«Мир между Израилем и Ливаном? Мнение «Хезболлы»»

«Бойцы ливанской группировки «Хезболла» будут держать руки на спусковом крючке в случае нарушения Израилем режима прекращения огня», — заявил представитель «Хезболлы» 16 апреля 2026 года, в день вступления в силу очередного временного соглашения о прекращении огня между Ливаном и Израилем. Это заявление во многом отражает суть позиции «Хезболлы»: никаких уступок без полного вывода ЦАХАЛ и капитуляции Израиля.

После эскалации конфликта Израиля и США с Ираном в конце февраля — массированных авиаударов американо-израильской коалиции по Ирану, повлекших за собой гибель свыше тысячи граждан включая рахбара Исламской Республики Иран Али Хаменеи, — «мир» в регионе снова висит на волоске. К чему приведет очередной конфликт и удастся ли Израилю добиться главной цели и разоружить «Хезболлу»?

Источник: Reuters

28 февраля 2026 года объединенные силы США и Израиля начали наносить массированные удары по объектам в Иране. Ответные удары Ирана были направлены не только на Израиль, но и впервые на все американские военные базы в Персидском заливе. Столь серьезный ответ свидетельствует о пересмотре Тегераном «красных линий», а также говорит о его готовности нести существенные внешнеполитические издержки ради достижения главной военно-стратегической цели — заставить США сократить свое оперативное присутствие в регионе ослабив координацию Вашингтона с региональными союзниками. За первые дни войны Иран выпустил более 450 ракет и 1140 беспилотников по странам Персидского залива. В ответ последовали взаимные угрозы и угроза эскалации военной активности во всем ближневосточном регионе.

2 марта шиитская военизированная группировка «Хезболла» начала производить ракетные обстрелы территории Израиля. Представители «Хезболлы» отметили, что удары по Израилю являются ответом на гибель верховного лидера Ирана Али Хаменеи.

Важно подчеркнуть, что «Хезболла» как политическая организация не входит в официальную структуру власти Ливана. Она обладает 68 мандатами в парламенте из 128, что дает ей серьезное влияние на ключевые политические решения и вынуждает правительство считаться с позицией «Партии Аллаха». Это делает «Хезболлу» одним из ключевых неформальных центров влияния в ливанской политике.

Не менее важный фактор — военное крыло организации, имеющее ополчение до 100 тыс. резервистов против примерно 60 тыс. в ливанской армии. Такое численное преимущество укрепляет превосходство «Хезболлы» над государственными силами, обеспечивая оперативную автономию, влияние на внутригосударственные процессы и давление на Бейрут. Твердые позиции «Хезболлы» также препятствуют проведению нежелательных для нее реформ и способствуют формированию независимого внешнеполитического курса.

Исходя из вышеперечисленного можно предположить, что «Хезболла» выступает в роли альтернативного центра власти. Организация не подотчетна кабинету министров, имеет собственные СМИ и социальные службы, тесно координирует с Ираном, а также придерживается внешнеполитической повестки, отличимой от официальной линии Бейрута. Такое развитие событий способствует расколу общества внутри Ливана, а также создает дилемму восприятия страны на международной арене.

Различие во внешнеполитических подходах между «Хезболлой» и Бейрутом ярко проявилось в реакции Кабинета министров Ливана на вмешательство «Партии Аллаха» в конфликт между Израилем и США с Ираном. Так премьер-министр Ливана Наваф Салам незамедлительно осудил ракетные обстрелы, организованные «Хезболлой», подчеркнув недопустимость использования ливанской территории для военных целей и назвав действия группировки «безответственными».

Эти заявления свидетельствуют не только о существующих политических разногласиях, но и о серьезных ограничениях власти кабинета министров. В Бейруте осознают, что публичные осуждения не способны обеспечить контроль над «Хезболлой», а любые попытки оказать давление на военизированную группировку с целью снижения напряженности могут привести к обострению внутриполитической нестабильности и еще большему расколу в обществе.

Такая динамика отражает глубокий структурный кризис власти в Ливане, где политические институты сталкиваются с серьезными вызовами в попытках контроля над вооруженными формированиями, действующими в их стране.

В ответ на ракетные обстрелы северных районов Израиля силы ЦАХАЛ нанесли серию интенсивных авиаударов по объектам в Ливане. Под удары попали не только позиции «Хезболлы». Столь решительная реакция и готовность Израиля к дальнейшей эскалации свидетельствуют о намерении администрации Нетаньяху не только пересмотреть баланс сил в регионе, но и усилить давление на внутренние противоречия в Ливане, демонстрируя уязвимость республики перед внешним воздействием на фоне её хрупкой и нестабильной политической системы.

