«Архитектура соперничества»: стратегическая беседа с Дмитрием Трениным

В интервью для Berliner Zeitung президент РСМД Дмитрий Тренин анализирует причины и последствия провала «мирного плана Трампа» в отношении украинского конфликта, комментирует изменения в режиме ядерного сдерживания и предпосылки для большой войны.

В интервью для Berliner Zeitung президент РСМД Дмитрий Тренин анализирует причины и последствия провала «мирного плана Трампа» в отношении украинского конфликта, комментирует изменения в режиме ядерного сдерживания и предпосылки для большой войны.

Блок 1: «Новая реальность» — Вашингтон и конец норм

Миф об Анкоридже: «“Дух Анкориджа” долгое время считался центральным нарративом о тайном взаимопонимании. После недавнего опровержения Марко Рубио: была ли эта концепция пропагандистским пузырем, или это окончательный крах надежд на посредничество США по российским сценариям?»

Насколько можно судить, не имея сколь-нибудь полной информации, Д. Трамп в первой половине 2025 г. рассчитывал остановить конфликт на Украине, склонив Киев к уступкам. Так появился «мирный план Трампа», с которым В. Путин в основном согласился на встрече в Анкоридже. Трамп, однако, столкнулся с сопротивлением своему плану со стороны европейцев и В. Зеленского. Внутри собственной администрации Трамп тоже не встретил энтузиазма по поводу этого плана, основным разработчиком которого был, по-видимому, С. Виткофф. Уже в сентябре стало ясно, что план «забуксовал» и, вероятно, не заработает. Со своей стороны, противники плана Трампа — Европа, Киев и влиятельные деятели администрации Трампа — разработали стратегию «усиления переговорных позиций Киева» путем эскалации дроновой войны против России. К лету 2026 г. они уверились, что удары БПЛА по российским энергообъектам в глубине территории страны изменили динамику конфликта в пользу Киева. Тогда Рубио наконец публично отказался от первоначального плана Трампа. Что касается посредничества, то США с самого начала войны — участник конфликта, а не посредник. Из этого следует исходить.

Наталья Цветкова:
Россия в политических расчетах Трампа перед выборами в Конгресс в 2026 г.

Право без правил: «Администрация Трампа заявляет, что нормы международного права для них не обязательны. Стоит ли придерживаться этих норм, если Вашингтон их игнорирует, или “Realpolitik без правил” — единственная оставшаяся категория?»

США — не только Трамп – считают себя выше норм международного права. Внешнюю политику Америки могут сдерживать только внутренние факторы или внешний противовес, каким в 1940–1980-е гг. был Советский Союз. Сейчас такого противовеса нет. Политика США в принципе разрушает международные нормы, но сила Америки (военная, финансовая, информационная и т.д.) ограничивает свободу действий других игроков. Но оказавшись под ударами США в сложной и трудной ситуации, другие страны могут также действовать по обстоятельствам. Иран наносит удары по американским базам и другим объектам на территории арабских стран Персидского залива. Вслед за Ормузским может быть перекрыт Баб-эль-Мандебский пролив. Пока США считают себя достаточно сильными и достаточно удаленными от зон конфликтов. Но они открыли ящик Пандоры. Их союзники на Ближнем Востоке уже под ударом. Скоро может настать очередь союзников в Европе, затем — в Азии.

Блок 2: Военная экономика и суверенитет

План против реальности: «Вы признаете, что стремление к суверенитету — “скорее план, чем реальность”? В чем причина неудачи: в экономических ограничениях или в сопротивлении старых элит “настоящей” трансформации?»

Я говорил, что понятие «государство-цивилизация» применительно к России еще предстоит наполнить современным содержанием. Россия — суверенна, это ее неотъемлемое качество с XV века, когда она освободилась от иностранного ига. Именно реальный суверенитет России стал препятствием для ее членства в НАТО, о чем вели речь еще в 2000 г. Россия органически не приемлет ничью власть над собой — кроме, конечно, власти Бога. В этом ее отличие от всех стран Европы. Война Запада против России ведет к глубокой трансформации страны. В ходе этого противоборства меняются и будут продолжать меняться все сферы жизни: экономика, политическая система, общественные отношения, ценностные ориентиры. Происходит и смена элит. На все это нужно время, но процессы идут и они уже зашли настолько далеко, что вернуться, условно говоря, в 2021 год, не говоря уже о 2013-м, невозможно.

