В формулировке «становление многополярного мира» значимо каждое слово

В 2026 г. исполняется 25 лет Российско-китайскому Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. К юбилею Большого договора РСМД выпускает цикл материалов — бесед с представителями дипломатического сообщества России, посвященных российско-китайским отношениям. Чрезвычайный и Полномочный Посол России, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по международным делам ФС РФ, член РСМД Андрей Денисов в интервью рассказывает о значении этого документа для российско-китайских отношений, личном опыте участия в восстановлении отношений новой России с КНР, а также о результатах майского визита президента РФ В.В. Путина в Пекин в 2026 году и ключевых тезисах подписанной Совместной декларации о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа.

В 2026 г. исполняется 25 лет Российско-китайскому Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. К юбилею Большого договора РСМД выпускает цикл материалов — бесед с представителями дипломатического сообщества России, посвященных российско-китайским отношениям. Чрезвычайный и Полномочный Посол России, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по международным делам ФС РФ, член РСМД Андрей Денисов в интервью рассказывает о значении этого документа для российско-китайских отношений, личном опыте участия в восстановлении отношений новой России с КНР, а также о результатах майского визита президента РФ В.В. Путина в Пекин в 2026 году и ключевых тезисах подписанной Совместной декларации о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа.

Константин Внуков:
Российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве подобен конституции двустороннего характера

Андрей Иванович, спасибо большое, что согласились поговорить. Разрешите поздравить Вас с большой наградой. Министр иностранных дел Китая Ван И вручил Вам орден «Выдающийся дипломатический посланник». Это первый такой орден в серии, совсем недавно учрежденной Китайской Народной Республикой. Поделитесь, пожалуйста, ожидали ли Вы эту награду и какие эмоции испытываете?

Во-первых, спасибо за поздравление. Во-вторых, эмоции, безусловно, положительные, другие в такой ситуации вряд ли были бы уместны. В-третьих, поскольку эта награда связана с работой в Китае, которой я в общей сложности посвятил около двадцати лет, и почти десять из них — в качестве посла, это еще и напоминание о существенной части прожитой профессиональной жизни.

В определенной степени в этом есть симметрия, потому что таких «выдающихся» дипломатов — говорю об этом в кавычках и в свой адрес несколько иронично — как минимум, два. Высокую российскую государственную награду из рук президента России В.В. Путина по завершении своей каденции получил посол Китая в России Ли Хуэй, с которым мы почти одновременно пребывали в этих должностях. Таким образом, счет 1:1. А если серьезно, то, конечно, у нас командная игра — и с нашей, и с китайской стороны — и без этих команд вряд ли мы на своих местах добились бы серьезных результатов.

Для Китая это действительно была вновь учрежденная награда. В первую волну награждения попали почти десять отставных дипломатов, таких как я, и действующих, в том числе посол Республики Казахстан в Китае Шахрат Нурышев, мой хороший товарищ и блестящий специалист. Я оказался в этом ряду под номером один, что, конечно, меня очень радует и в известной мере вызывает какую-то такую даже гордость. Как я шутливо сказал, реагируя на награждение: «Наверное, эту медаль мне нужно носить вперед не аверсом, а реверсом, чтобы было видно, что это медаль номер один». Вот такой длинный ответ на Ваш вопрос. А так, да, это всегда приятно, и особенно приятно быть номером один.

В этом году исполняется 25 лет Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и Китаем. В честь этого события в специальном проекте РСМД мы обращаемся к истории этого документа, чтобы лучше понять, как в столь сложные для внешней политики России годы удалось создать подобный текст. С позиции сегодняшнего дня, в чем значение этого документа для российско-китайских отношений и действительно ли он был таким прорывом, как сегодня принято считать?

Документы такого масштаба и уровня всегда можно считать прорывом. Для российско-китайских отношений это был прорыв не вопреки, а в русле уже сложившейся тенденции. Договор, с одной стороны, зафиксировал статус отношений по состоянию на начало 2000-х гг., а с другой — заложил основу их дальнейшего развития, которое мы наблюдаем вот уже в течение 25 лет.

В 1992 г., в первый год существования новой России после распада Советского Союза, мы с китайскими партнерами искали и находили или, иначе сказать, отстраивали связующее звено между двумя эпохами, между советско-китайскими и российско-китайскими отношениями. Этот был непростой процесс.

Напомню, что к концу 1980-х гг. отношения между СССР и Китаем после достаточно долгого периода «притирки» были полностью нормализованы, вышли на нормальный стабильный уровень. Распад Советского Союза, о чем лично я глубоко сожалею, и я, наверное, такой не один, привел к коренным изменениям большого сегмента международных отношений. Нельзя сказать, что на российско-китайских отношениях это сказалось позитивно или негативно — оба эпитета в этом контексте неуместны. Самое главное — это то, что никакого обвала не произошло.