Удары затронули южные пригороды Бейрута, в частности Дахию — цитадель «Хезболлы», а также многочисленные населенные пункты юга и районы в долине Бекаа. В ночь на 7 марта ЦАХАЛ перешел к наземной фазе операции, высадив десант в районе Аль-Наби Шайт в долине Бекаа; этим шагом израильские силы сознательно усилили эскалацию, сместив акценты с прицельных приграничных ударов на более глубокое вторжение в тыл «Хезболлы».

В контексте противостояния Израиля и Ливана не стоит забывать, что 30 сентября 2024 года ЦАХАЛ уже проводил наземную операцию против сил «Хезболлы» на юге Ливана. Тогда основной целью Израиля было создание буферной зоны на израильско-ливанской границы путем ослабления движения, а также уничтожение военной инфраструктуры. Массированные удары и ликвидация командования (включая Хасана Насруллу 27 сентября 2024 года) позволили Израилю временно ослабить позиции «Партии Аллаха», однако переломным моментом стало то, что сопротивление в Ливане оказалось куда жестче, чем в Газе. Формально-нейтральный статус итогового соглашения между сторонами не отменяет его сути: соглашение стало результатом того, что Израиль, так и не сумев реализовать свои стратегические задачи в противостоянии с Ливаном, был поставлен перед необходимостью заключить временное прекращение огня, фактически признавая ограниченность своих возможностей в текущих условиях.

Соглашение было подписано при посредничестве США и Франции и подразумевало несколько основных пунктов: вывод израильских войск с юга Ливана, отвод сил «Хезболлы» за реку Литани, а также развертывание армии Ливана вдоль израильско-ливанской границы, в том числе на контрольно-пропускных пунктах для предотвращения восстановления военной инфраструктуры «Хезболлы».

На деле все оказалось иначе. Формально «Хезболла» выполнила отвод сил, но сохранила при этом свой ключевой ракетный арсенал. Отсутствие реального разоружения «Хезболлы» демонстрирует ее принципиальную позицию: группировка не намерена жертвовать военным потенциалом, во многом способствующем ее автономии. Исходя из результатов соглашения 2024 года, можно предположить, что «Партия Аллаха» сделает все возможное, чтобы сохранить значительную часть своего военного потенциала, невзирая на договоренности Израиля и Бейрута.

Хрупкость перемирия проявилась мгновенно. На следующий день после подписания соглашения Нетаньяху заявил, что ЦАХАЛ готов к полномасштабной войне при малейшем нарушении условий соглашения. В ответ на это «Хезболла» заявила о несоблюдении соглашений со стороны Израиля и также проинформировала о готовности к любому исходу.

Соглашение никак не гарантировало политического урегулирования отношений между «Хезболлой» и Израилем, а фиксировало лишь военную паузу: вывод сил, буферная зона, мониторинг UNIFIL, в то время как ключевой вопрос разоружения «Партии Аллаха» остался открытым. Более того, договоренности обострили конфликт внутри самого Ливана. Правительство Навафа Салама обязалось разместить армию на юге страны и демонтировать инфраструктуру «Хезболлы», что на деле достаточно трудно себе представить.

Израиль также оказался в двоякой ситуации: формально конфликт с Ливаном заморожен, однако на деле «Хезболла» все так же сохраняет свой потенциал и автономию. Из этого следует, что эскалация 2026 года стала следствием нерешенного вопроса.

В контексте противостояния с Израилем нельзя игнорировать и внешнеполитический курс «Хезболлы», ее сотрудничество с Ираном, а также роль «Партии Аллаха» в «Оси сопротивления».

Происхождение шиитской военизированной организации уходит в 1982 год: «Хезболла» сформировалась как ответ на израильскую оккупацию юга Ливана и впоследствии эволюционировала в автономную военно-политическую структуру. Как ключевой участник «Оси сопротивления» — фактически антизападного и антиизраильского альянса, сформировавшегося на фоне той же оккупации, — «Хезболла» поддерживает тесные координационные связи с Ираном. В рамках этой сети Тегеран, «Хезболла», движение «Ансар Аллах», иракские ополчения и проиранские формирования в Сирии действуют согласованно; при этом в сирийском театре «Хезболла» выполняет роль северного фланга альянса.