Дмитрий Тренин:
У России есть очевидное эскалационное преимущество

Блок 3: Уязвимость и предел государственной способности к реагированию

Стратегическое воздействие асимметрии: «Ежедневные удары по российской инфраструктуре на Западе оцениваются как стратегический перелом в пользу Украины. Не подрывает ли превращение этих атак в “повседневность” статус России как великой державы, и не несет ли это угрозу общественному единству?»

Удары вглубь территории России действительно означают новый этап войны. Миллионы людей чувствуют последствия конфликта для своей повседневной жизни. Настроения людей меняются. Но меняются они не в ту сторону, в которую предполагают западные стратеги, разработавшие и реализующие эту стратегию. Война на Украине из спецоперации превращается в Отечественную войну против Запада. В России до сих пор не было широкого общественного гнева в отношении Запада. Сейчас он начинает появляться. Многие понимают, что речь не идет просто о международном статусе России, а о ее существовании как государства. Пути назад нет: если Запад победит, он не оставит Россию в покое, а будет пытаться добить ее. Поэтому чем меньше надежд на мирное соглашение, тем меньше смысла в ограничениях военных действий. Путин сказал публично еще в 2018 г.: зачем нам такой мир, в котором не будет России?

Риск «критической массы»: «Может ли совокупность факторов — от ударов по инфраструктуре до потери влияния на постсоветском пространстве (Армения, Молдова) — достигнуть “критической массы”, превышающей возможности Москвы по реагированию? Не приведет ли отсутствие решительных ответов к деморализации общества и эрозии внутреннего консенсуса?»

Давайте сравним ситуацию последних четырех с половиной лет с ситуацией 2014–2022 г. И сейчас, и тогда Путин проявлял удивительную сдержанность и выдержку. Он восемь лет ждал выполнения Западом Минских договоренностей, затем дал Западу последний шанс договориться. Исчерпав абсолютно все возможности предотвратить войну, он начал СВО. Иначе говоря, он не выбирал варианты, а терпеливо шел до черты, когда других вариантов просто не осталось — кроме самого радикального. Сейчас он точно так же, на мой взгляд, пытается предотвратить ядерную войну. Запад, однако, шаг за шагом лишает его мирных вариантов. Так что решительный ответ, о котором Вы говорите, еще впереди. Он, наверное, не сразу будет ядерным, но большая война России и НАТО неизбежно будет вестись с применением ядерного оружия.

Нурали Латыпов:
Европа, сохрани свое будущее!

Блок 4: Конец ядерного устрашения

«Выдохшееся» сдерживание: «Аналитики отмечают, что ядерная угроза теряет эффективность. Это признак силы или признание того, что конвенционального сдерживания больше недостаточно, чтобы образумить Запад?»

Когда угроза (т.е. сдерживание) теряет эффективность, логичным следствием является применение ядерного оружия. Запад, к сожалению, потерял не только страх, но и голову. Образумить европейские элиты уже не удастся. Я даже не уверен, что самое аккуратное применение ядерного оружия способно привести европейских начальников в чувство. Как говорится, кого Бог хочет наказать, он лишает разума.

Стратегический разлом: «Вы обсуждаете необходимость отхода от оборонительной ядерной доктрины. Как вы оцениваете последствия снижения порога применения ядерного оружия для пространства дипломатического маневра, необходимого для стабильности в Европе?»

Я считаю, что в складывающихся условиях — эскалации военных действий со стороны Запада — логична ответная эскалация с расширением театра войны в западном направлении. Ядерное оружие — не единственное и не первое средство такого расширения, но на каком-то этапе оно может быть применено Россией. В ответ, я не исключаю, Англия или Франция могут нанести ядерные удары по России. После таких ударов эти страны, вероятно, будут полностью уничтожены. Такой анализ мне представляется простым и очевидным. В Европе его считают, по-видимому, блефом. На мой взгляд, такая слепота элит неизлечима. Так что дипломатических маневров со стороны Запада я не жду. Они хотят сокрушить Россию — и в ответ получат войну.

