Российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве подобен конституции двустороннего характера

В 2026 г. исполняется 25 лет Российско-китайскому Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. К юбилею Большого договора РСМД выпускает цикл материалов — бесед с представителями дипломатического сообщества России, посвященных российско-китайским отношениям. В первом материале Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Республике Корее (2009–2014) и Вьетнаме (2014–2021) Константин Внуков анализирует развитие двусторонних отношений после подписания Договора, рассказывает о своем профессиональном опыте в выстраивании российско-китайских отношений после распада СССР.

В 2026 г. исполняется 25 лет Российско-китайскому Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. К юбилею Большого договора РСМД выпускает цикл материалов — бесед с представителями дипломатического сообщества России, посвященных российско-китайским отношениям. В первом материале Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Республике Корее (2009–2014) и Вьетнаме (2014–2021) Константин Внуков анализирует развитие двусторонних отношений после подписания Договора, рассказывает о своем профессиональном опыте в выстраивании российско-китайских отношений после распада СССР.

Российско-китайский диалог: функциональное и региональное измерения. Доклад РСМД и ИМИ Фуданьского университета № 117 / 2026

Есть ощущение, что к середине 2020-х гг. Китайская Народная Республика окончательно закрепилась в статусе ключевого партнера Российской Федерации. На Ваш взгляд, это так? И, если да, то сохранится ли такой статус в долгосрочной перспективе?

То, что КНР к середине 2020-х гг. окончательно закрепилась в статусе ключевого партнера России в политике и экономике, — это не только ощущение, а факт. За 30 лет с момента постановки задачи о стратегическом партнерстве и 25 лет действия базового Договора 2001 г. отношения всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия достигли наивысшего за всю историю уровня и продолжают поступательно развиваться, демонстрируя зрелость, самодостаточность и неподверженность какому-либо внешнему влиянию.

Что касается долгосрочной перспективы, то, как мне кажется, никто не может со 100% гарантией предсказать, что будет с современным миром. Но принципиально важно то, что всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие двух великих держав — России и Китая — является одним из главных стабилизирующих факторов на международной арене, а также создает более благоприятные внешние условия для нового витка в развитии наших стран. По сути, об этом говорится в двух принятых во время майского визита президента России В.В. Путина в КНР основных документах — Совместном заявлении о дальнейшем укреплении всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия и об углублении отношений добрососедства, дружбы и сотрудничества, а также Совместной декларации о становлении многополярного мира и международных отношений нового типа.

Безусловно, развитие всеобъемлющего партнерства и стратегического сотрудничества между Россией и Китаем, несмотря на благоприятную внешнеполитическую конъюнктуру — результат планомерной работы дипломатов с обеих сторон. В 1991 г. Вы приехали в свою третью командировку в Посольство СССР в Пекине и как раз застали его преобразование в Посольство Российской Федерации. Поделитесь, пожалуйста, как и в какой обстановке формулировались приоритеты новой России на китайском треке? Ощущалось ли в Посольстве давление из-за того, что приоритет во внешней политике руководство в Москве отдавало Западу?

Действительно, в моем личном деле есть примечательная запись: 26 февраля 1992 г. я, находясь в Пекине (прибыл туда после ГКЧП), был освобожден от занимаемой должности советника Посольства СССР в КНР, а на следующий день назначен советником Посольства Российской Федерации в КНР.

Но в жизни все было гораздо сложнее. Мне как китаеведу, отдавшему этой стране столько души и сердца, было по-настоящему больно слышать, что тогда говорили у нас о Китае. В выступлениях облеченных властью и просто рьяных «демократов», отстаивавших «права человека» и так называемые «общечеловеческие ценности», нарастали призывы «порвать с коммунистическим Китаем», «решительно осудить Пекин» и т.п. Особую тревогу я и мои китайские друзья и коллеги испытывали за судьбу достигнутой с таким трудом нормализации советско-китайских отношений и реальной перспективы перехода к новой модели межгосударственных отношений.