В рамках альянса «Хезболла» выполняет две ключевые задачи. Первая — сдерживание амбиций Израиля: ракетный арсенал делает север Израиля уязвимым. Более того, Нетаньяху неоднократно отмечал, что его целью является создание буферной зоны на севере Израиля.

Вторая — оказание давления на США. Угрозы со стороны «Хезболлы» в адрес американских баз в Средиземноморье и Персидском заливе имеют прагматическую цель: эти действия следует рассматривать как проявление солидарности с Ираном в условиях усилий США и Израиля по сдерживанию Тегерана.

Более того, регион состоит преимущественно из арабских государств. Несмотря на этноконфессиональное разнообразие на Ближнем Востоке и отсутствие союзнических отношений с «Хезболлой», военные действия Израиля против Ливана для арабских государств являются определенным триггером. Удары по ливанской территории неизбежно вызывают волну дипломатического осуждения со стороны ряда арабских стран, несмотря на политическую конвергенцию, закрепленную в «Соглашениях Авраама».

Осуждение со стороны арабских государств объясняется несколькими причинами:

• Принцип арабской солидарности. Исторически сложившаяся норма межгосударственного взаимодействия в арабском мире предполагает поддержку «своих» в противостоянии с Израилем, вне зависимости от идеологических расхождений или текущих двусторонних отношений.
• Внутриполитическая динамика. Осуждение Израиля позволяет арабским лидерам консолидировать общественное мнение на фоне высокой чувствительности темы палестино‑израильского конфликта.
• Стратегическая осторожность. Даже государства, нормализовавшие отношения с Израилем (в т.ч. Соглашения Авраама), вынуждены балансировать: публично осуждать силовые акции, чтобы не утратить влияние в глазах региональной аудитории.

Возвращаясь к официальной версии событий со стороны Израиля, наземная операция в Ливане стала прямым следствием вмешательства «Хезболлы» в ирано-израильский конфликт. Несмотря на официальные заявления, Израиль не отказался от своих политических амбиций: расширение «буферной зоны» рассматривается как инструмент закрепления контроля на юге Ливана. Наземная операция ЦАХАЛ позволила войскам закрепиться на 10‑километровой полосе, которую Нетаньяху 29 марта объявил «зоной безопасности», что указывает на попытку легитимизировать долгосрочный контроль над регионом.

Подводя итоги, есть ряд причин, из-за которых сложно говорить о долгосрочном мире между сторонами. Первая причина — стремление Израиля локализировать данный конфликт. Важно понять, что длительное противостояние «Хезболлы» и Израиля не является локальным, а является следствием ирано-израильского конфронтации и активизации региональной политики Израиля в ключе изменения баланса сил в регионе. Также, результатом попыток Израиля минимизировать региональную роль Ирана придав конфликту локальный характер приводит к цикличным двухсторонним переговорам с правительством Ливана, которое неспособно выступить гарантом соглашений.

Вторая причина — амбиции премьер-министра Израиля в изменении баланса сил в регионе, которые выступают важнейшим фактором эскалации. Инициативы, направленные на устранение верховного руководства Ирана, включая ликвидацию аятоллы Хаменеи и ключевых фигур иранской элиты, значительно меняют стратегическую динамику на Ближнем Востоке и усиливают риск прямого противостояния между региональными центрами силы. Параллельное создание буферной зоны на юге Ливана и наращивание израильских поселений на Западном берегу не только закрепляют территориальные претензии, но и подрывают доверие между сторонами, делая переговоры менее реалистичными. Эти шаги способствуют формированию двух враждующих блоков с противоположными интересами, что затрудняет создание механизмов взаимного контроля и деэскалации.

Достижение прочного мира между Израилем и Ливаном маловероятно до тех пор, пока не будет урегулирован более широкий глобальный конфликт, формирующий и подпитывающий региональные противоречия. Локальные договоренности будут оставаться нестабильными и легко подрываемыми. Без нейтрализации внешних драйверов эскалации — в первую очередь ирано-израильской конфронтации и вмешательства других региональных игроков — любые соглашения приобретут ограниченный и временный характер. Процесс деэскалации требует синхронизированных дипломатических усилий на глобальном уровне, а также механизмов гарантирования выполнения договоренностей сторон. Следовательно, разрешение региональной напряженности возможно лишь в рамках комплексного подхода к разглаживанию крупных геополитических конфликтов.