Блок 5: Германия в «архитектуре соперничества»

Эра Мерца: «Спустя более года пребывания Фридриха Мерца на посту канцлера: стал ли Берлин для Кремля окончательно “административной единицей” трансатлантических интересов, или в правительстве Мерца есть нюансы, допускающие иные формы общения?»

Я не вижу никакого пространства для общения со стороны действующего германского правительства. В России нынешняя Германия все больше ассоциируется с гитлеровской — не в смысле геноцида евреев, а в смысле попыток сокрушить Россию.

Немецкая роль: «Существует ли теоретический сценарий, при котором Германия снова станет актуальной для России как независимый фактор силы, или для Москвы дебаты о “собственной роли” Германии — это лишь ритуальная риторика, не имеющая стратегического веса?»

Во-первых, пока что быстро приближается угроза большой войны в Европе. Кто из государств останется в живых и в каком состоянии, не ясно. Поэтому теоретические сценарии пока не очень актуальны. Во-вторых, Россия надеялась, что после окончания холодной войны Европа во главе с Германией и Францией станет самостоятельным фактором силы и соединится с Россией в рамках «Большой Европы от Атлантики до Тихого океана». В США после Иракской войны эту угрозу увидели и сделали все, чтобы подорвать взаимодействие России и Германии/Европы. В-третьих, нынешняя Европа глубоко поражена русофобией, и Германия здесь — чемпион среди крупных стран ЕС. Напомню, что в России не было и нет (пока) ненависти к немцам, несмотря на 27 млн жизней, которые отняла у нашего народа германская агрессия. В-четвертых, Германия и другие члены ЕС/НАТО остаются в сфере влияния США, и попытка «вырваться на волю» вызовет жесткую реакцию Вашингтона. Возможности у Америки для этого есть.

Подкаст РСМД
Адаптация или беспомощность? Федор Лукьянов о жизни в многополярном мире

Блок 6: Стратегия «долгого терпения» и исторический итог

Миф против реальности истощения: «Многие наблюдатели утверждают, что Россия заходит в тупик. Являются ли нынешние действия осознанным “обескровливанием” противника (“длинная дистанция”), или это признание того, что ресурсов для быстрого решения не хватает?»

Речь не о тупике, а о осознании того, что прежними средствами СВО проблему не решить. В 2022 г. речь шла об Украине. В 2026-м речь идет о Европе и Западе в целом. Иначе говоря, была СВО — стала война. Остановка сейчас под давлением Запада означает признание поражения и стимулирует Запад многократно нарастить давление, чтобы окончательно сломать Россию и решить вековую «русскую проблему». Вариант промежуточной договоренности — «план Трампа» — отброшен. Это оставляет один путь — к большой войне.

Индикаторы успеха: «По каким критериям в Москве оценивают успех? Достаточно ли предотвратить интеграцию Украины, или “замороженный конфликт” — лишь этап на пути к масштабному глобальному системному слому?»

Об успехе/неудаче можно было говорить в контексте реализации «плана Трампа». Сейчас это в прошлом; вопрос стоит о жизни и смерти государств. В мире в целом мы имеем аналог мировой войны. Она уже идет в Европе и на Ближнем/Среднем Востоке. Восточная Азия вряд ли останется в стороне: США постараются втянуть Китай в войну с соседями.

Цель «разъединения»: «Будет ли через 20 лет интеграция Украины в ЕС оцениваться как величайшее поражение России, или это болезненный, но необходимый процесс “разъединения”, который заставляет Россию стать по-настоящему независимым государством?»

Где будет Украина, что станется с ЕС — не те вопросы, которые будут важны для нас через 20 лет, если мир еще будет существовать в более или менее привычном для нас виде. Главное для русских — как нынешняя война трансформирует саму Россию. Я надеюсь, что враждебность и даже ненависть к России со стороны Запада и особенно Европы заставят нас отказаться от расслабленности, сосредоточиться и выстроить современное «государство-цивилизацию», о котором мы стали в последнее время говорить. Что касается независимости, то в политическом и экономическом смысле она у нас есть. После 2022 г. она еще больше укрепилась. На очереди борьба за технологическую независимость. Но самое главное — независимость интеллектуальная и духовная. В сфере мировоззрения, философии, ценностных установок суверенитет особенно ценен.

Впервые опубликовано в Berliner Zeitung.