном спорте. С другой стороны, именно кризисные условия позволяют пересмотреть приоритеты и определить новые направления долгосрочного развития. Поэтому все большее значение приобретают проекты в рамках БРИКС, ШОС, ЕАЭС, двусторонние спортивные инициативы и расширение евразийского спортивного сотрудничества.

Евразийский вектор не стоит рассматривать исключительно как реакцию на ограничения. Напротив, он представляет собой самостоятельное направление развития российской гуманитарной политики, значение которого неизбежно возрастало бы даже вне текущих обстоятельств. Разрыв с привычными западными институтами лишь ускорил процессы, необходимость которых давно назревала: формирование собственных медийных механизмов, создание новых форматов соревнований и укрепление спортивных связей с соседними макрорегионами.

Российский подход ориентируется не на воспроизводство существующей архитектуры международного спорта, а на развитие новых форматов сотрудничества. При таком подходе различные центры силы получают возможность предлагать собственные модели спортивного развития. В этом смысле российская спортивная стратегия соответствует логике полицентричного мирового порядка.

Спорт как пространство борьбы за влияние  

Рассмотрение международного спорта через призму sport power позволяет увидеть в нем не побочный сюжет мировой политики, а самостоятельный индикатор перераспределения силы в международной системе. В этих условиях арсенализацию спорта не следует рассматривать как временное отклонение от прежней модели международного взаимодействия. Она выступает одним из наиболее заметных проявлений sport power в пространстве формирующегося полицентричного мира.

Спорт перестал быть единым пространством, управляемым общими правилами и признанными центрами арбитража. Напротив, он распадается на конкурирующие модели, каждая из которых выражает не только спортивные, но и политические представления своего центра силы. Главный сдвиг последних лет — борьба за спорт все чаще становится борьбой за право участвовать в формировании норм и институтов будущего мирового порядка. Международный спорт выступает одной из первых сфер, в которой полицентричность проявляется не на уровне деклараций, а на уровне практик, институтов и конкурирующих моделей развития.

Происходящие в спорте процессы представляют интерес не только для исследователей спортивной политики. Они позволяют наблюдать более широкий процесс трансформации международных отношений, формирования новых центров влияния и постепенного перехода к полицентричному мировому порядку. В определенном смысле можно говорить о начале новой фазы борьбы за гегемонию в международном спорте, которая отражает более масштабные процессы перераспределения силы и влияния в мировой системе.