Надо сказать, что отношения с Китаем после 1991 г. стали частью российской внутренней повестки дня, особенно в свете противоборства так называемых «демократов» и сторонников идей коммунизма.

Доходило до абсурда. Прибывший в Пекин в середине марта 1992 г. [занимавший на тот момент поста] министр[а] иностранных дел [А.В.] Козырев по окончании переговоров по подготовке визита в Китай президента Б.Н. Ельцина публично заявил, что его пребывание в Китае (которое заняло всего несколько часов) «еще раз убедило меня в нежизненности коммунистической идеи».

Но уже в декабре того же года принятая по итогам визита президента Б.Н. Ельцина в Пекин Совместная декларация об основах взаимоотношений между РФ и КНР, несмотря на трудный ход ее выработки, содержала много актуальных на тот период идей. К примеру, о том, что нормальному развитию межгосударственных отношений не будут препятствовать различия в социальных системах и идеологии, или о неучастии каждой из сторон в военно-политических союзах, направленных против другой стороны.

Важнейшую роль в становлении нового типа отношений между Москвой и Пекином и недопущении возникновения нового витка полемики сыграл прибывший в марте 1992 г. посол И.А. Рогачев — выдающийся дипломат и китаевед, которому часто удавалось сглаживать «острые» углы и занимать принципиальную позицию по болезненным для Китая вопросам, например по отношению к Тайваню или Далай-ламе. В посольстве при И.А. Рогачеве сложился на редкость работоспособный и сплоченный коллектив дипломатов, которые вскоре взяли в свои руки наполнение российско-китайских отношений новым, действующим и сегодня содержанием.

Иван Тимофеев:
Отношения в треугольнике

В этом году мы отмечаем сразу несколько значимых дат для российско-китайских отношений, ключевая из которых — тридцатилетие совместной Декларации, в которой впервые появился термин «стратегическое партнерство» применительно к сотрудничеству Москвы и Пекина. Как удалось согласовать столь высокий статус спустя всего пять лет после распада СССР? Кто выступил с инициативой повысить уровень отношений — российская или китайская сторона? Как проходила подготовка текста декларации?

Тех, кого интересует этот связанный с историей вопрос, хочу адресовать к замечательной книге, одним из авторов которой я являюсь. Речь идет о сборнике «Послы вспоминают… Незабываемые годы российско-китайских отношений», которую 20 ветеранов дипслужбы двух стран выпустили в 2024 г. к 75-летию образования КНР и 75-й годовщине установления наших дипотношений.

Два известных посла — Е.В. Афанасьев и Чжан Дэгуан — поведали читателям драматическую историю рождения понятия «стратегическое партнерство» применительно к взаимоотношениям Москвы и Пекина.

Дело было так. В апреле 1996 г., когда, по сути, начинался визит в КНР Б.Н. Ельцина, к которому стороны уже согласовали основные документы, включая программную российско-китайскую декларацию, на борту основного самолета министр иностранных дел России Е.М. Примаков предложил президенту усилить характеристику наших отношений с Китаем, учитывая позитивное развитие отношений за последние годы. Было предложено включить в текст декларации формулу перехода на уровень «стратегического партнерства». Б.Н. Ельцин дал согласие и поручил проработать это с китайскими коллегами. Все это происходило в Хабаровске, где была сделана остановка по пути в Пекин.

Наш посол в КНР И.А. Рогачев во исполнение поручения срочно связался по телефону с курирующим замминистра иностранных дел КНР Чжан Дэгуаном и передал наше предложение. Надо отдать должное китайским партнерам: переступив через свои бюрократические традиции, они сумели фактически за сутки до начала визита не только доложить все в ЦК КПК, но и получить полное согласие с российским предложением без единой поправки.