Андрей Денисов:
Многополярность и многосторонность: «раздвоение единого» (一分为二) или «два в одном»(两合一)

В мае 1992 г. я уехал на работу в Китай в качестве советника Посольства и своими глазами наблюдал, как мы продолжали «сшивать» распавшуюся было ткань двусторонних отношений. Нам удалось преодолеть разрывы довольно быстро и, в целом, с исторической точки зрения безболезненно. Наши отношения продолжали развиваться, но требовали серьезных усилий по приданию им целостного, юридически оформленного и нацеленного на перспективу характера.

Одна из формул [китайского теоретика военной науки] Сунь-цзы, автора так называемых «стратагем», т.е. неких формул военно-политического поведения, гласит: «Тактика без стратегии — это создание предпосылок для поражения». В то время у нас была тактика, но не было стратегии. Говорить о предпосылках к поражению, наверное, неуместно, потому что их тогда не было, но планировать на какую-то длительную перспективу в тех условиях тоже было довольно сложно. В декабре 1992 г. состоялся визит президента новой России Б.Н. Ельцина в Китай, и с тех пор отношения стали развиваться поступательно, без каких-то срывов, без серьезных откатов назад, несмотря на то что обстановка, прежде всего в нашей стране, была достаточно сложная, и взгляды на отношения с Китаем были разные. Некоторые говорили о том, что наш приоритет — это Запад, а Китай — это нечто второстепенное. Но были и люди, которые смотрели значительно дальше этого поверхностного и, в общем-то, ошибочного подхода. Прежде всего это посол Российской Федерации в Китае И.А. Рогачев, который использовал свое достаточно большое политическое влияние и высокий авторитет в политических и дипломатических кругах, чтобы убедить политическое руководство страны в необходимости серьезного разворота к Китаю именно как к стратегическому партнеру в долгосрочной перспективе.

Затем, в 1990-е гг., мы постепенно — и я рад, что участвовал в этом, — «сшивали ткань», восстанавливали отношения в самых разных отраслях. Мы восстановили военно-техническое сотрудничество в том виде, в каком оно существует сегодня, сотрудничество в области атомной энергетики и космоса, реализовали энергетические проекты. Я упоминаю именно те области, которые отражают сложившийся характер отношений с точки зрения их близости, доверительности и обращенности в завтрашний день. Например, строить отношения в космической области, ориентируясь только на потребности одного дня или даже одного года — это не только невозможно, но и бессмысленно, нужно смотреть далеко вперед. Нам в 1990-е гг. это удалось.

На рубеже 2000-х гг. уже накопилась критическая масса [достижений], которая позволяла подвести итог тому, что сделано за десятилетие или даже чуть больше, и построить на этой основе платформу для запуска, если оперировать терминами из той же космической тематики, нашего общего корабля в будущее. Такую роль и сыграл Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подписанный в 2001 г. К разработке этого документа я в то время отношения не имел, потому что после моего возвращения из Китая в конце 1990-х гг. руководство МИД переориентировало меня на другие участки работы. Но так или иначе я, занимаясь, например, экономической дипломатией в той части, которая входит в полномочия и компетенцию Министерства иностранных дел, следил за развитием российско-китайских отношений.

Всегда хочется большего, какого-то впечатляющего и быстрого, может быть, даже взрывного эффекта. Но на самом деле, именно в экономической области отношения всегда измеряются реальными потребностями и, в еще большей мере, возможностями сторон. Российские возможности были все-таки в то время еще достаточно ограничены, но мы старались делать все, чтобы наши отношения имели прочный базис. Не могу сказать, что нам это удавалось в полной мере. Неслучайно в Китае в те годы возникла такая присказка, которая в какой-то мере актуальна и сегодня: если в отношениях с Западом у Китая в политике холодно, а в экономике горячо («政治冷，经济热»), то с Россией, наоборот, в политике горячо (热), а вот в экономике холодно (冷). Это было связано с разностью потенциалов, со слабостью деловой культуры в нашей стране. Мы только переходили к рынку, а Китай сделал это раньше: уже успел и шишки набить, и опыт наработать, в том числе в отношениях с зарубежными странами.

Так или иначе, вслед за общей мировой тенденцией развивались и наши отношения. С приходом к власти президента В.В. Путина они получили уже системное развитие. Под системностью я имею в виду ликвидацию юридических пробелов, стратегическое планирование и выход на новые формы взаимодействия. Все это делалось на базе того самого договора, который был подписан в 2001 г. на 20 лет.

Срок договора истек в 2021 г. В это время я уже работал в Китае почти десять лет. Перед нами и нашими китайскими коллегами, партнерами встал сугубо деловой вопрос: что дальше делать с договором. Вариант «просто кончился и кончился» мы даже не рассматривали. Рассматривали три варианта пролонгации: подписать новый договор, внести изменения в действующий и оставить текст без изменений, но сделать заявление в связи с истечением нормативного срока его действия, которое бы оживляло и обновляло общее видение развития отношений, основных тенденций с учетом тех естественных изменений, которые произошли и в наших странах, и между ними, и в регионе, и во всем мире.

Пришли к тому, что лучше всего не трогать текст, не дробить его, не вносить изменений, так как если начать этот процесс, его невозможно будет закончить. Это в том числе свидетельствует о высоком качестве документа, подписанного в 2001 г. Критической необходимости менять текст не было, поэтому в 2021 г. ограничились соответствующим заявлением. С тех пор мы принимаем очень серьезные, проработанные и глубокие по содержанию совместные документы по итогам саммитов и визитов, в том числе и по итогам визита президента В.В. Путина в Китай в мае 2026 года. Все это работа в русле тех берегов, в которых продвигается поток наших отношений, начиная с 2001 г. вот уже 26 лет.

Иван Тимофеев:
Отношения в треугольнике

Давайте тогда остановимся более подробно на последнем визите. Как Вы уже упомянули, на нем появились новые стратегические документы, в частности Совместная декларация о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа. Безусловно, прослеживается преемственность между этим документом и Совместной декларацией о многополярном мире и формировании нового международного мира 1997 г. То есть еще одна подобная программа, но в другом виде. Почему потребность в таком обновлении возникла сейчас, а не, например, в 2022 г. или 2023 г.?

Вы знаете, всему свое время. Давайте остановимся на этой самой простой форме. Если говорить об истоках, то их довольно много. Это не только договор 2001 г. Эти истоки, несколько более отдаленные по времени, мне хорошо памятны, поскольку я в 1990-е гг. работал в Китае. В апреле 1996 г. состоялся визит президента Б.Н. Ельцина в Китай, в составе делегации был министр иностранных дел Е.М. Примаков.

Произошла очень интересная дипломатическая комбинация: Евгений Максимович предложил, Борис Николаевич принял, и китайской стороне были переданы предложения определить российско-китайские отношения как стратегическое партнерство. Это было абсолютно новое слово. Неслучайно в этом году мы отмечаем не только 25-летие договора, но и 30-летие вывода двусторонних отношений на уровень стратегического партнерства. Это была нелегкая задача, а история выхода на формулировку «стратегическое партнерство» очень интересная. Затем в апреле 1997 г. состоялся еще один визит президента России в Китай. К этому визиту мы уже подошли с предложением, исходящим снова от Евгения Максимовича, зафиксировать тезис о многополярном мире, о том, что мировое развитие получает такое качество, как многополюсность или многополярность.

И вот здесь мы переходим к нынешнему времени, к майскому визиту президента В.В. Путина этого года. Вообще май в Пекине — всегда хороший, красивый месяц. К тому времени уже отцветает мейхуа (китайская слива — прим. ред.), уже отцветает магнолия, но Пекин погружается в аромат роз. Буквально все магистрали, все улицы Пекина просто радуют изобилием, каким-то океаном роз — разноцветных, очень красивых. Кстати, и на территории нашего Посольства они тоже очень красиво и пышно цветут. Одним словом, в мае именно в этот красивый месяц в 2026 г. Пекин стал поистине центром дипломатии и мировой политики.

Не будем все сводить к [президенту США] Д. Трампу и нашему президенту: почти одновременно с Трампом в Пекине находился президент Таджикистана, а вскоре после нашего президента прилетели президент Туркменистана, Президент Сербии… Но визиты американского и нашего лидеров — это события действительно мирового масштаба. Некоторые даже усмотрели в этом какую-то конспирологию: не собрались ли китайские партнеры свести двух лидеров на своей территории? Конечно, ничего подобного не планировалось. Наш визит по срокам был согласован еще в январе-феврале, а американский должен был состояться раньше мая, но был отложен. Встречи были совершенно разные по содержанию и характеру отношений, повестки обсуждались независимо друг от друга.

Если американский визит прошел под знаком девиза, выдвинутого председателем Си Цзиньпином — конструктивные отношения стратегической стабильности (建设性战略稳定关系), то российский визит увенчался принятием, как минимум, двух очень емких и содержательно глубоких политических документов помимо около 40 соглашений по самым разным вопросам практического свойства. Совместное заявление о дальнейшем укреплении всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия и об углублении отношений добрососедства, дружбы и сотрудничества — это очень большой документ, где подробно прописано взаимодействие в разных областях наших отношений.

Другой документ — Совместная декларация об установлении многополярного мира и международных отношений нового типа — очень серьезный, глубокий и нацелен на долгосрочное развитие. Он отражает новые качества нашего совместного видения мира, подход к существующим проблемам и наши рецепты по регулированию развития без крайностей, разного рода угроз, опасностей и вызовов, которые отравляют существование человечества.

В формулировке «становление многополярного мира» значимо каждое слово. Полицентричный мир только переживает период становления, ему еще долго отстраиваться, но контуры уже вырисовываются. Очевидно, что этот мир приходит на смену концепциям глобализации, которые выдвигались раньше с западной стороны и оказались несостоятельными. Эпоха глобализации принесла определенные плоды одним, но для других оказалась эпохой несостоявшихся, несбывшихся надежд. Но так или иначе, она уходит в прошлое, потому что, к сожалению, политика глобализации приводит к закреплению неравенства стран, в результате одни пользуются благами цивилизации, а другие отодвинуты от этих благ и лишены шансов к ним приблизиться.

Закрепляет новизну и повышает качество согласованного документа, во-первых, тезис о множестве и о равноправии цивилизаций и ценностных систем в мире — признание права на возможность быть разными, и в этой разнице равными. Система координат, двигатель современного мира — это множество, равенство, равноправие. За этим следует свободный выбор странами своего пути развития. Это не просто слова. Можно загонять страны в тот или иной угол, можно, например, лишать их права на нейтральность по принципу «или вы с нами, или вы против нас». Но это очень упрощенное отношение к текущим мировым тенденциям, и, к сожалению, оно еще не преодолено. Тем не менее определенные ориентиры обновления современного мира в российско-китайской декларации зафиксированы.

Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения. Доклад РСМД и ИМИ Фуданьского университета № 117 / 2026

В документе подтверждается верность принципу неделимой и равной безопасности. Звучит достаточно просто, но на самом деле здесь очень много нюансов. Во-первых, под неделимой и равной безопасностью понимается недопустимость расширения военных альянсов, так как безопасность одних нельзя строить за счет безопасности других. Это недопустимость гибридных войн, войн чужими руками, которые мы наблюдаем в том числе в отношении нашей страны, и недопустимость принуждения государства к отказу от нейтральности.

Говорится в документе о необходимости устранять первопричины конфликтов. В рамках украинского кризиса Россия настаивает на этом с первого дня. Но, к сожалению, пока не удалось убедить тех, с кем мы не имеем диалога и от кого в значительной мере зависит возможность прекращения конфликта. Если бы вопрос о первопричинах стал частью обсуждения, всем было бы очевидно, как можно было бы этот конфликт остановить.

Указывается на демократизацию международных отношений. Это общий термин, некая надстройка над всей системой международных отношений, но он имеет вполне конкретные составляющие. Например, свобода выбора зарубежных партнеров и моделей международного взаимодействия: с кем вступать в контакты, как выстраивать эти отношения исходя из принципа ненанесения вреда другим странам и без притязаний на гегемонию в мире.

В китайском есть слово «гегемония» — «ба» (霸). Претендовать на гегемонию — «чэнба», сложившийся китайский термин. Из него выводится принцип отказа от претензий на гегемонию, зафиксированный в декларации. Сформулировано положение, которое обращает внимание на повышенные обязательства великих держав, включая недопустимость злоупотребления своими преимуществами. Это новое слово в выстраивании международных отношений. Тезис о том, что безнаказанность, порожденная гегемонистскими устремлениями и оправданием своей вседозволенности недопустима. Этому нужно не просто решительно возражать, а всячески противодействовать.

И наконец, заключительный тезис. Сам документ носит неконфронтационный характер. В нем нет признаков борьбы «острием против острия», как говорят в Китае. Обозначается некая международная система, открытая для всех, и приглашение присоединяться к этой системе на равных творческих началах. Можно вносить свои соображения и принципы для того, чтобы формировать общепринятые нормы поведения.

Примечательно, что Китай в последние годы выдвинул целый ряд интересных, важных и актуальных в долгосрочной перспективе стратегических, концептуальных инициатив: глобального развития, глобальной безопасности, глобальной цивилизационной общности и реформы системы глобального управления. Это уже есть на бумаге, уже предложено в виде определенного набора идей и концептуальных положений, которые Китай предлагает на рассмотрение всем, кто в этом заинтересован. В свою очередь, Россия предложила подумать о создании системы безопасности на большом Евразийском пространстве. Именно по этим направлениям и будет развиваться российско-китайский диалог в ближайшее время.

Андрей Иванович, спасибо Вам большое.

Беседовала руководитель программного направления РСМД Юлия Мельникова.