Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Владислав Иноземцев

Основатель и директор Центра исследований постиндустриального общества, член РСМД

Либералы и консерваторы могут договориться о путях развития страны, вменяемые и сумасшедшие — нет, поэтому проблема наша не в либерализации, а в возвращении к нормальности.

Почти за год, прошедший со времени «судьбоносного» решения о возвращении Владимира Путина в Кремль, Россия существенно изменилась. Стали очевидными как минимум два обстоятельства. Первое: система «суверенной» демократии оказалась ширмой для прикрытия авторитарной власти и продемонстрировала неспособность к какому-либо развитию.
Второе: общество заявило более серьезные требования, чем ожидали те, кто думал, что людям достаточно небольшой регулярной прибавки в зарплате и потока пошлых шуток из телевизора. Начались разговоры о желательности «либерализации», но у оппозиции нет долгосрочного плана, у власти — готовности хоть чем-то поступиться. Однако отсутствие перемен опасно тем, что за каждым новым протестным эпизодом могут последовать совершенно непредсказуемые события.
Оценивая нынешнюю ситуацию, следует исходить из того, что режим по-прежнему силен и пользуется поддержкой большинства, пусть и молчаливого. Внешнеэкономическая конъюнктура пока устойчивая. Возможности привлечения денег для финансирования социальных программ есть. Вероятность «сбычи мечт» оппозиционеров об уходе Путина до 2018 года ничтожна. В то же время сохранение режима в нынешнем виде ведет к деградации экономики, краху надежд на развитие, усилению милитаризации и отупления общества. Инвестиции будут сокращаться, люди — уезжать из страны. Единственный логичный выбор в этой ситуации — «новый курс» власти, который учитывал бы мнение реалистично мыслящей части общества. Я не говорю о «либералах»; я говорю именно о реалистах, о тех, кто видит проблемы, а не пытается доказать, будто их не существует. Либералы и консерваторы могут договориться о путях развития страны, вменяемые и сумасшедшие — нет, проблема наша не в либерализации, а в возвращении к нормальности.
Демократия — это не абсолют. Для любого общества важнее вектор движения, чем конечная точка. Сегодня большая часть россиян хочет не демократии, а чего-то более земного: защиты от бытового произвола; нормальных законов и справедливого суда; свободы бизнеса и гарантий собственности; прекращения промывания мозгов; возможности привлечь к ответу коррумпированных чиновников. И только верхушка бюрократов и силовиков жаждет продолжения путинского беспредела.
Существующая в России система не есть что-то исключительное. «Нелиберальные демократии» сложились во многих странах мира. Известный американский политолог Фарид Закария дал им это название еще в 1997-м. С тех пор исследователи пришли к выводу, что такая система — самая плохая, потому что тупиковая. Даже «либеральный авторитаризм», какой был в свое время в Южной Корее или Бразилии, лучше. Он не создает политических иллюзий, но экономически развивает предпринимательский класс. Наша система порождает иллюзии народовластия, но плодит чиновников вместо бизнесменов. Для возвращения на путь нормальности эту систему нужно изменить. Именно изменить, а не разрушить.
Инструментом этого может стать система, которую я называю «превентивной» демократией. Классическая либеральная демократия помимо определения электоральных предпочтений выполняет целый ряд важных функций. Она реализует формирующиеся в обществе стремления, обеспечивает кадровый отбор и работу социальных лифтов, наконец, призывает власть к ответу, когда ее действия расходятся с «представлениями о приличиях». Если эти функции не выполняются, общество революционизируется. «Противоядием» могут стать активные действия власти по «перехвату» повестки дня, повышению своей компетентности и рекрутированию оппозиционеров в политическую элиту. В этом случае страна сможет пойти по пути демократизации, постоянно оставляя «в тылу» определенные группы недовольных, но не позволяя им стать столь влиятельными, чтобы это создавало угрозу режиму.
Реализация доктрины «превентивной» демократии возможна при ряде условий. Во-первых, власть должна преодолеть свою боязнь перед обществом, которая сегодня отчетливо видна, — иначе невозможен диалог, в котором и состоит суть «превентивной» демократии. Во-вторых, власти следует максимально сузить круг «священных коров» и перестать защищать средней руки бюрократов и силовиков, чей беспредел является главным источником общественного недовольства. В-третьих, нужно инкорпорировать во властные структуры значительное число оппонентов режима.