Взаимодействие с китайскими партнерами — это всегда дискуссия о терминах и формулировках. Как Вам кажется, стороны вкладывали и вкладывают один и тот же смысл в понятие «стратегическое партнерство»? Или наши ожидания друг от друга происходят из различных интерпретаций?

Прежде всего хочу высказать немаловажную мысль. Хотя часто принято говорить, что в 1996 г. наши страны установили «стратегическое партнерство», на самом деле руководители России и Китая заявили об установлении «отношений равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в ХХI веке».

Как я понимаю, обе стороны в тот период не ограничились одномоментной констатацией установления стратегического партнерства, а исходили из того, что партнерство должно быть равноправным и доверительным, с направленностью на стратегическое взаимодействие в наступающем следующем столетии. То есть речь шла о протяженном процессе.

Как написал в своих мемуарах «Стратегический диалог» один из руководителей китайской внешней политики Дай Бинго, кстати, изначально русист, «перемены в развитии международной обстановки доказывают нам, что китайско-российское стратегическое партнёрство – это дело не двух-трех и не восьми-десяти, а многих и многих лет».

Конечно, мы по своей природе и различиях в цивилизации народы разные, и наши взгляды на мир, особенно столь турбулентный, могут разниться, особенно на период рубежа ХХ и ХХI вв. Однако с течением времени и по мере «взросления» партнерства обе стороны, как мне кажется, пришли к единому пониманию главного.

Приведу показательную цитату из интервью С.В. Лаврова Шанхайской медиагруппе SMG 20 мая 2026 г. о том, что отношения между Россией и Китаем — «наиболее устойчивые отношения двух великих держав в современном мире. Они опираются на принципы взаимного уважения, взаимной выгоды, учета интересов друг друга. Любые проблемы рассматриваются таким образом, чтобы был обеспечен баланс этих интересов. Это придает равновесие, стабильность отношениям между двумя великими соседями, но одновременно это придает стабильность и международным отношениям, учитывая ту турбулентность, которая сейчас буквально разрывает практически все регионы мира, включая и наш евразийский континент».

Разумеется, нельзя ждать полной аутентичности взглядов и действий двух великих держав в современном мире, но важно делать ставку на те моменты, которые перекликаются или сопрягаются в сложном процессе формирования полицентричного мира. Именно такая философия пронизывает документы, принятые 19–20 мая 2026 г. в ходе визита В.В. Путина в Китай.

Роман Райнхардт:
По следам Тихвинского и Рогачева: послам есть что вспомнить. Рецензия на книгу "Послы вспоминают... Незабываемые годы российско-китайских отношений"

Динамика развития российско-китайских связей в 1990-е – 2000-е гг., несмотря на то что этот период чаще ассоциируют с попытками развития сотрудничества России с США и ЕС, была чрезвычайно высокой. Через пять лет после совместной декларации о стратегическом партнерстве появился Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой, базовый для двусторонних отношений и сегодня. На Ваш взгляд, какой из документов имел более революционный, прорывной характер? А какой стал более значимым для практического сотрудничества?

При всей значимости Совместной декларации от 25 апреля 1996 г., обозначившей решимость сторон развивать отношения равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в ХХI в., полагаю справедливым и оправданным, как отмечено в вопросе, рассматривать именно подписанный 16 июля 2001 г. Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве как базовый документ, охватывающий все сферы и направления наших отношений. Выражаясь образно, Договор подобен конституции двустороннего характера. Если Декларация 1996 г. в целом ряде моментов отражала достигнутый на тот исторический этап уровень взаимосвязей и ставила задачи, по сути, тактического характера, то Договор 2001 г. — это уже стратегия.

Приведу в качестве примера тему урегулирования вопроса о границе двух стран, которой мне пришлось заниматься еще на заре дипломатической карьеры в начале 1970-х гг. Если в Декларации 1996 г. говорится о необходимости продолжения переговоров по границе, то статья 6 Договора носит уже революционный, прорывной характер. Впервые за трехсотлетнюю историю территориального размежевания Россия и Китай в международно-договорном порядке зафиксировали отсутствие территориальных претензий друг к другу. В этой же статье 6 ставилась задача продолжить переговоры по не согласованным на тот момент участкам, а до разрешения — соблюдать статус-кво.

Закрепленные в межгосударственном договоре положения о границе выбили почву из-под ног немалого количества тех, кто в силу разных причин спекулировал на неурегулированности вопроса о границе и у нас, и в Китае, да и кое-где еще.

После успешного решения всех остававшихся вопросов и подписания соответствующих соглашений как о самой границе, так и о существенном сокращении там вооруженных сил и вооружений стороны быстро продвинулись к реализации упомянутой в той же статье 6 Договора «решимости превратить границу между ними в границу вечного мира и дружбы, передаваемой из поколения в поколение».

Ход реализации за четверть века основных статей базового Договора 2001 г. дал основания руководству России и Китая принять решение о продлении этого Договора на новый 5-летний срок, что стало еще одним итогом визита президента РФ В.В. Путина в КНР 19–20 мая 2026 г.

Культурно-гуманитарные контакты играют очень важную роль в развитии двусторонних отношений. Во время Ваших командировок в Китай Вы много занимались в том числе продвижением культурных связей между нашими странами. Расскажите, пожалуйста, как Вы оцениваете данный аспект текущих российско-китайских отношений? Насколько русская культура популярна в Китае? И насколько, на Ваш взгляд, китайская культура сегодня интересна нашим людям?

Действительно, во время моих командировок не только в Китай, но и в Южную Корею, Вьетнам и Японию, я никогда не забывал о культурно-гуманитарной составляющей взаимоотношений. В этом нашло отражение не только то, что я выпускник Факультета международной журналистики МГИМО, но и главным образом осознание того, что, когда мы говорим об отношениях между двумя странами, политика и дипломатия, конечно, играют главную роль. Но, как говорят в Китае, широкие народные массы больше всего интересует и затрагивает гуманитарная сфера, культура, образование и туризм. Очевидно, что мало, кто из наших обычных людей читает серьезную аналитику о нынешнем уровне развития КНР, а вот когда человек съездит в турпоездку на тот же остров Хайнань, отношение к этой стране и ее людям изменится. Этому, безусловно, способствует принятие по инициативе китайских друзей решения о введении на взаимной основе безвизового режима.

Важную роль играют межгосударственные перекрестные проекты, десятым из которых стал объявленный В.В. Путиным и Си Цзиньпином Год сотрудничества в области образования. Хорошо, что подобные проекты осуществляются под контролем руководства двух стран и имеют солидное финансирование.

Опираясь на 20-летний опыт работы непосредственно в Китае, могу утверждать, что русская культура знакома в Китае и достаточны популярна, чему в немалой степени содействовали ее гуманистические, нравственно-воспитательные принципы, а также, не секрет, идеология. Примеры — Павка Корчагин из «Как закалялась сталь» или образы девушек из фильма «А зори здесь тихие».

Что касается китайской культуры, то благодаря трудам российских китаеведов еще ХIХ в., включая моего любимого отца Иакинфа Бичурина, руководившего в начале позапрошлого века Русской духовной миссией в Пекине, китайская классическая культура, литература и философия стали известны в России, и эти традиции с успехом унаследовали советские, а ныне и российские ученые востоковеды. С интересом у нас были встречены и лучшие образцы китайской культуры, например фильмы режиссера мирового уровня Чжан Имоу.

Важно, что многое делается и в такой базовой сфере, как преподавание языков. В России китайский язык изучают более 100 тыс. человек плюс еще 20 тыс. россиян осваивают его в КНР. Русский язык преподается более, чем в 200-х вузах и в 125 школах Китая, а более 66 тыс. китайцев учатся на языковых курсах в России.

Константин Васильевич, спасибо большое.

Беседовал программный менеджер РСМД Глеб Грызлов.