Первое условие — самое сложное. Оборона невыгодных позиций не может быть успешной в течение долгого времени. «Превентивная» демократия — это своего рода механизм их сдачи. Перехватывая инициативы общества, власть должна предлагать свою повестку дня, но свободную от радикализма, рассчитанную на относительно долгую перспективу и в определенной мере смещающую направление главного «удара». В целом же власти необходимо дать людям «выговориться», предложить приемлемый для общества вариант решения проблемы в качестве «своего» и продемонстрировать реальные шаги в избранном направлении. Основная задача «превентивной» демократии состоит не в предотвращении перемен, а в их поощрении и придании им предсказуемого характера. Второе условие — самое очевидное. Любая претендующая на устойчивость власть должна быть хоть сколько-нибудь эффективной, предполагать ответственность и подотчетность. Все это обобщается словом «порядок», которого в путинской России меньше, чем в ельцинской. Сейчас сословие чиновников и силовиков начинает восприниматься в качестве коллективного «врага народа» людьми самых разных взглядов и убеждений. Пытаться оградить всех его представителей от неприязни со стороны общества контрпродуктивно. Возглавив своего рода движение за «чистые руки», власть укрепит, а не пошатнет свои позиции. На этой почве легко сформируется новый общественный консенсус.
Третье условие — пожалуй, самое болезненное для нынешней власти. «Превентивная» демократия требует обновления кадров, ее главный принцип — декларируемая невраждебность к оппозиции. Если определенные политики, не принадлежащие к правящей партии, начинают обретать популярность, их надо не преследовать, а инкорпорировать в систему. Задача элиты заключается в «раннем обнаружении» соперника, в создании вокруг него обстановки невраждебности, а в случае его победы на выборах — в вовлечении его в сложившуюся структуру. В современной России для этого есть все условия. Губернаторов много, а заметных «несистемных» фигур среди них нет. «Отдав» критикам десять—пятнадцать регионов, можно практически полностью исчерпать кадровый резерв несогласных. На мой взгляд, нет ничего страшного в том, что деятельные оппозиционные политики найдут свое место в структурах власти: с одной стороны, они повысят ее эффективность, с другой — сами станут куда менее радикальными.
«Превентивная» демократия призвана выполнить важную функцию обычной демократии — указать на смещение центра общественных предпочтений. Из того, что Владимира Путина и его режим поддерживают 52% россиян, не следует, что система стабильна. В таком неспокойном мире, как наш, уровень поддержки должен достигать хотя бы 75—80%. Достичь этого можно только учетом мнения граждан и созданием пусть и квазидемократической системы, принимающей во внимание интересы значимых групп населения, а не попирающей мнение меньшинства.
Пока же, и это становится ясно, в окружении президента возобладала другая точка зрения: России не нужна демократия; протесты спровоцированы врагами; «разговаривать» в среде оппозиции не с кем. Выбор в пользу «закручивания гаек», сделанный после 4 марта, ошибочен. В условиях общественного недовольства мелкое происшествие может породить большие проблемы, а борьба с оппозицией требует наращивания репрессивного аппарата, уже превышающего разумные пределы. Каждая расправа с недовольными будет только порождать новых. Но главное — никто не может гарантировать, что власть реально обладает поддержкой большинства. Как правило, сам факт заметной гражданской активности означает, что ситуация нестабильна — и всплеск протеста может быстро изменить предпочтения избирателей.
В ближайшее время власть, скорее всего, попытается «додавить» оппозицию. Выборы 14 октября могут стать еще более грязными, чем выборы 4 декабря или 4 марта. Многие участники протестов получат тюремные сроки. Протест уйдет «вглубь», а его нынешние лидеры (замечу: люди, в 1990-е и начале 2000-х годов побывавшие во власти) утратят свою популярность. В результате эстафета через 3—5 лет перейдет к новому поколению, которое уже сейчас ничего не боится и которое с нынешними властями ничто не связывает. К тому времени ощущение усталости от застывших на телеэкране лиц станет всеобщим. Сырьевая экономическая модель исчерпает себя. И если тогда начнется новая волна противостояния народа и власти, договариваться будет не о чем. Поэтому сегодня надо использовать тот шанс, который дает управляемый процесс «превентивной» демократизации, ведь 2018 годом жизнь не заканчивается, и устойчивая политическая система останется нужна и гражданам, и элитам. Не задумываться об этом уже сейчас — это хуже, чем преступление, это ошибка.

Источник - Профиль.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся